Контркультура
ИР В этом году будет уже четырнадцать лет, как не стало клавишника Жозе Роберто Бертрами, и три года, как ушел барабанщик Иван Конти. Как последний живущий участник оригинального состава Azymuth, расскажите о том, что из себя сейчас представляет проект?
АМ В 2026-м Azymuth по-прежнему существует. На сегодняшний день я продолжаю вести группу во всех аспектах нашей работы – будь то записи, концерты и любые другие музыкальные проекты. На ударных теперь играет Ренато Масса, который работает со мной после смерти нашего дорогого Ивана «Мамао» Конти, а на клавишных теперь Дуду Виана, который помогает мне с музыкальным управлением группой. Дуду – удивительный музыкант и аранжировщик, его можно услышать на новом альбоме Azymuth и в моей последней на данный момент сольной записи.
ИР Понимаю, что сложно выбрать из более чем сорока альбомов, записанных вами за годы музыкальной карьеры, но если бы вы хотели рассказать об Azymuth кому-то, кто не знаком с вашей музыкой и историей, какие три композиции вы бы порекомендовали послушать в первую очередь?
АМ Думаю, самой важной композицией Azymuth является Jazz Carnival, настолько популярной была эта вещь, когда вышла. Ее любят большое количество людей по всему свету. Я бы также назвал Partido Alto, еще одну значительную веху в истории группы, и пусть третьей вещью будет Dear Limmertz – тоже представительный трек. Думаю, эти три композиции составляют музыкальную основу Azymuth, и по сей день определяя дух группы.
ИР Вы слушаете свои старые записи? Многие музыканты не любят возвращаться к собственному прошлому. Как у вас с этим?
АМ Нет, я не из тех, кто слушает свою старую музыку. Конечно, я по-прежнему играю известные композиции вживую – они часть нашей истории, и люди всегда ждут их. Но для собственного удовольствия я не буду их переслушивать. Предпочитаю фокусироваться на новой музыке. В творчестве для меня единственно важное – двигаться вперед. Прошлое всегда с тобой и, конечно, мы его не забываем – но я не люблю часто оглядываться назад.
Я всегда желаю всем добра. И когда создаю музыку, стараюсь, чтобы в ней было нечто доброе.
ИР На Marca Passo звучат как свежие трактовки классических композиций Azymuth, так и новые вещи. Как вы отбирали музыку для альбома?
АМ Мы отбирали музыку, работая в студии – в основном дома у Ренато. Там находится его ударная установка и все готово к работе – так было проще всего для нас. Мы много делали в интернете, делились между собой композициями и идеями, кто-то предлагал, кто-то дополнял… В конце наш продюсер Даниэль Моник помог с финальным отбором – что-то в итоге не вошло в альбом, но мы записали большую часть материала, над которым работали.
ИР Ваша дочь Сабрина записывалась с Azymuth в прошлом и часто выступает с вами вживую. Кроме того, в последние годы поклонники могли видеть вас снова играющим на одной сцене с Маркусом Валле, которого называют «крестным отцом» Azymuth. Вы не планируете вновь начать работать с вокалистами?
АМ У меня нет планов работать с вокалистами так, как это было раньше – в качестве студийного аккомпаниатора. Я часто делал это в прошлом, но не хотел бы на этом фокусироваться сейчас. Конечно, если поступит особенное приглашение, от кого-то действительно важного и близкого мне, я подумаю. Но вообще, я не хотел бы возвращаться к этой роли.
ИР Конец 1960-х – начало 1970-х и эпоха военной диктатуры в Бразилии были непростым временем для джазовых музыкантов. Когда вы встретились и начали работать с Бертрами и Конти, вам могло прийти в голову, что когда-нибудь вы будете праздновать пятидесятилетие Azymuth?
АМ В то время я не думал о будущем в таком ключе. Я тогда не мог представить, что мне самому когда-нибудь исполнится пятьдесят, не говоря уж о том, что такой юбилей отпразднует наша группа. Сейчас я близок к восьмидесяти…
ИР Вы играли с Бертрами сорок лет, и еще больше – вместе с «Мамао». Было сложно поддерживать жизнь в проекте все эти годы? И когда было сложнее всего?
АМ Проблемы у нас были с самого начала, с годами они не исчезали, но самой важной вещью для нас всегда была музыка. Сначала умер Бертрами, а после ухода Конти я готов был закрыть проект. Но по просьбе друзей и людей, которые очень важны для меня, решил не бросать. Нашел в себе силы продолжить. Разные проблемы всегда были и будут, но музыка преодолевает все препятствия. И я не отступлюсь, пока могу справляться со всем этим давлением. В конце концов, музыка – это то, что я люблю больше всего.
Музыка – это духовная сущность, проникающая в наш разум, позволяющая нам стремиться к чему-то хорошему, отражающему лучшее в нас.
