Персона
ВД Еще вчера вами восхищались в зальцбургских «Метаморфозах» Вивальди, а сегодня вы уже закрутили роман с Вагнером. Насколько вам привычны такие стилевые модуляции?
НК После работы в Гамбургской опере, когда утром поешь Верди, а вечером Генделя или Россини, это входит в привычку, становится нормой. И когда молодой певец проводит год в таком режиме и не теряет голос, ему дальше уже ничего не будет страшно. Но примеров, подобных моему, можно найти не так уж и мало в относительно недавней истории оперы – среди контральто, способных совмещать разную музыку. Такой была, например, польская контральто Ева Подлесь. Да и сегодня можно встретить меццо-сопрано, поющих музыку разных стилей. В партии Эрды Вагнер использовал предельно низкий регистр, включая фа-диез малой октавы. Не хочу сказать, что считаю себя чистым контральто, но низкие ноты даются мне действительно легко, и все мои барочные роли тоже контральтовые.
ВД При этом разговорная речь у вас совсем не контральтовая, в отличие, скажем, от Ольги Бородиной или Натали Штуцман, в голосе которых отчетливо слышны низкие ноты.
НК Натали говорит действительно очень низко, фактически мужским голосом. А вот фониатр сразу квалифицирует мой голос как низкий. Мой вокальный аппарат – меццо-сопрановый, а связки, вероятно, сопрановые.
Меня усиленно отговаривали от партии Марфы в «Хованщине», а я чувствовала, что надо рискнуть, – и не прогадала.
ВД А возникает у вас желание иногда рискнуть пойти против природы, расширить рамки?
НК Иногда хочется попробовать партии заведомо сложные, пойти на преодоление. В такие моменты я обычно прислушиваюсь к интуиции и соглашаюсь с ней, когда чувствую уверенность, что у меня получится. Иногда кажется, что та или иная партия очень удобная, но начинаешь работать над ней и вдруг осознаешь, что она совсем не по голосу. Бывает и наоборот, когда все вокруг пугают тебя, что партия трудная, а ты начинаешь ее впевать и сразу понимаешь, что это твое. Но это не всегда легко предугадать.
ВД С какой партией у вас было так, что сначала она казалась сложной, а позже выяснилось, что она все же ваша?
НК Меня усиленно отговаривали от партии Марфы в «Хованщине», а я чувствовала, что надо рискнуть, – и не прогадала.
ВД И Марфа, и Эрда при разном генезисе этих героинь – прорицательницы, вещуньи. Кто-то в вас расслышал способность пророчествовать на оперной сцене?
НК Все может быть, во всяком случае после дебюта в роли Марфы мне стали предлагать подобных героинь, во мне словно услышали Сибиллу. Предлагают теперь и амплуа покинутых героинь, таких драматических, как Амнерис и Сантуцца.
ВД От Амнерис вы, надеюсь, пока отказались?
НК Точку в этом вопросе я пока не поставила, еще есть время осмыслить, дозреть, поскольку «Аида» эта планируется лет через пять. Но арии и дуэты Амнерис я уже исполняла в концертах. Все будет зависеть от того, как будет меняться мой голос, какую музыку буду петь, в какую сторону потянусь. В следующем году, например, у меня будет немало Верди, но о веризме еще не думала.
ВД Вернемся к Вагнеру. Насколько желанен, интересен и важен вам роман с его музыкой?
НК Для меня это не первая встреча с ним, я пела много небольших партий в его операх, когда работала в ансамбле в Гамбургской опере, включая одну из русалок в «Золоте Рейна», одну из валькирий в «Валькирии», цветочную деву в «Парсифале». Но Эрда – это что-то новое и действительно важное, потому что партия хоть и скромная, но вокально сложная и несет большую смысловую нагрузку в «Зигфриде». В моменты ее появления фактура оркестра уплотняется, в связи с чем партия требует разных красок – от пиано и умиротворения до крупного красивого тона и обостренного драматизма, она очень многогранная, многообразная, фразы героини очень гибкие, прямо-таки белькантовые. Музыка космическая. А уж какой фантастический был у Эрды грим – такое в моей сценической карьере случилось впервые. Грим накладывали почти два с половиной часа. Сначала один слой геля, который не засыхал, потом другой. При этом кожу лица не стягивало. После нанесения этих слоев на лице рисовали вены. По задумке режиссера, Эрда так долго спала, что корни дерева проникли сквозь ее кожу, лицо, руки. Повторюсь, такой «тяжелый» грим не создавал мне ни малейшего дискомфорта, а стирался совсем легко – салфетками для снятия макияжа.
ВД Судя по такому эффектному и высокотехнологичному гриму и весь спектакль получился не менее грандиозным?
