Близко к уртексту

Дмитрий Бертман давно вынашивал идею оригинального решения этого произведения в своем театре: сочинение Александра Бородина он ставил лишь единожды – в 2003 году в Стамбульской опере. В 2011-м в Светлановском зале ММДМ в концертном исполнении впервые представили геликоновскую редакцию, приближенную к авторскому подлиннику. Она была подготовлена под руководством музыковеда Анны Булычевой, издавшей клавир оперы по уртексту Александра Порфирьевича. Именно версия 2011 года легла в основу нового спектакля «Геликона». Постановку осуществил ученик и соратник Бертмана, худрук театра Илья Ильин при непосредственном участии Дмитрия Александровича, который консультировал артистов онлайн.

Интерпретация привлекает прежде всего музыкальным материалом. Опус Бородина, писавшийся восемнадцать лет урывками, закончен композитором на треть. Известно, что его оркестровкой и добавлением или исключением различных фрагментов занимались Римский-Корсаков и Глазунов. Именно их версия долгие годы шла на сценах.

В «Геликоне» предприняли попытку восстановить оригинальные эпизоды партитуры, о которых многие и не догадываются. Например, номера в первом действии: расширенный раза в два дуэт-разговор Ярославны и Галицкого, хор бояр и финал – когда князь Владимир призывает всех голосовать за него как за нового правителя Путивля. Однако сохранили и некоторые эпизоды в оркестровом наряде Глазунова и Римского-Корсакова: увертюру, написанную Глазуновым (ей открывается постановка), марш половцев, хор «Подобен солнцу хан Кончак», знаменитые каватину Владимира Игоревича, арии Кончака, князя Игоря и «Половецкие пляски».

Спектакль любопытен с точки зрения драматургии и структуры. «Половецкие пляски» вынесены в отдельную картину – у Бертмана и Ильина они превратились в празднество по случаю свадьбы Владимира Игоревича и Кончаковны. «Пляски» в «Геликоне», у которого нет своей балетной труппы, исполняет хор (балетмейстер – Эдвальд Смирнов): тут, конечно, ощутимо не хватает роскоши танца и пряных восточных линий хореографии. Но что есть, то есть.

Постановка заканчивается переносом действия в Путивль (после «Половецких плясок») – и тут зрителей ждет придуманный режиссерами финал. На музыку Анданте из Второй симфонии Бородина на сцену выходит народ, который восторженно приветствует сына Игоря и Ярославны (в спектакле это отдельный и важный герой) – будущего правителя страны: он гордо сидит на игрушечном коне в авторитарной позе, подняв меч. В этот момент на соборах, находящихся на площади города, возникает образ Георгия Победоносца. Конечно, подобный финал возможен, но думается, что оригинальный хор Бородина «Всем народом встретим князя», заключающий оперу, выглядел бы эффектнее и торжественнее.

Под влиянием первоисточника и отчасти режиссерской концепции образы героев претерпели различные изменения. Римский-Корсаков, осуществивший свою редакцию «Князя Игоря», стремился сделать действие более гладким и бесконфликтным. Но у Бородина, оказывается, все не совсем так, как мы привыкли.

Князь Игорь – не былинный богатырь, а человек, который полон сомнений и может ошибаться. Ария «Ни сна, ни отдыха измученной душе» поется в спектакле «Геликона» Дмитрием Янковским с предельной эмоциональностью и чувством отчаяния, яркой акцентировкой слов. После нее раздавленный своим поражением и слабостью Игорь плачет.

Его образ в этой интерпретации намеренно затмевает Ярославна, чья партия, по сравнению с привычной версией Римского-Корсакова, сильно расширена. Ольга Толкмит находит уйму красок и выразительности во фразировке и интонациях, чтобы показать свою Ярославну и нежно любящей матерью, и владычицей Путивля, и уставшей от разлуки с мужем женщиной-страдалицей. Ее фактурный драматический славянский тембр идеально ложится на вокальный рисунок роли.

Галицкий у Бородина совсем не балагур и пьяница-сладострастник, каким выведен у Римского-Корсакова, смягчившего облик, а настоящий злой гений, чья фигура вырастает до крупных масштабов за счет сцены подговаривания народа. Бас Дмитрий Скориков, внешне почему-то загримированный а-ля граф Дракула, во многом сумел это показать актерскими средствами. Однако вокально он все же опирался на привычные каноны исполнения партии: в его интерпретации многовато напускных театральных интонаций, пережима, да и голос звучит весьма пестро в разных регистрах.

Свежим взглядом посмотрели также на образы Кончаковны и Владимира Игоревича.

Кончаковна влюбляется в раненого на поле боя воина: она ухаживает за княжичем и молит богов о его спасении и выздоровлении. Герой оживает и, находясь еще в бессознательном сознании, как бы не в себе поет знаменитую каватину. Вернувшись в реальность, он видит Кончаковну, и его охватывает огонь любви. Эти режиссерские идеи удачно вписались в концепцию постановки и заметно ее оживили.

Сергей Абабкин прекрасно сыграл героя-любовника: в помощь ему – оголенный атлетичный торс и свободно, без напряжения звучащий лирико-драматический тенор. Обворожительная фигуристая красавица Валентина Гофер, изящно выпевая восточные колоратуры, обдавая зрителей зноем интонаций и демонстрируя контральтовую роскошь, томно исполнила каватину Кончаковны, заставив вспомнить те времена, когда эту партию непревзойденно пела Тамара Синявская в Большом театре.

Образ Кончака в новой интерпретации заметно смягчен: он предстает не жестоким воином, а прежде всего стремится быть союзником Игоря, хочет пленить его своими щедротами. Великолепный бас Михаил Гужов отменно показал доброжелательность, гостеприимство хана, радуя шаляпинским вниманием к фразировке и слову.

С большим юмором и острой характерностью преподнесли роли гудошников Скулы и Ерошки молодые солисты театра – звонкий тенор Даниил Гаркунов и фактурный бас Алексей Егоров. Молодежь вообще не подкачала: в маленьких ролях Овлура и Половецкой девушки блеснули Давид Посулихин и Софья Цыганкова.

Оркестр под управлением Валерия Кирьянова оставил не столь благостные впечатления: увертюра и первые две картины звучали достаточно разболтанно и не всегда сфокусированно – хотя до откровенных киксов дело не дошло. В целом не хватило качественной координации между певцами и ямой: были нередки расхождения с вокалистами. При этом инструментальные соло порадовали качественностью исполнения.

Одним из главных героев спектакля стал хор (хормейстер – Евгений Ильин): он поразил образцовой слитностью, достойной дикцией и эмоциональной проникновенностью, которая была особо заметна в акапельном хоре поселян.

Понятно, что перед нами вполне академическая постановка: в последние годы в «Геликоне» тяготеют к традиционным прочтениям. Потому на сцене художники Татьяна Тулубьева и Игорь Нежный возвели копии Дмитриевского собора во Владимире почти в натуральную величину, а бояр и народ одели в исторические костюмы – правда, слишком уж однотипные (народ – в белом, бояре – как представители двуличной власти – в черном).

В восточных актах царит ночь, на звездном небе блестит луна, сверху исходит волшебный свет (художник по свету – Денис Енюков), а героев окружают огромные статуи богов-исполинов. Гармоничная картинка для гармоничного и вполне цельного спектакля.