Персона
Сопрано Елена Стихина (ЕС) после дебютов в «Норме» Беллини в Баварской опере и «Дон Карлосе» Верди в Венской опере рассказала Владимиру Дудину (ВД) о любви к музыке XX века, работе с Дмитрием Черняковым и ближайших планах.
ВД Минувшим летом вы установили рекорд по количеству исполненных ролей. У вас получился персональный фестиваль звездных партий для лирико-драматического сопрано, которые вы исполнили на лучших сценах мира, среди них Эльза в «Лоэнгрине» Вагнера и Кума в «Чародейке» Чайковского в Мариинском театре, Чио-Чио-сан в «Мадам Баттерфляй» Пуччини в Торре-дель-Лаго, Амелия в «Бал-маскараде» Верди в Эдинбурге, «Норма» Беллини в Баварской опере, дебют в партии Елизаветы в «Дон Карлосе» Верди в Венской опере. Репутация универсальной певицы для вас важна?
ЕС Я считаю, что все эти партии относятся к одному амплуа сильных, страдающих женщин. Я действительно люблю разнообразие, когда сегодня ты в одной роли, завтра в другой. Профессия дает такую возможность, и это меня восхищает. Я очень люблю работать с разными режиссерами и дирижерами, узнавать о границах своих возможностей, постоянно их расширяя, поэтому пою разный репертуар, и мне это очень нравится.
ВД В прошлом сезоне вы выступили еще и в «Военном реквиеме» Бриттена под управлением Мирги Гражините-Тылы в Парижской филармонии. К музыке XX века тоже неравнодушны?
ЕС Я обожаю «Военный реквием», в котором участвую не первый раз. Дебютировала в нем в Консертгебау, когда за пультом был Джанандреа Нозеда. Музыка Бриттена в этом сочинении гениальная, особенно ария тенора Agnus Dei, непревзойденная в своей экстатичности. Я очарована современной музыкой. Без моей любви к XX веку не было бы ни «Саломеи» Штрауса, ни Ренаты в «Огненном ангеле» Прокофьева, ни многих других опер, в которых я пою. В консерватории на четвертом курсе я исполняла цикл «Пять стихотворений Анны Ахматовой» Прокофьева, на госэкзамене – «Сатиры» Шостаковича. Да, спору нет, музыка прошлого века представляет ряд сложностей, выучить Прокофьева было непросто, но ведь в этом и кроется все удовольствие. Правда, мне знакомы певцы, которые предпочитают держаться подальше от современных пьес. В недавнем разговоре с тенором Фредди де Томмазо я спросила у него, будет ли он петь когда-нибудь на немецком, на что услышала в ответ: «Нет-нет, я предпочитаю только итальянское». Мне трудно представить, что я могла бы когда-нибудь категорично заявить, что «это петь не буду». Не в моем характере ставить себе такие ограничения.
ВД Как же это обнадеживает, когда оперная дива признается в любви к сложному, но невероятно интересному XX веку. Есть у вас в планах проекты в этом направлении?
ЕС К сожалению, нет. Я бы с удовольствием спела, например, «Питера Граймса» Бриттена, но пока никто не предлагал. Очень бы хотелось, чтобы это когда-нибудь произошло.
ВД К вопросу о расширении границ. В минувшем сезоне вы исполнили титульную роль в премьере «Орлеанской девы» Чайковского в постановке Дмитрия Чернякова в Амстердаме. Режиссер не пощадил вашу героиню, предложив немало жестких мизансцен. Как вы договаривались в такие моменты со своим голосом, чтобы он при этом красиво и полноценно звучал?
ЕС Как я часто повторяю себе: если кто-то смог, значит, и ты сможешь. Мы очень много репетировали для того, чтобы все получилось, рассчитывали все шаги во всех направлениях, продумывали все, чтобы всем было удобно. Дмитрий Черняков признался мне однажды, что не ожидал такой самоотдачи, резюмировав: «Ты отважная». Меня в его спектакле и раздевали, и одевали, и снова раздевали. Если честно, я отношусь к этому достаточно просто и на сцене становлюсь персонажем в предложенных обстоятельствах.
