События
Нечасто стены Концертного зала имени П. И. Чайковского сотрясаются от настолько бурных аплодисментов. В тот вечер в филармонии появилось много новых лиц: поклонники Zventa Sventana пришли слушать любимые песни в непривычных аранжировках. Виновники торжества – дуэт Тины Кузнецовой и Юрия Усачёва – продолжили эксперименты с переработкой народной песни.
Не первый раз музыканты обращаются к симфоническому оркестру. Два года назад подобная программа была представлена в Московском концертном зале «Зарядье», спустя год было аналогичное выступление в Пскове на Фестивале русской музыки. Для филармонии, как отметил ведущий концерта Ярослав Тимофеев, это первый подобный опыт: в одной программе уникальным образом сочетались фольклорное, эстрадное и академическое начала. Специально для этого вечера сами основатели Zventa и еще одиннадцать композиторов, многие из которых уже работали с артистами, приготовили аранжировки репертуарных песен. Воплощали задуманное РНМСО во главе с Федором Безносиковым, а также вокальная группа: Марина Рожкова, Евгений Романов, Марина Вульф и Мария Биорк. Во время подготовки Тина Кузнецова ставила себе и коллегам два условия: сохранить форму исходного материала и его аутентичность. На пресс-конференции «Этно-музыка в топах: почему традиционные мотивы снова звучат современно?» Кузнецова рассказала, что для нее принципиально важным было оставить песни нетронутыми с точки зрения вокального исполнения, но при этом дать им пространство для нового проживания. Потому особое внимание уделили текстам: часто из-за особенностей диалекта, к сохранению которых певцы относятся с особым трепетом, распознать слова было довольно сложно, но на помощь приходил подстрочник в виде проекции на стены и вкладыш в буклете.
В трехчасовом концерте личное сплеталось с коллективно-календарным – свадебные причеты и хороводные наигрыши, частушки о любви и стрельные песни, рекрутская и игровая, колыбельная и весенняя плясовая. Просматривая программку, легко было подумать, что концерт будет переозвученным путешествием по традициям разных регионов. Однако на деле он был похож на хорошо снятый музыкальный блокбастер (причем буквально, если учитывать запись трансляции вечера).
Масштабность и размах ощутились примерно сразу, когда после репетитивной, постепенно разросшейся, словно дикий сад, «Мне почуялось- послышалось» в версии Элины Андриановой и Тины Кузнецовой сцену залило кроваво-красным светом, а оркестр начал чеканить Dies Irae (вступление для причета невесты «На улице дождь поливает» в аранжировке Григория Кротенко). Внедрение звука других культур в русскую народную песню вообще было частым явлением. Тут и там слышался Восток разной дальности: от пентатонических переливов до арабской хроматики. Пожалуй, кульминацией в этом отношении была «Вир-Вир» в обработке Владимира Горлинского. В его прочтении лирической песни с упоминанием колодца без воды угадывается музыкальный образ пустыни, с ее характерными ритмами, намеками на дудук и терпким колоритом. Сильна была и западная звуковая составляющая. Хороводная игровая «Заплетися плетень» в аранжировке Ивана Наборщикова становится славянским рейвом. Свое слышание симфонической версии песни «Стёжки-дорожки» Тина Кузнецова ассоциирует с заставками диснеевских мультфильмов. В одно мгновение народный ансамбль превращается в бэк-вокал, по манере исполнения напоминающий баптистское славление.
Музыканты из РНМСО явно наслаждались происходящим. В рельефных партитурах можно было показать себя во всей красе: и в практически кинематографично аранжированной Екатериной Хмелевской песне «Жена мужа не взлюбила», и в «Сухотушке» с привкусом R&B от Дмитрия Селипанова. Федор Безносиков в тот вечер был не только дирижером. После структуризации внешнего хаоса в припевках «Тимони» от Петра Айду и раскачки вечного двигателя в песне «Кумушки пьют» у Алексея Ретинского он взял в руки скрипку и присоединился к оркестровой импровизации в лирической «Сашеньке» (среди аранжировщиков – Евгений Бархатов). Специальный гость концерта этнограф Сергей Старостин аккомпанировал себе на калюке – небольшое соло на этом же инструменте прозвучало и в заводной «Дуняше» в аранжировке Сергея Семушина. На скрипице играл – в «Народной сюите» Ивана Наборщикова она звучала особенно пронзительно. Но правила бал все же Тина Кузнецова, заклиная природу в карагодных (особенно в «Сама иду по каменю» версии Николая Попова – жутковатой, архаичной), пускаясь в пляс на небольшом куске авансцены или раздавая джаза за роялем и в славянских скэтах.
Любопытно, что при таком разнообразии номера все же слились в однородное звуковое полотно. Концерт будто состоял из одних финальных частей сонат или симфоний с редкими моментами передышек. Ухо цеплялось не столько за тонкости аранжировочных решений – тем более, что добрую часть электроники, гитар и синтезатора, а иногда и голоса в зале перекрывал оркестр, – сколько за общее фольклороподъемное звучание, вынесение этих старых песен на едва ли не вселенский масштаб за счет ускоряющихся темпов, разрастающейся динамики, уплотняющейся фактуры. Отклик на такой подход был невероятно благодарным. Конец программы, хит Zventa «На горе мак», почти полностью прошел под аккомпанемент зрительских аплодисментов – они, к слову, не смолкали между номерами, а сами слушатели все смелее пританцовывали в креслах.
На двух бисах можно было уже не сдерживаться: как в финальной сцене какой-нибудь романтической комедии безоблачных нулевых, в Концертном зале имени П.И.Чайковского были танцы, объятия, общая песня. Казалось, еще немного – и кто-нибудь непременно прыгнет со сцены в зал, камера начнет медленно отъезжать, а экран затемнится под титры.
