События
Десять лет назад на первом Grand Piano задумка Дениса Мацуева воспринималась как острое новаторство на грани эксперимента – непривычен был и формат конкурса без отсева участников между турами, и щедрое количество лауреатских званий, и феноменальный уровень пианизма у большинства юных звезд. Ныне принципы этого состязания воспринимаются как золотой стандарт, на который стоит ориентироваться и другим детским конкурсам: впрочем, без притягательности такого харизматичного и энергичного организатора, как Денис Мацуев, провести схожее по уровню соревнование едва ли возможно, и на ближайшую перспективу Grand Piano останется единственным в своем роде. Среди новшеств этого года отметим большое число участников из-за рубежа: из пятнадцати юных пианистов девять иностранцев, и это – безусловный рекорд, впечатляющий в нынешних обстоятельствах. Состав судейского ареопага при этом хорошо знаком болельщикам московских конкурсов последних лет: в него вошли Валерий Пясецкий, Владимир Овчинников, Максим Могилевский, Уильям Чен, Леонель Моралес, Юстус Франтц, Лоренц Настурика-Гершовичи и, конечно же, сам Денис Мацуев в качестве председателя и художественного руководителя конкурса. Еще одна приятная для публики традиция – яркое, фейерверку подобное открытие конкурса, доверяемое лауреатам прошлых лет. В этот раз в сопровождении ГАСО им. Светланова под управлением Дмитрия Юровского прозвучали два «деликатеса» для двух роялей: полные драйва концерты Франсиса Пуленка и Александра Чайковского (здесь неизбежно вспомнилась четырехрояльная феерия второго композитора, специально сочиненная и исполненная на прошлом конкурсе). Солировали Лев Бакиров, Елисей Мысин, Кирилл Роговой и Сергей Давыдченко – все разные, но единые в своем победном «грандпианном» прошлом, ставшим фундаментом в их насыщенном творческом настоящем. Итог, снова по традиции, подвел Денис Мацуев, неподражаемо исполнивший «хулиганский» Первый концерт для фортепиано с оркестром Шостаковича в артистичном дуэте с трубачом Александром Бахаревым.
Отрадно, что ряд значимых тенденций, заметных еще на прошлом, четвертом конкурсе, получили развитие и в этом году. Нельзя не обратить внимания на разнообразный, яркий и содержательный репертуар, представленный юными музыкантами, – практически не было «заигранных» виртуозных вещей, но зато немало произведений, редко звучащих на конкурсах, были и настоящие «скрытые жемчужины» фортепианного репертуара. Другой важный на перспективу аспект – стремление к зрелости, демонстрируемое целым рядом юных талантов, их сознательный отказ от пустой виртуозной «трескотни». Именно такие конкурсанты обращали на себя внимание глубиной интерпретаций. Также из примечательных моментов – малое число участников из ЦМШ-АИИ (лишь двое), в прошлые годы их было куда больше, и конкурс воспринимался в том числе и как смотр лучших пианистов нашей центральной во всех смыслах музыкальной школы.
Первый тур состоялся по уже сложившейся с третьего состязания традиции в Концертном зале ЦМШ-АИИ. Участники выступали под наблюдением Александра Борисовича Гольденвейзера, строгим взглядом оценивающего их с портрета над сценой. Не обошлось без маленькой организационной «ложки дегтя»: легендарная школа сейчас переживает период новой реконструкции, и звуки молотков, дрелей и стамесок, к сожалению, периодически ощутимо прорывались в зал в первый день состязания. Впрочем, ни одного из участников эти посторонние шумы не сбили с пути: несмотря на юность, почти все из них – уже закаленные бойцы.
В целом первый тур прошел относительно ровно, без катастрофических провалов, но и без того, что можно было бы назвать экстраординарным явлением, феноменом, событием. По-настоящему слабых пианистов среди соперников не было, у каждого – свои сильные стороны, и выбор фаворитов в таких условиях в большей степени связан с представлениями об идеальном у каждого из слушателей. Тем не менее на первом туре ярко проявились несколько тенденций, о которых стоит поговорить подробнее.
Так, в одну группу можно объединить Александра Биттера (ученик ЦМШ-АИИ по классу Дарьи Рябовой) и Ярослава Маркова (воспитанник Алексея Холодова в МГКМИ им. Шопена). Оба стремятся к яркой внешней подаче, виртуозному репертуару и крупной, пастозной манере игры; впрочем, Александр Биттер показался все же разнообразнее в своей индивидуальности, и рядом с «Пляской смерти» Сен-Санса – Листа – Горовица было и изысканно исполненное переложение хорала из баховской кантаты. Ярослав Марков при этом представил совершенно «зубодробительную» программу: после несколько формального Баха следовал «Мазепа» Листа, а за ним – два этюда Прокофьева из ор. 3, затем и «Исламей» Балакирева как «вишенка на торте», и это было исполнено по большей части в запредельных темпах, которые подчас не рискнули бы взять и топовые взрослые виртуозы. Вместе с этим у участника присутствовали и вольное отношение к авторским указаниям, и некоторая «неаккуратность» в технических деталях, и однообразность замысла во всех быстрых сочинениях: оправданность подобного подбора репертуара для автора этих строк – момент спорный. В эту же группу формально входит и одноклассник Ярослава Маркова Эмир Закариа, ставший у публики явным фаворитом первого тура. В свои десять лет он – один из самых юных участников, музыка для него – как родная стихия, его манера держаться на сцене, совершенно искреннее проживание исполняемого и детская радость от выражения себя посредством фортепиано, действительно, подкупают даже самого холодного критика. На другой чаше весов, однако, – вновь умопомрачительные темпы и ощущение того, что еще чуть-чуть – и случится авария с музыкальными жертвами. «Клавирного ДТП», впрочем, к счастью для Эмира, не произошло, но вопрос остался в воздухе – какое будущее ждет его? Если такой стиль является «болезнью роста», то могучая природная сила его дарования поможет рано или поздно это преодолеть. Если же подобная манера игры культивируется и поощряется наставниками, то его перспективы кажутся на длинной дистанции не столь однозначными.