НК Да, режиссер Лоуренс Дэйл и сценограф и художник по костюмам Гэри МакКанн поставили грандиозный, очень зрелищный спектакль, каких нигде в Европе давно не было. За пультом стоял Маркус Бош. В 2027 году в Пекине запланирован показ всей тетралогии Вагнера с последующим туром по Китаю, и это будет там первое свое «Кольцо нибелунга». Меня тоже пригласили, но я, к сожалению, занята, не смогу приехать – буду петь в «Орфее» Монтеверди, где снова встречусь с Роландо Вильясоном. Премьера прошла с огромным успехом. Китайцы очень эмоционально воспринимали музыку Вагнера, встречали нас громом аплодисментов. Китай открылся для меня с новой стороны, люди там щедрые во всех отношениях, необычайно приветливые и дружелюбные. Если в Европе, и не только, сейчас в основном про деньги, тут люди хотят сделать тебе приятное просто так. При всей их закрытости, у китайцев большая душа.
ВД Последние годы все чаще акцентируют внимание на том, что слух Вагнера был воспитан на бельканто. Вы замечаете сегодня тренд на «белькантового Вагнера» в Европе?
НК Конечно, оркестр Вагнера все же очень большой, симфонический, с усиленной группой медных духовых. Поэтому все зависит от партий. Партия Эрды написана в основном на piano, и оркестр играет в той же динамике, поэтому все немецкие коучи, с которыми я занималась в Deutsche Oper последние два месяца, говорили мне: «Пой ее, как если бы ты пела итальянскую музыку». А в «Дойче Опер» я оказалась благодаря Россини, в чью «Итальянку в Алжире» неожиданно «впрыгнула», заменив заболевшую Айгуль Ахметшину. Изначально я планировала, что эти два месяца буду спокойно заниматься новыми партиями дома, медленно их впевать, но согласилась на Изабеллу. Поэтому между спектаклями приходилось параллельно учить Вагнера. В «Дойче Опер» трепетно хранят вагнеровские традиции.
ВД Россини по принципу контраста, полагаю, помог основательно выучить Вагнера?
НК Помог, безусловно, потому что его музыка поддерживает голос в бодром тонусе, помогает сохранять его свежесть. Кстати, партия Изабеллы в «Итальянке» тоже написана очень низко. Колоратурно подвижный голос чаще встречается у сопрано, а низкие подвижные голоса найти намного сложнее. Музыка Россини потрясающая, и постановка получилась невероятной, по-настоящему смешной, оставив очень яркие воспоминания. Я давно не помню такого количества эмоций у зрителей, которые визжали так, будто пришли на концерт поп-музыки, ощущения были не из привычных.
На репетициях мы смеялись так, что иногда просто не могли их продолжать.
ВД Кто же осчастливил вас такой смешной «Итальянкой»?
НК Режиссером спектакля был Роландо Вильясон, с которым мне давно хотелось посотрудничать, которого я очень люблю и ценю как певца. Сегодня он работает на максимуме своих возможностей как певец, ведущий на радио и телевидении, режиссер. Роландо рассказывал, что он еще и профессиональный клоун, на которого изначально учился. Он – замечательный коллега, был открыт всем нашим предложениям. Когда оперу ставит певец, до сих пор находящийся в форме, у артистов возникают совершенно другие ощущения. На репетициях мы смеялись так, что иногда просто не могли их продолжать. Очень приятный опыт заключался и в том, что все мы, певцы, становились соавторами спектакля – редкое ощущение, когда в спектаклях чувствуешь себя очень легко.
ВД В одной из сцен «Итальянки» у вас очень забавный легкомысленный топ.
НК У меня в этом спектакль пять смен костюмов, костюмы все были очень красивые. Роландо сочинил свой сюжет, в котором появилось два спортивных клуба – La Patria («Родина») и Il Seraglio («Сераль»), а местом действия выбрал Мексику.
ВД Вильясон же сам родом оттуда? Наверно, не преминул посмеяться над маленькими слабостями своей patria?
НК Да, он не боится смеяться над собой, ради новых шуток мы даже меняли слова в либретто.
ВД Летом вы вернетесь на Зальцбургский фестиваль выступить во Второй симфонии Малера?
НК Да, предвкушаю возвращение в Зальцбург. Я впервые буду петь Малера и чувствую огромную ответственность перед взыскательной австрийской публикой. Музыка в этой симфонии основана на контрастах – от тишины до взрывов, философски наполненная, сложная и красивая, в ней слышна надежда и стремление к Богу.
ВД С вашим участием надежда удвоится. А осенью ваc можно будет увидеть на церемонии премии Casta Diva, лауреатом которой вы стали в номинации «Певица года».
НК Это очень приятно. Моя первая награда на родине.
