Персона
АТ Александр Сергеевич, мы с нетерпением ждем выхода первого диска с сочинениями для домры и хора, который записан вами совместно с Екатериной Мочаловой и Екатериной Мечетиной. Не могли бы вы рассказать об этом событии?
АР Огромное спасибо фирме «Мелодия» за это предложение, за возможность выпустить релиз уже в этом году. Нам с Екатериной Николаевной хотелось сделать его презентационным, чтобы первое появление в записи темы хора и домры стало впечатляющим. Мы включили в альбом сочинения трех композиторов – Александра Чайковского, Кузьмы Бодрова и Ефрема Подгайца. Эти композиции, написанные в 2023, 2024 и 2025 годах, уже стали бестселлерами. Пьесы альбома делятся на две основные группы: в первой – сочинения только для хора и домры, во второй – для хора, домры и фортепиано. Конечно, для нас очень важно, что партию фортепиано исполняет прекрасная пианистка заслуженная артистка России Екатерина Мечетина. Мне кажется, единство выдающихся композиторов, Екатерины Мочаловой, Екатерины Мечетиной и ансамбля Altro Coro станет залогом успеха нашего проекта и, наверное, в какой-то степени может содействовать росту интереса к этому направлению.
АТ После ваших премьер с участием домры по всей стране возник горячий интерес к новому жанру и со стороны исполнителей, и со стороны композиторов. С чем, на ваш взгляд, это связано?
АР Все новое, красивое, изысканное, конечно, вовлекает в свою орбиту. Во-первых, я уверен в том, что, если бы не Екатерина Мочалова, не было бы сейчас и темы хора и домры, потому что это ее идея. А поскольку получилось действительно интересно, это привлекло внимание и других композиторов. Ключевой момент в том, что, придя к идее соединить хор и домру, Екатерина Николаевна обратилась к ведущим композиторам нашего времени: в 2022 году Александр Чайковский и Кузьма Бодров написали первые сочинения для хора и домры. И так как эти авторы – ориентиры в мире отечественной современной композиции, они, вероятно, даже сформировали моду на новый жанр. И сегодня мы можем говорить уже о нескольких десятках сочинений, которые в самом разном преломлении развивают эту тему. Недавно мы предположили, что диск, который выйдет на фирме «Мелодия», – только первая ласточка, поскольку музыки уже гораздо больше, нежели обычно вмещает в себя один альбом.
АТ Можно ли сказать, что тембр домры стал новым выразительным элементом в хоровой музыке?
АР Конечно. Я не случайно два года назад написал небольшую статью, посвященную хору и домре в современном российском композиторском творчестве, и в этой статье неоднократно говорю о домре как новом «голосе» хора. В руках Екатерины Мочаловой домра обладает удивительным качеством – она поет, и, когда мы смотрим, скажем, партитуру «Вишневого сада» Александра Чайковского, мы фактически ассоциируем домру с голосом солиста, который находится над хоровой фактурой, поддерживающей его, как оркестр. Это действительно новое слово в музыке. Сочинения для хора и инструмента возникали и раньше, но в соединении с домрой было открыто не только свежее тембровое сочетание, но и доселе неизвестные способы взаимодействия между инструментом и хором как своеобразным вокальным оркестром. Вот, мне кажется, то, что обеспечило невероятную популярность этому направлению, которое существует с 2022 года, но уже демонстрирует большое количество замечательных примеров.
АТ Александр Сергеевич, мы гордимся, что ваш приезд на фестиваль Prima Domra становится доброй традицией. Скажите, пожалуйста, в чем вы видите своеобразие этого фестиваля?
АР Особенность фестиваля – вот эта сосредоточенность на старинном русском струнном инструменте и всем том, что с ним связано. Речь идет не только о новых композициях, которые возникают и специально презентуются на фестивале, но и об интересных синтетических, музыкально-театральных проектах, о сильной образовательной повестке, когда особое внимание направлено на подрастающее поколение и на тех, кто уже завтра будет представлять инструмент в нашей стране и в мире. И конечно, тенденция последних лет – все более и более ветвящиеся тропы фестиваля. Появилась, например, отдельная дорога для композиторов, которые пишут для домры, – и, соответственно, композиторский конкурс; новация последнего фестиваля – площадка для обсуждений, дискуссий. Это свидетельство того, что фестиваль каждый год наряду с сохранением накопленного находит новое направление для своего развития. В этом его особость и уникальность.
АТ На нынешнем фестивале во второй раз пройдет конференция по вопросам музыкального образования. Первая конференция вызвала живой интерес у публики, были весьма горячие дискуссии. Какие темы и задачи, на ваш взгляд, станут главными сегодня?