Перекликающиеся между собой впечатления оставили такие участники, как хорват Андрия Бошкович, швейцарец русского происхождения Ричард Райт, белорус Илья Сомов. Каждый из них по-своему талантлив, имеет определенные сильные стороны, и на любом другом конкурсе они были бы среди несомненных фаворитов. На Grand Piano c его запредельной планкой мастерства тем не менее в лидеры им вырваться сложно – немного не хватает отточенности мастерства и глубины интерпретаций; пик юношеской формы ждет их в будущем. Запомнилась слушателям очаровательным внешним обликом китаянка Цзяань Чжан, программа была сыграна с удивительной стабильностью, но при этом – пока очень по-школьному, в духе исполнительной, старательной отличницы без яркой собственной индивидуальности.
В чем-то близкие эмоции вызвали выступления двух гостей из Австралии – Жаклин Вонг и Чарли Ву, обучающихся у Гленна Риддла в Мельбурнском университета. Оба пианиста ярко одарены, обладают определенной индивидуальностью, но есть и общие проблемы, связанные с пониманием стиля исполняемых сочинений. Чарли Ву, впрочем, старше и опытнее своей «однокашницы», он уже становился дипломантом IV Grand Piano Competition, а исполненный им в программе этого года Ноктюрн Чайковского из ор. 10 стал, наверное, одним из самих тонких лирических моментов первого тура – пианист с очевидностью вырос в мастерстве за два прошедших года. Оставили после себя яркое впечатление два китайских юноши – Яньян Пэн и Шаньвэй Лю, оба – самобытные, интересные музыканты; Яньян Пэн удивил и далекой от банальности программой, включающей в себя редко исполняемые сочинения Гриффса и Алькана.
С определенными ограничениями этического характера приходится писать о Гёнхо Киме, приехавшем в Москву из Южной Кореи: музыкант с очевидностью обладает сильно сниженным зрением (он практически слепой), и в повседневной жизни нуждается в ежеминутной помощи сопровождающих людей. Нельзя не восхититься его героизмом и самим феноменом его фортепианной игры, ради справедливости стоит подчеркнуть, что в чисто технических аспектах он отнюдь не уступал некоторым зрячим участникам, и это на невероятном по уровню Grand Piano! С другой стороны, неизбежно встает вопрос о практических моментах оценки выступлений пианистов с подобного рода инвалидностью в «неинклюзивных» конкурсах. В свое время активно обсуждался феномен Нобуюки Цудзии, ставшего лауреатом Конкурса им. Клиберна, но там речь шла о взрослом и совершеннолетнем человеке, пусть и слепом от рождения. В случае же с ребенком правильнее будет промолчать и дождаться итогового вердикта жюри.
В завершение обзора хотелось бы остановиться на трех юных музыкантах, которые на конкурсе проявили себя как личности глубокие и неповерхностные, для них внутреннее ощущается значимее внешнего. Первый из них – это петербуржец Михаил Пироженко, обучающийся в классе профессора Александра Сандлера. С точки зрения продуманности интерпретации, стилистической отделки и владения подлинной школой в высоком смысле этого слова он – в числе лучших, если не лидер. С другой стороны, творческий модус Михаила напоминает ныне бутон яркого цветка, который распустится со дня на день, нужно лишь дать ему чуть больше времени. Другая участница с «лица необщим выраженьем» – Анна Каракина из Екатеринбурга, ее выступление впечатлило зрелостью мысли и «взрослой», немного философской отстраненностью. Подобная манера, безусловно, встречает менее горячий отклик широкой публики, и пианистке, возможно, стоит иногда позволять себе более открытый эмоциональный диалог с залом; но глубина Анны Каракиной при этом – подлинная, та, которая исполнительницу будет сопровождать на всем ее творческом пути. Наконец, завершавший прослушивание первого тура Дени Кохановский впечатлил стилистическим мастерством в контрастных жанрах и эпохах: убеждал и гавот Рамо с тонкими интонационными и тембровыми оттенками, по-настоящему ярко и изобретательно по трактовке были исполнены и два этюда Прокофьева. Юный музыкант вместе со своим преподавателем (Анной Арзамановой из МССМШ им. Гнесиных) не побоялся включить в программу и такое сложное с точки зрения интерпретации и не вполне «конкурсное» сочинение Шопена, как «Вариации на тему дуэта из оперы “Дон Жуан” Моцарта».
Первый тур на Grand Piano – лишь одна сторона медали для участников, вторая будет «отчеканена» на оркестровом туре, в который проходят все. Именно в хрупком балансе двух амплуа и будет вынесен итоговый вердикт судей.
