События
Второй вечер фестиваля Российского национального оркестра был посвящен Александру Глазунову и Бенджамину Бриттену: в своем творчестве они были контрастны как Шостаковичу, так и друг другу, и программа получилась разнообразной и насыщенной по слушательским впечатлениям. За пультом – художественный руководитель оркестра Александр Рудин.
Открывался вечер симфонической сюитой «Из средних веков» Глазунова, созданной в самом начале XX века, но столетию принципиально оппонирующей: эта музыка – своеобразный уход от реальности в мир прекрасной сказки: в свете «волшебного фонаря» крестоносцы добры, веселы и напоминают сказочных богатырей, трубадур романтичен, а принцесса целомудренно влюблена. Под стать этой прекрасной иллюзии была и интерпретация – сдержанная, без чрезмерно пестрых красок, привлекающая скорее тонкостью, нежели яркостью. Пожалуй, сам творческий облик маэстро Александра Рудина – интеллигента, чуждого броских эффектов – оказался удивительно комплиментарен самой сути сюиты Глазунова, что и предопределило успех интерпретации.
Фортепианный концерт Бриттена, с другой стороны, оставил более разнонаправленные впечатления. За роялем – Дмитрий Шишкин, и он в полной мере продемонстрировал свои сильные стороны – рафинированную, ясную, отточенную технику и элегантность подачи. Вместе с тем, удивляла трактовка: Бриттен в этом концерте казался «застегнутым на все пуговицы», парадоксально сдержанным, суховатым, слегка ироничным интеллектуалом. Центр тяжести был смещен на медленные разделы, а вот задорные, полные юмора и блеска фрагменты – словно отошли в тень. Подобное прочтение – скорее редкость в исполнительской истории этого сочинения, оно бесспорно интересно, но пока все же непривычно.
Как и на вечере открытия, центр тяжести концерта пришелся на симфонию Шостаковича (на этот раз – Пятую), и вновь ее интерпретация предложила более широкий, масштабный взгляд на полотно композитора вне узких рамок исторического контекста. Содержание сочинения, как правило, связывают с событиями советского 1937 года, а большинство интерпретаций отталкивается от этой идеи как от неизбежной аксиомы. В этом же ключе рассказывал о произведении и ведущий концерта Ярослав Тимофеев. Трактовка же РНО под управлением Александра Рудина словно преодолевала эти рамки, превращаясь во вневременное повествование о человеке в противоборстве с судьбой: в сущности, продолжении бетховенского пафоса, но в трагическом изводе, без безусловного триумфа человека, возвещаемого венским классиком. Так, сильное впечатление произвело Lagro (третья часть) – беспросветный ночной пейзаж, в котором, однако, не было человека-героя и ожидания ареста: в конце концов, иногда ноктюрн – это только ноктюрн и ничего более. Герой вернулся в финале, но знаменитые «тоталитарные» фанфары коды прозвучали опять-таки двойственно – и как триумф зла, и как триумф все-таки не покорившегося ему протагониста. Александр Рудин вместе с РНО предложили нам самим сделать выбор – финал у Пятой симфонии остался открытый.
