События
В одном из самых творческих и вдохновенных мест – Доме творчества Переделкино – состоялся концерт современной академической музыки, объединивший экспериментальные замыслы композиторов разных поколений и мировоззрений. Пять из прозвучавших пьес были написаны специально для исполнителей – инструментального дуэта D.V.O.E. (виолончелистка Ольга Дёмина и скрипач Евгений Субботин) и вокального ансамбля N’Caged, а два произведения предстали на суд слушателей впервые. И не в уличном пространстве Дома творчества Переделкино (как это могло бы органично быть, учитывая перформативность опусов и возможность перемещений его участников), а в камерном Актовом зале. Вынужденное «заточение» публики в помещение вместо созерцания музыки на природе было обусловлено сложной технической составляющей многих сочинений – электроникой, видеорядом, фонограммой, без которых как всегда концептуальные и насыщенные смыслами творения героев этого вечера не могли существовать. Впрочем, они сами выходили к слушателям и рассказывали о том, что придумали. Во многом их «спойлеры» помогали настроиться на нужную волну.
Программа называлась «Оглашенные» – столь яркую характеристику дала одноименная пьеса Екатерины Хмелевской, созданная непосредственно в Доме творчества. Идея родилась в знаменитой библиотеке, хранящей автографы книг писателей, в разное время проживавших в поселке, а еще в ней есть тайная комната, в которой команда иммерсивного спектакля «Кабинет редкостей» сделала увлекательную «бродилку». Попав в это секретное место, Хмелевская стала размышлять о смысле жизни и решила найти ответ, задав вопрос книгам: «Я протянула руку, взялась за корешок… И выбранная полка оказалась фальш-панелью. Так, конечно, не было задумано». Название пьесы «Оглашенные», написанной на бытовой текст Андрея Битова, отсылает к древнему церковному чину – так называли готовящихся к крещению, еще не вошедших в общину, но уже услышавших зов. Похожее состояние – между внешним и внутренним, звуком и тишиной, своим и чужим – ощущалось в самой пьесе, ее монотонном минималистском движении, где синкопированные вокальные паттерны чередовались, словно колеблясь, с отрывистыми звуками препарированного рояля (Мария Садурдинова), ударами ладоней по корпусу виолончели и пиццикато скрипки.
Настоящую атмосферу леса воспроизвел в сочинении «Лесные мотивы» Сергей Шестаков, который признался, что почувствовал ее сполна, когда случайно заблудился по дороге из Переделкино. Дуэт D.V.O.E. словно упражнялся в звукоизобразительности – их инструменты пели, «щебетали», говорили птичьим языком: короткие, взмывающие вверх и вниз фразы, перемежающиеся паузами, не оставили в этом сомнений. После такого отчасти медитативного настроя пьеса «Знаешь, Мэри» Диляры Габитовой едва ли не заставила пуститься слушателей в пляс. Вокальный ансамбль пел строки поэзии российского автора по имени Джио Россо на манер арии из мюзикла, притоптывая в такт, а D.V.O.E. активно поддерживал подвижный темп и острые синкопы, пронзавшие партитуру подобно ножам.
Роман Пархоменко обратился к вечно актуальной теме изоляции и чувства запертости, понимаемым как в прямом, так и в метафорическом смысле. Последний натолкнул композитора к исследованию звучаний различных пространств – огромных резервуаров водонапорных башен, шума щитовых электростанций, пустынных зимних полей, густых лесов. Все эти находки чрезвычайно изобретательно воплотились в партиях инструментального дуэта, которые словно «засасывала», погружала в бездонное пространство электроника: детализированный визуальный ряд (художник – Саша Голикова) также магнетически приковывал внимание, транслируя то явления природы, то окружающей среды. Произведение Романа Пархоменко, созданное в рамках программы Союза композиторов России «Ноты и квоты», загадочно называлось ST/EL: как объяснил сам автор, оно символизировало «попытку осмыслить состояние угнетения как звуковой ландшафт». Владимир Горлинский же, напротив, выбрал в качестве импульса к написанию новой пьесы (также для «Нот и квот») феномен красоты, рожденной из темных низких энергий. В экзальтированном, взволнованном вокализе Арины Зверевой действительно было что-то пугающе прекрасное – и речь идет не о мастерском исполнении солистки N’Caged. Пьеса Fromdarknesssong состояла сплошь из ее завываний, которые сопровождались мерным убаюкивающим звучанием виолончели и тихого «шелеста» электроники – действо, лишенное перформативности и сценографии, завораживало, увлекало, заставило на мгновение забыть о реальности.
Очень пронзительным и одновременно зрелищным получилось сочинение Алины Мухаметрахимовой «Защитная пленка» – по сути, мини-спектакль, блистательно разыгранный Ариной Зверевой, Ольгой Россини и Сергеем Малининым из N’Caged. Вокалисты выступили здесь также в качестве перформеров – пели и одновременно издавали шуршащие звуки (теребили пленку и лопали на ней пузыри, терли ладонями новогоднюю мишуру). Вокальные партии представляли собой отдельные звуки, призвуки, вздохи, кашель, зевоту, и такое композиторское решение было направлено отнюдь не на то, чтобы развеселить публику. Скорее наоборот – помочь прислушаться к своему «внутреннему ребенку» и ненадолго вернуться в детство, где Новый год был желанным волшебным праздником. «В детстве все страхи хоть и страшные, но немного понарошку. Там есть пыльный чердак, где среди груды сокровищ есть ковер, в который можно завернуться. Чудеса и волшебные страны гораздо ближе, феи живут рядом – достаточно за угол заглянуть. Жаль, взрослому человеку там не спрятаться», – рассуждала Алина.
Личные интонации, лесные шумы, секреты библиотеки Переделкино, звуки водонапорных башен – все это рождало музыку «оглашенных», приверженцев современной академической музыки, громко заявляющих широкой аудитории о своих истинах, ценностях и догматах.
Алина Мухаметрахимова: Творчество должно быть полем абсолютной искренности