ВД Таких отважных оперных сопрано первой величины в мире немного. Отвага и бесстрашие, судя по всему, заложены в вас от рождения?
ЕС Мне трудно сказать, но стоит мне выйти из роли, как я возвращаюсь к себе. В жизни, может быть, мне и не захочется пойти гулять в шортах, в бикини и с оголенным животом, а на сцене, если это нужно для раскрытия режиссерского замысла, – я к этому подхожу с большим пониманием и очень трезво. Ну живот и живот, что, люди живота не видели?
ВД В некоторых современных постановках дело зачастую не ограничивается животом… Были моменты в вашей сценической карьере, когда вы отказывались выполнять вздорные требования того или иного режиссера?
ЕС Не припомню, чтобы такое происходило в моей практике. Надеюсь, такого не случится и впредь.
ВД Не родился еще тот режиссер?
ЕС Может быть, и родился, только я с ним еще не встретилась. Я далеко не со всеми современными режиссерами успела повзаимодействовать. Не работала с Клаусом Гутом, Кристофом Лоем, Ромео Кастеллуччи. Может быть, они бы и попросили меня о чем-то, но я пока об этом не знаю.
ВД С Дмитрием Черняковым вы работали впервые?
ЕС Да, мы встретились впервые на «Орлеанской деве», и впереди еще была «Аида» в Амстердаме, но ее отменили во время пандемии, даже не перенесли, о чем я очень жалею.
ВД Зато вам досталась большая русская опера Чайковского.
ЕС Партия Иоанны в ней очень сложная в сопрановой редакции, все написано очень высоко, много регистровых переходов. Но было необыкновенно здорово. Дмитрий раскрыл меня со стороны, о которой я даже не подозревала. В роли Иоанны проявилась другая грань моего естества. Я и с баритоном дралась, меня и саму били. Впервые в жизни моей героини оказалось уготовлено столько драк, что даже пригласили специального тренера. Это был выход за пределы моей органики, психики, из всех прежних ролей. Но в этом же и заключается истинный смысл профессии – раскрывать свои неизвестные возможности, узнавать свой внутренний потенциал, новые краски, которые я смогу использовать не только в пении, но и в актерской игре.
ВД Конечно, счастье найти такого режиссера, который откроет то, что хотелось бы вам самой.
ЕС В этом заключалась красота момента: режиссер делал то, что было нужно ему, а я искала то, что было нужно мне. Дмитрий Черняков при этом умудрялся добывать из моей органики то, что требовалось для решения режиссерских задач. Мне с Димой очень понравилось работать, он всегда полон идей, нестандартных решений.
ВД В «Орлеанской деве» у вас не было «дублера»?
ЕС Сейчас редко где ставят дублеров, замену вызывают, только если кто-то заболел. «Орлеанская дева» скоро будет представлена в Метрополитен-опере, но уже в меццо-сопрановой версии.
ВД Дмитрий уже предложил вам следующие совместные проекты?
ЕС В ноябре в Цюрихской опере будет постановка трех опер Сергея Рахманинова – «Алеко», «Франческа да Римини» и «Скупой рыцарь», где я спою Земфиру и Франческу.
ВД Слушая вас, понимаешь, каким должен быть идеальный голос для героинь Чайковского. Понимаешь и то, почему Валерий Гергиев решил вернуть в репертуар одну из интереснейших постановок – «Чародейку» Чайковского, осуществленную под руководством режиссера Дэвида Паунтни.
ЕС Да, это действительно очень хороший спектакль. Партия Кумы написана непросто, оркестровка чрезвычайно плотная, хочется все время «поддавать» голосом. Но с течением времени я чувствую, что она все лучше впевается, мне становится очень удобно, да и образ с каждым разом раскрывается глубже. Когда первый раз читаешь стихи, видишь красивые строки, во второй – находишь красивые эпитеты, в третий раз думаешь еще над чем-то, а в четвертый – обнаруживаешь слово, которое не замечал, но оно, как оказалось, имеет тройное значение. Так же происходит и с ролью, когда интерес к ней неуклонно растет, она затягивает, и ты ищешь новые краски, расширяя представление о своей партии.