АР Именно на таких конференциях важно выяснять, что волнует исполнителей, педагогов в данный момент, а у нас часто исполнитель и педагог – это одно лицо. И почему, как мне кажется, в прошлом году эта конференция получилась – потому что она не была сосредоточена вокруг конкретных докладов или даже тех тезисов, которые мы заранее согласовывали. Это была, я бы сказал, дискуссионная площадка. И в нынешнем году, я думаю, мы, во-первых, продолжим диалог о том, что нужно сегодня для того, чтобы преодолеть кадровый голод в детских школах искусств, в средних учебных заведениях. Второй момент – максимальное смыкание образовательных учреждений и концертных организаций. Третий – диалог между современными композиторами и педагогами, обучающимися, то есть вопрос актуализации репертуара: наряду с сохранением уже ставших классическими сочинений для домры и для других народных инструментов необходимо вводить в обиход и те сочинения, которые отвечают новому этапу исполнительского искусства. Я думаю, вот круг вопросов, которые будут подниматься. Но мне бы хотелось, чтобы и в этом году сохранилась свободная, даже импровизационная модель конференции, что и позволяет ей стать не формальным, а действительно нужным, актуальным для сегодняшнего дня мероприятием.
АТ Планируется ли по итогам конференции подготовка документов, нацеленных на достижение практических результатов?
АР Конечно, возможно создать некое подобие резолюции, которую можно было бы заслушать на заседании федерального учебно-педагогического объединения, принять и даже разослать федеральным органам исполнительной власти. Но, мне кажется, сейчас важнее – поскольку есть диалог между региональной властью и учебными заведениями – проработать конкретные пути решения. Не выходить на уровень деклараций, не пытаться принять некий федеральный закон, потому что это долго и не всегда достижимо, а решить два-три частных вопроса непосредственно на месте. Думаю, можно было бы продвинуться в решении тех проблем, которые действительно волнуют, и сделать так, чтобы их стало меньше. Попробуем. Путь резолюции по итогам конференции я не отвергаю, вполне возможно, что такой документ мы тоже создадим.
АТ Российская академия музыки имени Гнесиных становится сегодня не просто крупнейшим музыкальным вузом страны, но и настоящим образовательным и культурным кластером. Иногда за происходящими в ней событиями сложно уследить. Каковы главные векторы дальнейшего развития Академии и других наших музыкальных вузов в контексте современного мира?
АР Первый завет, который мы исповедуем и который я неоднократно в разных интервью уже озвучивал, – стремясь к новому, не забывать о том, что является важным, даже классическим, образцовым, сущностным для любого вуза. То есть, открывая новое направление, не менее, а даже еще более ревностно поддерживать те специальности, без которых вообще невозможно представить консерваторское музыкальное образование. Если мы говорим о направлениях, понятно, что это открытие программ, связанных с определенными потребностями современного музыкального мира: о медиакомпозиции, подготовке органных и фортепианных мастеров, артистов мюзикла и так далее. Только за последние 15 лет мы открыли примерно 15 новых программ в Гнесинской академии. Есть определенные задачи, есть определенный заказ индустрии (в широком смысле слова), и, как отклик на этот заказ, появляются новые программы, новые студенты обучаются по этим направлениям.
Второй момент внутри развития нашего музыкального образования, как мне кажется, связан с ростом взаимодействия между нами как образовательными учреждениями и концертными организациями. В последнее время происходит активный диалог и даже выработка единых решений, чаще всего компромиссных, потому что у нас все-таки немного разные цели, а общее поле – одно: сначала студенты, а потом профессиональные музыканты. И здесь, конечно, нам крайне важно сохранить диалог и, более того, прийти к решениям, касающимся максимальной поддержки музыкантов, которые, работая в концертных организациях, являются и педагогами: это вопросы их материального и не только материального стимулирования. И третье – продвижение того, что когда-то создали наши предшественники, – славной советской системы музыкального образования, имевшей мощный резонанс в мире. Я мечтаю о том, чтобы количество стран, в которых модель музыкального образования максимально походила бы на нашу, уже через 15-20 лет заметно увеличилось. И здесь вопрос не просто воспитания иностранных студентов, а вопрос создания самой системы в этих государствах и возможности взаимодействия между ними. Сегодня в Гнесинке обучаются представители примерно 46 государств, но их могло бы быть и больше. Самое главное, чтобы те связи, которые у нас выстроились, не разрушались, несмотря на политические катаклизмы. Эту глобальную международную деятельность я бы назвал третьим вектором развития наших музыкальных вузов.
АТ Мы искренне восхищаемся вашим талантом объединять творческую работу, общественную деятельность, руководить крупнейшим вузом страны. Что вам дает такая многогранность? Насколько сложно все это сочетать?
АР Вы знаете, подобных примеров довольно много: один и тот же человек может быть не только исполнителем и педагогом, но и организатором фестивалей, общественным деятелем. Таких людей немало – и это здорово. Если говорить о моей скромной работе, то, мне кажется, пока есть силы, интерес и – ключевой момент – возможность принести пользу, этим, безусловно, нужно заниматься. Кроме того, различные направления деятельности дополняют друг друга. Между управлением хором и управлением вузом есть определенные аналогии, не прямые, конечно, но есть. Вопросы коммуникации и умение за короткое время найти максимально адекватное решение – общие аспекты для каждой сферы. Спасибо вам за комплимент, но еще много нужно будет сделать на этом пути, и, повторюсь, ничего исключительного здесь нет. Это скорее норма для музыканта.
Еще мои учителя в школе говорили, что лучший отдых – это переключение с одной деятельности на другую, а не уход в пассивное состояние. Когда возвращаешься к той задаче, которой занимался, она даже начинает решаться быстрее. Старая добрая советская школа в этом отношении не ошибалась.
