События
Это проект уникальный, принципиально непохожий ни на один другой. Его главный акцент сделан на историческом и духовном наследии самого города – очень маленького (всего полторы тысячи жителей), но такого важного для абхазов. Новый Афон (прежнее название Анакопия) – не просто древняя столица Абхазского царства, а главный духовный центр страны. Здесь проповедовал Симон Кананит, один из двенадцати учеников Иисуса Христа, и память о нем хранит грот в ущелье реки Псырцха, где, по преданию, святой апостол пребывал в 50-е годы н. э.
Совсем рядом − другие намоленные места: древний храм Симона Канонита (IX–X веков) и Ново-Афонский Симоно-Кананитский монастырь, основанный в 1875 году монахами русского Пантелеимонова монастыря на Афоне. Что любопытно, построен он при финансовой поддержке российского императора Александра III, который однажды даже побывал здесь − в 1888. Ну и еще одна знаменитая новоафонская достопримечательность: пещера, одна из самых крупных на Кавказе, место притяжения тысяч туристов. Для нас важно, что в ней есть «концертный зал» с невероятной, «космической» акустикой, где лучше всего звучит духовная музыка.
Именно музыкальные вечера в пещере стали главной «фишкой» Новоафонского фестиваля. Под землей состоялись два гала-концерта: открытие с участием Хоровой капеллы Абхазии и выступление нового коллектива − Международного молодежного фестивального хора. Оба концерта подготовил и провел главный локомотив фестиваля − дирижер Барас Куджба и его молодая команда – та же самая, что несколько лет назад создала фестиваль в Пицунде. Барас учился в Московской консерватории, сейчас он является дирижером Хоровой капеллы Абхазии, и это особый музыкант. Ему всего 24 года, но за плечами уже два мощных проекта, притом совершенно разных: если Пицундский фестиваль педалирует концерты музыкальной классики – оперной, камерной, хоровой, то в Новоафонском духовная музыка, хоровые концерты – это главный «профильный актив». Впрочем, в его программе далеко не только музыка, но и лекции, это ведь во многом просветительский проект. Так, народный артист Абхазии Нодар Чанба поведал о нартском эпосе как источнике абхазской музыкальной культуры, а журналист Адгур Гунба − о топонимике гор, охотничьих традициях и лесном языке абхазов. В афише также лекция директора музея Банка Абхазии Астамура Тания об истории денежного обращения в республике и выставка в Музее Абхазского царства «Анакопия: диалог с вечностью».
В одном из концертов в пещере я как ведущая предложила публике написать короткое сочинение на тему: «Почему я здесь». Люди писали о том, что приехали на концерт, чтобы «излечиться от душевных ран», «напитаться невероятной энергией этого места», кто-то пришел случайно, но увидел в таком необычайном концерте ни много ни мало «промысел божий». А одна женщина написала прямо губной помадой на бумаге: «Мечты должны сбываться». Между тем в «пещерных концертах» прозвучали хоралы Баха, части из духовных произведений Чайковского, Рахманинова, Свиридова, Щедрина, Шнитке, Пуленка, Уэббера, Прокофьева, абхазские хоры и народные песни, хоровые переложения советских песен и таких хитов, как, например, «Лебедь» Сен-Санса. Успех невероятный!
Первый новоафонский получился фестивалем звезд, и это сплошь молодые звезды: вокалисты Эльмира и Эльнара Карахановы, Кристина Эшба и Илья Легатов, пианисты Энджел Вонг (США-Россия) и Хадижа Исрапил, исполнительница на эрху, певица и дирижер Чжоу Чжоу (Китай) и не только.
На фестивале царит невероятная атмосфера дружбы, радости от общения всех со всеми: артисты, публика, представители власти, организаторы – все держатся вместе. Вообще создается впечатление, что в городе нет людей, которые бы не знали о фестивале. «Именно поэтому фестиваль именуется «Новоафонским», − говорит Барас Куджба, − ведь когда мы называем фестиваль в честь города, жители считают себя его частью, помогают нам. Они понимают, что это все делается ради нашего славного, исторического места − Нового Афона, ради того, чтобы обогатить его образ, создать в нем культурную среду и конечно, поддержать молодых артистов». Команде Бараса Куджбы удалось все и даже больше: они раскрыли Новый Афон как место силы, причем о-очень большой силы! Место, где можно получить мощный заряд энергии, которой здесь, кажется, пропитано все: горы, небо, море и сама древняя новоафонская земля.
Еще одна знаковая точка города – Культурный центр имени Гиви Смыра, легендарного местного художника и скульптора, первооткрывателя Новоафонской пещеры (1961). Центр живописно расположился у подножия Иверской горы – там, где прямо в скале художник высек образы героев абхазской мифологии. А рядом, в крытой галерее, висят его же картины, также обращенные к преданиям и истории Абхазии. Именно здесь, на импровизированной открытой площадке, и прозвучал заключительный аккорд Первого Новоафонского фестиваля. Финальный гала получился масштабным: на сцене сводный хор «два в одном», включающий международный фестивальный хоровой коллектив и Абхазскую капеллу, а также большой десант солистов (к перечисленным выше присоединились скрипач Леонид Железный и певец Витторио Пилия). Действом руководили два дирижера – ректор Академии хорового искусства имени В.С. Попова, заслуженный артист Абхазии, профессор Александр Соловьёв и руководитель фестиваля Барас Куджба. Знаменитый учитель и достойный ученик (Барас стал одним из лучших иностранных выпускников Московской консерватории, которую закончил именно по классу Александра Соловьёва). Их поочередный выход к дирижерскому пульту превратил вечер в подобие батла, где каждый исполнил блок из нескольких произведений.
