Персона
Московская консерватория отмечает 160 лет со дня основания. Какими достижениями легендарный вуз может гордиться, как реагирует на вызовы времени и почему не имеет филиалов, главному редактору журнала «Музыкальная жизнь» Евгении Кривицкой (ЕК) рассказал ректор МГК Александр Соколов (АС).
ЕК Александр Сергеевич, как изменилась роль консерватории в музыкальной культуре России за последние десять лет после 150-летнего юбилея?
АС Сравнения можно проводить на разных уровнях. Первое и наиболее очевидное – масштаб всех консерваторий Российской Федерации, среди которых Московская консерватория признана историческим лидером. То, что мы делаем, воспринимается коллегами как эталон, и это налагает огромную ответственность на весь коллектив. За последние десять лет мы одержали немало творческих побед. Достаточно вспомнить конкурсы имени Чайковского и имени Рахманинова: на каждом из них среди победителей и лауреатов неизменно и в большом количестве были студенты и выпускники нашей консерватории.
Еще один уникальный капитал Московской консерватории – четыре великолепных концертных зала. Проблемы, с которыми до сих пор сталкиваются другие музыкальные вузы, у нас уже решены. После масштабного ремонта и реставрации все площадки активно работают в интересах наших талантливых музыкантов, а также открыты для ярких внешних идей и проектов.
Именно за последнее десятилетие у нас появилось свое телевидение, которое позволяет мгновенно распространять информацию о жизни и творчестве Московской консерватории не только в России, но и за ее пределами. Например, после того как мы открыли новое концертное пространство возле Рахманиновского зала, первый отклик и поздравление пришли из Китая – именно благодаря трансляции.
В отношении учебной работы мы утвердились в том, от чего никогда не отдалялись, – в академической, естественно развивающейся системе образования. То, что мы не попали под реформы Болонской декларации (у нас нет разделения на бакалавриат и магистратуру), вовсе не значит, что консерватория пребывает в застое. Наоборот, у нас создано много возможностей для изучения и исполнения как современной, так и старинной музыки, наряду с сохранением фундамента классико-романтического наследия.
ЕК Знаю, что на финишной прямой находится строительство студенческого комплекса Московской консерватории. Расскажете об этом проекте?
АС Подобных условий действительно нет ни в одной другой консерватории – причем не только в России, но и в мире. Я не беру в расчет крупные западные университеты, где музыкальное отделение часто является лишь одним из факультетов. Но если сравнивать с самостоятельными высшими школами или академиями музыки – например, немецкими, – то у них, конечно, такой развитой бытовой инфраструктуры нет.
ЕК У Московской консерватории возник своего рода студенческий кампус?
АС Да, сейчас есть два многоэтажных здания общежития, они уже несколько лет как введены в эксплуатацию. После того как их возвели, появилась возможность снести часть старого общежития. Там замечательные условия жизни, поскольку комнаты рассчитаны по проекту на двоих, а некоторые – на одного человека. При этом созданы особые резервы для студенческих семей с учетом возможного рождения ребенка. Также предусмотрены медицинская зона, бассейн… Все это было сразу заложено в проект, который, подчеркну, осуществляется на бюджетные деньги.
ЕК А что осталось достроить?
АС На сегодняшний день полностью завершено возведение третьего корпуса. До начала зимнего периода объект будет подключен к теплоснабжению, что позволит перейти к технологическому оснащению и подготовке здания к сдаче в эксплуатацию. На месте демонтированного старого общежития освобождена площадка под строительство следующей очереди комплекса, включающей спортивный зал и два концертных зала, близких по масштабу к Рахманиновскому залу. Данные площадки ориентированы на нужды студенческой филармонии и подходят для проведения концертов, научно-практических конференций и просветительских мероприятий. Они также послужат базой для практической подготовки студентов, специализирующихся в области музыкального менеджмента и администрирования.
ЕК То есть будет полигон для молодых студентов и продюсеров?
АС Совершенно верно. Раньше подобные эксперименты проводились на уровне факультативов, теперь же это будет целевая подготовка. Наша задача – сделать так, чтобы молодые музыканты, начиная самостоятельную карьеру, были полностью к ней готовы.
