События
Фортепианный цикл Петра Ильича, созданный почти 150 лет назад «в подражание Шуману», с той поры стал неотъемлемой частью отечественного культурного кода: немногие маленькие пианисты смогли избежать «Старинной французской песенки» или «Сладкой грезы»… Закономерно, что изложенные в 24 пьесах события жизни ребенка словно бы напрашиваются на сценическое воплощение. В «Новом театре» Эдуарда Боякова пошли по пути иммерсивного представления, тем самым превратив историю одного дня малыша XIX века в повествование, значимое для каждого: радость от узнавания нашим «внутренним ребенком» впечатлений детства и стала, наверное, основным стержнем всего спектакля для взрослых зрителей. Особое внимание было уделено музыкальной части, за которую отвечал Московский Оперный Дом: в спектакле был задействовано несколько камерных ансамблей и небольшой хор, солировала в музыкальных номерах на премьерном показе сопрано Мария Геворгян, танцевальные номера поставила хореограф Любовь Углова. Литературную основу составили стихотворения Виктора Лунина, созданные им в качестве подтекстовок к мелодиям Чайковского: они заслуженно популярны в педагогической среде.
Усадьба Салтыковых – Чертковых (резиденция «Нового театра») в день премьеры была полностью отдана меломанам самого нежного возраста. Спектакль буквально начинался «с вешалки», а точнее – знакомства с феями, которые силой своего дара должны были открыть двери в мир музыки Чайковского. Не обошлось и без магических предметов: маленькие зрители сделали себе маски, сквозь которые им и предстояло увидеть и услышать настоящее волшебство. Начало же собственно действия оказалось сопряжено со стрессом для многих присутствовавших взрослых: детей собрали и увели «укладывать в кроватку», пообещав пригласить встревоженных мам и пап позже.
Наконец, двери парадного зала открываются. На полу – огромное ложе с белоснежными одеялами и подушками, на котором вольготно расположились маленькие гости: кто-то дремлет, кто-то знакомится с соседями, кто-то хулиганит. Под звуки «Утренней молитвы» происходит символическое пробуждение в волшебном мире, где царит добро и свет, а чудеса становятся реальностью. Лучший человек на всем свете – конечно же, мама, которой «добрее, и любимей, и нежнее нет» (на этом моменте немногочисленные присутствовавшие папы испытали сложные чувства).
Затем мальчиков и девочек разделяют по разным комнатам. Будущих защитников деревянные солдатики учат маршировать, скакать на лошадке и приглашать на танцы девочек: они в соседнем зале сочувствуют «трилогии» о судьбе куклы. Далее, конечно же, бал: маленьких дам и кавалеров, очаровательных в своей робкой стеснительности, сводят в пары и учат галантным манерам. Такой ультраконсерватизм в эпоху всеобщей тяги к гендерному равенству воспринимается как своеобразный вызов духу времени, достойный уважения.
Оставшаяся часть спектакля режиссера Александра Легчакова проходит уже в более традиционной манере: зрители размещаются в зале, а на сцене – путешествие по разным странам и русская сказка на ночь. Завершает представление номер «Шарманщик поет», и здесь постановщики с очевидностью обращаются к идее Чайковского: в первоначальном варианте композитор завершал цикл не хоралом пьесы «В церкви», а именно потусторонним «шубертовским» мажором шарманки. Такой финал, кажется, нацелен более на взрослых зрителей и содержит в себе изрядную долю неизбежного трагизма: волшебство повседневности, столь естественное в жизни наших детей, для нас самих – далекое и безнадежно ушедшее прошлое, подобное очарованному сну, который никогда не повторится. Дети же уходили из театра, радостно напевая мелодии Чайковского: наши взрослые двойные смыслы для них – дело будущего, а пока театр подобен сладкой грезе, к которой хочется возвращаться вновь и вновь.
