События
Празднования в честь столетнего юбилея Дьёрдя Куртага, начавшиеся в феврале в Будапеште масштабным фестивалем Kurtag 100, продолжают идти по всему миру. Музыка Куртага, заслуженно получившая мировое признание, уже хорошо известна русскому слушателю. Во многом и благодаря научным исследованиям первого десятилетия XXI века, в частности кандидатской диссертации Ольги Алюшиной, подготовленной на кафедре истории зарубежной музыки Московской консерватории под руководством знатока творчества композиторов ХХ века стран Центральной Европы и Балканского полуострова, профессора Наталии Гавриловой (ныне покойной).
Блестящее знание, глубокое понимание творчества Куртага и искренняя любовь к его музыкальному миру позволяют Ольге Алюшиной составлять безукоризненные программы лекций-концертов. Одна из них была представлена в Концертном зале Дома-музея Марины Цветаевой в Борисоглебском переулке. Творческий портрет композитора-юбиляра был мастерски представлен в увлекательном рассказе и тонко продуманных музыкальных иллюстрациях.
В первой части прозвучали сочинения не только Куртага, но и двух его учителей — Антона Веберна, у которого он подчерпнул манеру лаконичного письма, и, конечно, Белы Бартока. При этом часть была выстроена концентрически, в ее центре — Дуэты для двух скрипок Бартока в колоритном исполнении Марии Сажиной и Анастасии Белых. Мариос Зигурис и Хулио Годой Маркес предложили утонченную интерпретацию атонального сочинения Веберна «Четыре пьесы для скрипки и фортепиано», а Петер Гереце искрометно сыграл «Восемь пьес для фортепиано» Куртага. Ярко прозвучал и ранний Веберн – медленная часть Langsamer Satz в исполнении струнного квартета Ad Parnassum, раскрывшая для слушателей поэтичный мир двадцатилетнего композитора. Коллектив исполнил и 12 микролюдий «Приношение Михаю Андрашу» Куртага, реализовав в том числе и идею пространственного звучания, перекликающуюся с названием оперы Андраша «Вместе и в одиночестве». А перед взором предстала картина: входишь в заброшенный дом, и начинают оживать воспоминания, кружатся от сквозняка забытые листы на столе, и играет пластинка с любимой когда-то музыкой, но слышатся шумы, и она исчезает.
Вторая часть была посвящена «Играм» для фортепиано Куртага – сочинению открытой формы, которое композитор продолжает пополнять новыми пьесами, вместе с тем давая свободу исполнителю в вопросе, какие миниатюры и в какой последовательности играть. Иными словами, интерпретация этого произведения подразумевает каждый раз составление новой программы — задачу, особо заманчивую для пианиста. В версии, представленной на концерте, прозвучало двадцать девять миниатюр. Лейтмотивом цикла стал афоризм «Люди – цветы», выражающий мировосприятие композитора. Памятуя о том, что «цветы – это остатки рая на земле», которые служат напоминанием о божественной гармонии и помогают душе чувствовать благодать, что в людях надо уметь видеть именно эту божественную природу, чтобы она раскрывалась в них подобно цветку, распускающему свои лепестки навстречу солнцу. Другой характерной чертой стиля Куртага можно назвать пьесы-приношения всем, кто представлялся наиболее значимым в музыкальном мире композитора. Ему удается очень точно подметить какую-то характерную черту и обыграть ее. И если вспомнить, что «Игры» являются сборником детских пьес, то это хороший способ пробудить в детях интерес к знакомству с новой музыкой.
Детский раздел сочиненной программы блестяще представил Федор Талалаев, учащийся Детской музыкальной школы имени Н.А. Алексеева (класс С. Г. Белых). Дуэт Ольги Алюшиной и Николая Манакова дал остроумное прочтение выбранных миниатюр, во многом передав тот же азарт детских игр, что показывали Дьёрдь Куртаг и его супруга Марта в совместных выступлениях. Примечателен финал программы. Автор концерта, талантливо уловив стиль Куртага, представила свое приношение композитору, а затем зазвучали стихи Марины Цветаевой «Пора!», словно это уходила Марта Куртаг, и все закончилось. В зале потух свет, но послышались звуки Сонатины И. С. Баха – Д. Куртага из Кантаты BWV 106 Gottes Zeit ist die allerbeste Zeit (Actus Tragicus), и появился другой свет, небесный, к которому мы все идем.