ЕК За последние десять лет консерватория планомерно прирастала новыми пространствами и здесь, в основном здании на Большой Никитской.
АС Когда речь идет о консерватории, ситуация усложняется тем, что это памятник федерального значения. Здесь не только сломать что-то, но и гвоздь забить нельзя без разрешения контролирующих органов. Но нашу идею поддержали, и появился новый пятиэтажный административный корпус. Одно из его достоинств – то, что с улицы никто не догадается, где он находится, поскольку его фасадная часть абсолютно такая же, как у исторических зданий. Мы специально позаботились, чтобы не было никакого диссонанса в самом архитектурном облике.
ЕК Если идти от Рахманиновского к Малому залу консерватории вверх по Большой Никитской, то глаз цепляется за красочный баннер с названием «Арт-пространство “Артемьев”».
АС Это еще одна недавно возникшая локация. Причем раньше это было подвальное помещение, где долгие годы просто скапливался строительный мусор. Во время реконструкции корпуса мы обратили внимание на красивейшие сводчатые потолки. Так возникла идея привести это место в порядок и разместить там Центр электроакустической музыки (CEAM), который существует уже очень давно. Сегодня он прекрасно оснащен технически. Здесь работает собственная команда специалистов, в которую входят не только музыканты-исполнители и композиторы, но также программисты и инженеры, обеспечивающие поддержку сложным мультимедийным проектам.
Когда думали, как назвать, то естественно вспомнили о выдающемся выпускнике Московской консерватории Эдуарде Артемьеве, посвятившем свое творчество как раз экспериментам с электроникой. Так родилось имя «Арт-пространство “Артемьев”. Это красиво.
ЕК И вы уже упомянули о только что состоявшейся презентации концертного пространства на открытом воздухе, где вы выступили инициатором установки памятника Сергею Васильевичу Рахманинову, тоже выпускнику Московской консерватории.
АС Само место и определило поиск решений по его архитектурному оформлению. Речь идет о внутреннем дворе между Рахманиновским залом и построенным в 2024 году отелем высокого класса Stella di Mosca. Соседство позволило объединить усилия, так как цель была в равной степени привлекательна и для нас, и для них. Окна номеров выходили фактически на стройку, и руководство отеля решило профинансировать реконструкцию этого пространства, с тем чтобы проводить в партнерстве с консерваторией концерты в летнее время, с мая по сентябрь.
И коль скоро это место связано с именем Рахманинова, то я, конечно, обратил внимание на позднюю работу Зураба Константиновича Церетели. Скульптурное изображение Сергея Васильевича стояло у него на Пречистенке. Зашел разговор о том, что оно действительно стало бы хорошим дополнением и украшением этого дворика, и отель, который является членом нашего Попечительского совета, выкупил памятник и установил его.
4 сентября состоялось его открытие и первый концерт в этом новом пространстве, где играл Николай Луганский – один из лучших интерпретаторов музыки Рахманинова. Подчеркну, что в данном проекте консерватория не потратила ни рубля. Это как раз хороший пример государственно-частного партнерства, который может послужить образцом для подражания для других консерваторий. Ведь такие бизнес-структуры, чувствующие свою социальную ответственность и необходимость поддерживать культуру, есть везде.
ЕК Есть ли еще планы по реконструкции пространств или зданий консерватории?
АС По завершении работ в студенческом комплексе на Малой Грузинской улице мы устремим все силы на подготовку к эксплуатации здания для библиотеки. Это тоже памятник архитектуры, примыкающий вплотную к Рахманиновскому залу. Тот самый знаменитый дом, где жили композиторы-регенты Синодального училища, которое когда-то располагалось в здании нынешнего третьего учебного корпуса. В доме сохранилась интересная лестница, которая, безусловно, останется. Но никакой интерьерной сохранности там нет. И это дает нам возможность как раз так расположить фонды, службы, сделать читальный зал, чтобы создать комфортную обстановку и для учащихся, и для тех, кто занимается научной работой.
ЕК Когда-то директор консерватории Василий Сафонов делал подобные вещи – подтягивал меценатов, они финансировали то покупку органа, то строительство Большого зала. Вы ощущаете свою преемственность по отношению к предшествующим ректорам?