Профессору достались Альбинони, Беллини и Бабаджанян, Барасу – Моцарт, Марчелло и Пахмутова. И обоим, конечно, – абхазская музыка. С нее и начали. Программу открыла первая часть Духовного концерта для хора а капелла Нодара Чанбы – культовое произведение для абхазов. Автор находился среди публики, которая горячо приветствовала его: оно и понятно, руководитель Хоровой капеллы республики и композитор Нодар Викторович Чанба давно уже стал национальным классиком. Абхазская часть концерта включала также старинные народные песни, каждая из которых есть не что иное, как притча. Например, «Песня ранения» относится к жанру так называемых врачевальных напевов: затягивая эту мелодию, раненый воин или охотник верил, что она чудесным способом притупит его боль и исцелит раны. А знаменитая «Песня о скале» – не просто притча, это настоящая драма. Нет такого человека в Абхазии, кто бы не знал ее, но всяк рассказывает сюжет по-своему. Вот одна из версий, которую я услышала в Новом Афоне: «Два брата отправились на охоту, старший оступился и повис на скале. Казалось, его ждет неминуемая смерть. Младший очень хотел спасти брата, но не смог до него добраться. Тогда он решил разозлить родственника, чтобы заставить его действовать, и стал выкрикивать обидные слова: “Я рад, что ты погибнешь, ведь мне достанутся твой дом и твоя жена”. Старший в самом деле разъярился и, охваченный жаждой мести, сумел выбраться из капкана. А освободившись, набросился на своего, как он думал, обидчика и убил его. Но когда сообщил об этом родне, те пришли в ужас: “Что ты наделал? Он же хотел тебе помочь!..”»
Обе песни с особым блеском исполнили сводный фестивальный хор и солист Абхазской капеллы Аляс Абухба в роли своеобразного рассказчика. Его голос звучал будто из глубины веков: в нем слышалось и сопереживание, и возмущение несправедливостью, и благоговение перед этой эпической историей и необыкновенной музыкой, которую певец так мастерски исполнял.
Программа вечера была выстроена в трехчастной форме, где крайние разделы отданы хору, а середина – солистам. И вот что мы в средней части услышали. Сестры Эльмира и Эльнара Карахановы спели дуэтом красивейший дуэт «Аминь» из кантаты Перголези «Стабат матер», а Эльнара также исполнила свой коронный номер – монолог Микаэла Таривердиева «Не исчезай»… Пианист Энджел Вонг сыграл изысканную пьесу «Маха и соловей» из цикла Гранадоса «Гойески», он же саккомпанировал Илье Легатову в романсе Рахманинова «Весенние воды», а Чжоу Чжоу продемонстрировала, как звучат виртуозные «Конные скачки» на китайском смычковом инструменте эрху (помогла ей в этом абхазская пианистка Лана Адлейба).
Любопытная деталь: в музыкальную ткань концерта то и дело вторгалась жизнь. Так, прямо между зрительскими рядами неспешно прогуливалась бездомная собака, которая иногда заглядывала на сцену и даже тявкала. Никто не удивлялся и не пугался: бродячих собак в Абхазии много, говорят, они не кусаются (хотя как знать?). Но куда более настырными оказались лягушки: они квакали непрерывно, поддавая экзотики звучанию и классики, и фолка. На этом громком фоне монотонно журчащий неподалеку знаменитый Новоафонский водопад воспринимался вполне естественно, как неотъемлемый элемент партитуры.
Между тем специально на этот вечер к подножию Иверской горы привезли белый рояль марки «Стейнвей», с которым, как говорят, ездил на гастроли Владимир Спиваков. Инструмент поставили прямо под открытым небом – крыши-то у сцены нет, и всем миром молились, чтобы, вопреки прогнозу, не пошел дождь… Мольбы, похоже, были услышаны: хляби небесные не разверзлись, наоборот, сквозь тучи даже выглянуло солнышко. Распогодилось. На радостях в конце вечера все солисты и сводный хор грянули пахмутовскую «Надежду», а потом на бис еще и «Многая лета» Прокофьева. Дирижировали Александр Соловьёв и Барас Куджба, которые, кроме всего прочего, выступили с речами, сказав много теплых слов и друг другу, и артистам, и всем, кто помогал фестивалю, и, конечно, публике. В заключительных номерах явно читалась символика: «надеждой» абхазской музыки можно назвать самого Бараса Куджбу, а «многая лета» стоит пожелать Новоафонскому фестивалю и всей его команде. И раз уж из небесной канцелярии поступил позитивный сигнал, значит, так тому и быть!