ИР Расскажите о новом ударнике Azymuth. Почему вы выбрали Ренато Массо, чтобы он заменил Ивана Конти?
АМ Вообще-то, это был выбор Ивана. В самый последний момент, уже когда «Мамао» заболел, он попросил именно Ренато заменить его на предстоящем концерте. Так и случилось. После того как «Мамао» не стало, Ренато выступал с нами в клубе Blue Note, как того и хотел Иван. С тех пор Ренато работает со мной. Я уверен, что он по-настоящему связан с этой музыкой еще и потому, что Ренато всегда восхищался «Мамао» как музыкантом – он был образцом для него. Поэтому можно сказать, что Ренато был выбором «Мамао», как и моим тоже, я считаю его отличным, удивительным музыкантом. И мы вместе.
ИР Сегодня существуют разные поколения поклонников Azymuth. Многие молодые музыканты называют вас своим главным источником вдохновения, и молодая аудитория открывает вас впервые – в последнее время группа выступает не только в сидячих джазовых клубах, но и на больших фестивалях электронной музыки. Что вы думаете об этом?
АМ Я думаю, что это одна из важнейших вещей для нас в последнее время. Когда-то мы обсуждали с Бертрами, как музыка Azymuth доходит до новых слушателей. Мы говорили тогда о новых поколениях, в особенности о том, как диджеи используют наши оригинальные записи. В свое время это очень помогло нашей музыке найти новую аудиторию. А сейчас, в последние десять лет, благодаря интернету наша аудитория постоянно обновляется. Недавно я записывался с одной очень известной группой здесь, в Бразилии, их приглашение было знаком дружбы и уважения. Они говорили мне, насколько Azymuth важен для них, и эти ребята открыли нашу музыку всего лет пять назад. Так что дело не только в нас, музыкантах, но и в аудитории. Я вспоминаю один особенный момент, это было в Париже, в 2014-м – мы играли для очень молодой аудитории тогда, и ощущения были, что я вернулся в золотые дни Azymuth. Так что, ты каждый раз как будто начинаешь заново.
ИР Саунд-продюсером Marca Passo и вашего предыдущего альбома Fênix был Даниэль Моник, который также известен собственными футуристичными релизами на Far Out – лейбле, который издает сейчас музыку Azymuth. В новой версии вашего хита Last Summer In Rio на гитаре также можно услышать его отца – Жан-Поля Моника, основателя британской группы Incognito. Как случилась эта коллаборация?
АМ С Даниэлем мы работаем уже очень давно, он продюсировал первый альбом моей дочери Сабрины, это было еще лет двадцать назад. За прошедшее время наши отношения стали только ближе: Даниэль сегодня спутник жизни Сабрины, и мы проводим вместе много времени – когда я бываю в Англии или здесь, в Бразилии, у меня дома в Нитерое. Даниэль стал мне как сын, а что касается Жан-Поля – да, это была чудесная возможность. Через Даниэля я попросил его принять участие, и он с радостью согласился. Однажды мы уже записывались вместе, но это было так давно, просто другая эпоха. Так что эта коллаборация была особенной, как будто воссоединились разные поколения.
ИР Что вдохновляет вас в последнее время больше всего? В плане музыки и не только.
АМ Мне, как я уже говорил, почти восемьдесят, и я чувствую, что времена сейчас едва ли не самые сложные за всю мою жизнь. В Бразилии всегда все было очень непросто в плане политики, но мне кажется, что сегодня мир проходит через особенно тяжелые времена. Иногда трудно находить вдохновение для чего-то прекрасного, но оно всегда где-то присутствует. Музыка – настолько сильная вещь, что превосходит все проблемы. Это духовная сущность, проникающая в наш разум, позволяющая нам стремиться к чему-то хорошему, отражающему лучшее в нас. Я всегда желаю всем добра. И когда создаю музыку, стараюсь, чтобы в ней было нечто доброе. Если люди это чувствуют и моя музыка отзывается в них, я могу гордиться возможностью творить для людей.
ИР Первая настоящая популярность пришла к Azymuth после создания музыки для телевидения: вы работали для TV Globo – компании, создававшей сериалы. Стал ли этот телевизионный опыт частью вашего музыкального ДНК, благодаря которому музыка Azymuth приобрела «кинематографичность» и так понятна без слов во всем мире?
АМ Думаю, да. То, что мы делали тогда для радио, телевидения и рекламы, включая даже джинглы, стало серьезным фундаментом для нас как для профессиональных музыкантов. Можно сказать, что некоторые из написанных нами джинглов или фрагментов рекламной музыки позже превратились в композиции Azymuth, и среди них есть важнейшие для истории коллектива. Работа в той сфере помогла сформировать нашу музыкальную идентичность, так что да – это определенно часть ДНК группы Azymuth.
ИР А в последние годы не было предложений о работе для кино или телевидения?