ВД Каково было мое удивление, когда я прочитал у одного из блогеров, что вашу исполнительскую манеру отличает некая «прохладность». Как вы реагируете на подобные высказывания?
ЕС Признаюсь, не читаю критику о себе. Но как выяснить, холодный голос, теплый или горячий? Тут, мне кажется, вопрос совместимости энергий. Нет людей, которые нравились бы всем без исключения. Хейтеры были и у Каллас, у Кабалье, у Скотто. Моника Беллуччи тоже не всем нравится, хотя это женщина идеальной красоты. Все разные, и в этом-то и прелесть – прийти и послушать-посмотреть разных певиц, потому что скучно, когда все одинаковые. Я согласна быть холодной, это кому-то может и импонировать.
ВД Норма – еще одна сильная, страдающая женщина, в партии которой вы, наконец, дебютировали в Баварской опере. Каково было вписаться в спектакль, в котором когда-то пела сама Эдита Груберова?
ЕС Я должна была дебютировать в этой опере еще в 2020-м в Бостоне, но после генеральной репетиции пришло известие об отмене спектакля, и с тех пор не предоставилась возможность ее исполнить. Я отпустила мысль о Норме, и вдруг появился шанс спеть ее с небольшим количеством репетиций. Я согласилась не раздумывая. Но когда открыла ноты, поняла, что не помню ничего, пришлось фактически заново учить. В 2020 году все казалось гораздо проще: не давили многие обстоятельства и мысли, я легче и бесстрашнее ко всему относилась. Но к исполнению «Нормы» подошла со всей ответственностью. В Риме, где я участвовала в другой постановке, нашелся очень хороший коуч – специалист по Моцарту и бельканто. Мы много занимались, чтобы все вспомнить: в «Норме» другая техника, много колоратур, которые нужно освоить и спеть, не забывая о пиано, легато, звуковедении. Я изучила новые технические приемы, тщательно впевала партию, и спектакль прошел превосходно.
ВД Партия Нормы считается вершиной бельканто, вокруг нее буквально создан культ, многие певицы, даже включая Анну Нетребко, так и не решаются взяться за нее. Как вам далась эта вершина?
ЕС Я не знаю, почему к ней так относятся. Конечно, образ очень сложный, в нем на протяжении оперы происходит множество переключений. Но разве просты партии Виолетты, Саломеи, Кумы, Елизаветы?.. Сложность Нормы – в концентрации конфликтов: религиозного, политического, любовного, конфликта отцов и детей. Это очень многоплановый персонаж, и прежде всего – многоплановая женская судьба. Много у нее и внутренних психологических конфликтов. Одна из буквально душераздирающих сцен – перед вторым дуэтом с Адальджизой в начале второго акта. Норма задумывает убить детей, заносит над ними кинжал, но приходит Адальджиза. Норма должна мгновенно переключиться на жрицу, свою «коллегу», сдержать свой адский эмоциональный порыв… Конфликты раздирают героиню на протяжении всей оперы, это непрекращающаяся драма. Кроме технических сложностей, роль предполагает повышенную выносливость певицы, потому что Норма никогда не заканчивает петь, всегда вовлечена в действие. Но я считаю, что «Норму» в наше время нужно ставить чаще, здесь во всей полноте можно показать женскую драму, к тому же она еще и политическая героиня. Но прежде всего это совершенно великолепная музыка.
ВД Может быть, и слушателям Мариинского повезет услышать вас в «Норме»?
ЕС Все может быть, я – с удовольствием.
ВД Какие у вас планы на ближайшие пять лет?
ЕС Пять лет – это вы, конечно, сильно преувеличили. Мне бы разобраться с тремя-четырьмя месяцами, потому что только до Нового года мне предстоят три дебюта. В сентябре я впервые спела в «Дон Карлосе» в Вене в постановке Кирилла Серебренникова, а в ноябре меня ждут Франческа и Земфира в операх Рахманинова «Франческа да Римини» и «Алеко» в Цюрихской опере. Работы очень много. Главное – спеть в удовольствие.