АМ Нет, хотя кино я очень люблю. В молодости я ходил в кинотеатры не только ради просмотра фильмов, но и чтобы послушать звуковую дорожку, узнать, кто композитор или дирижер. В то время саундтреки писали великие мастера, которые меня очень вдохновляли. И я всегда был преданным поклонником киномузыки. Но, к сожалению, у меня так и не возникло шанса поработать в этой области – иногда те или иные возможности просто не предоставляются.
ИР Ваш сольный альбом Tempos Futuros вышел пять лет назад, и это просто прекрасная запись. Что для вас значат «Будущие времена»?
АМ Tempos Futuros – композиция, которую мы создали из старой вещи, написанной мною и Жозе Роберто Бертрами, у которой изначально не было названия. Мы решили вернуться к ней и назвать ее «Будущие времена» – она перекликается с другой нашей старой композицией Tempos Atrás («Времена позади»). Так что альбом, записанный с новыми музыкантами, как бы переносит Бертрами из прошлого в настоящее и будущее. Это была встреча разных эпох на одной записи. И мне кажется, у нас отлично получилось.
ИР А сейчас, когда на вас главная ответственность за Azymuth, будет время на сольные записи?
АМ Обычно я следую за музыкой. Недавно я записал по просьбе одного лейбла новый проект, несмотря на проблемы со здоровьем в прошлом году. Честно говоря, не очень-то хочу делать сольный альбом, предпочитаю какие-то более простые вещи. Я бы очень хотел сделать проект с моей дочерью Сабриной Малейрос, вот это было бы для меня чем-то по-настоящему важным. Во время пандемии мы записали с ней онлайн-концерт для видеоплатформы Boiler Room в рамках их проекта с BLM: я играл на гитаре, Сабрина пела. Нам до сих пор приходят отзывы от людей, поэтому я думаю, важно не растерять то, что тогда прозвучало. Если у меня будут силы, я бы хотел развить те идеи. Все зависит от того, получится ли найти поддержку для этого проекта. Семья – очень важная для меня вещь.
ИР На протяжении вашей длинной карьеры музыкальная индустрия менялась. Что вы думаете о современных реалиях и о том, что ваша музыка теперь доступна через стриминговые сервисы практически бесплатно во всем мире? Раньше, когда люди покупали физические носители, вам было проще?
АМ Вначале я вообще не понял всей этой стриминговой системы. Но сегодня мне кажется, что некоторым образом она помогла – особенно потому, что музыкальной индустрии, какой мы ее когда-то знали, больше не существует. Недавно я смотрел документалку о выдающемся перкуссионисте Паулинью да Коште – прекрасный фильм. Там показывается его жизнь как студийного музыканта, и я думаю, он был одним из важнейших студийных исполнителей в истории. В те времена индустрия была живой, постоянно производила музыку. Сегодня все поменялось – стало сложнее и напряженнее. Все, что нам остается, это живые выступления, а гастрольные поездки довольно утомительны, особенно в моем возрасте. Если честно, я не знаю, к худшему или к лучшему все эти изменения. Но точно знаю одно: музыка никогда не умрет. Меняются поколения, исполнители приходят и уходят, а музыка остается.
ИР Ваш отец также был музыкантом. Сегодня вашу дочь Сабрину можно назвать одним из лучших голосов в современной босанове и бразильской фьюче-джазовой сцене. Получается музыкальная династия?
АМ Да, моя семья по-настоящему музыкальная, так было всегда. Особенно со стороны отца, там всегда присутствовала музыка. В нашем доме играли все, родители, мои братья и сестры. В доме моего деда было так же, я проводил там много времени со своими дядями. Мы играли музыку все вместе, я был еще мальчишкой, только начинал учиться всему. И сегодня я вижу, как это продолжается. Вместе с Сабриной и моей сестрой Терезой мы даже думаем создать совместный проект, что-то с подзаголовком «Семейное дело». Играть с ними – незабываемое ощущение. Семья во всех смыслах связана с моей музыкой, и я счастлив, что родился в такой музыкальной семье. И у меня есть наследники – особенно моя дочь, я очень люблю то, что она делает.
ИР Что вы планируете на ближайшее будущее? Будут ли записи, живые выступления?
АМ Мы как раз обсуждаем планы на этот год с нашим лейблом Far Out и продюсером Даниэлем Моником. Хотим выступать в Азии – в августе, в Европе – в сентябре. Гастроли стали для меня настоящим испытанием теперь, я думаю о том, чтобы обрести баланс – меньше городов, более спокойное расписание, чтобы я мог поддерживать здоровье и продолжать выступления. В конце концов, музыка важнее всего. Я делаю это потому, что музыка и есть моя жизнь. В музыке есть все, что я люблю.
Выражаем благодарность за помощь в организации интервью Джо Дейвису и Джейку Уильямсу с лейбла Far Out