АС Обязательно, ведь Московской консерватории исторически повезло больше, чем Петербургской. Достаточно посмотреть на нашу портретную галерею, где представлены все ректоры, начиная с основателя Николая Григорьевича Рубинштейна, и сравнить их лица с теми, кто руководил вузом в Петрограде после Октябрьской революции. Туда пришли деятели Пролеткульта, предлагавшие то самое «изгнание Пушкина с корабля современности»… Консерватории в колыбели революции досталось по полной программе.
В Москве же, попадая в сложнейшие исторические переплеты, практически каждый ректор вел себя достойно и стремился сохранить лучшее. Эта охранительная функция всегда оставалась незыблемой: получив великое наследство, ты обязан передать его дальше.
В свое время Василий Сафонов обеспечил нам контакты не только с аристократическим и дворянским миром – он привлек к поддержке консерватории разночинцев, купцов и старообрядцев. На рубеже XIX–XX веков все они внесли огромную лепту в развитие вуза. Но наряду с Сафоновым я столь же высоко ценю вклад Михаила Михайловича Ипполитова-Иванова. Его «полоса препятствий» оказалась особенно опасной и сложной, поскольку его руководство началось в период Первой русской революции 1905 года.
Ипполитов-Иванов возглавил консерваторию после отъезда Сафонова за границу. Студенчество тогда бурлило, но он сумел удержать ситуацию. А дальше последовали Первая мировая война, Февральская и Октябрьская революции, Гражданская война… Через все эти тернии он провел консерваторию к звездам. Стоит отметить, что, когда после восемнадцати лет руководства он покинул свой пост (кстати, он стал первым избранным директором, тогда как до него руководителей назначало Русское музыкальное общество), его заслуги были оценены в полной мере. Михаил Михайлович получил вполне осязаемые знаки признания – например, почетные звания и пожизненное право на квартиру во втором корпусе консерватории. Находясь на заслуженном отдыхе, он фактически создал учебное заведение, которое сегодня является Институтом имени Ипполитова-Иванова. То есть он не просто ушел на покой, а продолжил деятельность, будучи спокойным за преемников в Московской консерватории. Он повел за собой тех, кто заложил новую музыкальную традицию – вышедшую из недр консерватории и в то же время самобытную. Это масштабная личность, лицо эпохи, которую я оцениваю высочайшим образом.
ЕК Вы связаны с консерваторией почти шестьдесят лет, поступив сюда в 1968 году. На ваших глазах прошла уже череда юбилеев консерватории – вы помните, как это было раньше?
АС Сохранилась видеохроника столетия консерватории, где запечатлены все наши великие профессора. В то время, к примеру, действовали четыре скрипичные кафедры, которые возглавляли Давид Ойстрах, Леонид Коган, Юрий Янкелевич и Дмитрий Цыганов. Чтобы понять, какими были результаты их работы, достаточно заглянуть в любые афиши тех лет или вспомнить итоги крупнейших конкурсов. Кафедру виолончели к тому моменту уже возглавлял Мстислав Ростропович. Фильм о концертной программе векового юбилея всегда будет для нас образцом – высокой планкой, к которой необходимо стремиться.
Вместе с тем сегодня у нас появилось то, чего тогда не было. Например, уникальный Камерный хор, не имеющий аналогов в прежней истории консерватории по своему исполнительскому мастерству и репертуару. В советские годы церковную музыку нельзя было ни изучать, ни исполнять. Теперь же у нас открыт Центр русской церковной музыки, действует самостоятельный хор, развивающий традиции регентского искусства. Создан факультет исторического и современного исполнительского искусства (ФИСИИ), где студенты осваивают старинные инструменты и играют в собственных творческих коллективах. Перечислять наши сегодняшние достижения можно долго.
ЕК Ваше служение на посту ректора – одно из самых протяженных в истории консерватории. С 2000 по 2004 год, и с 2009-го по настоящее время. С перерывом на работу министром культуры России. Ваш ректорский опыт пригодился в высших коридорах власти?
АС В те годы в министерстве велась разработка федеральных законов об образовании и о культуре в России. Процесс продвигался крайне тяжело. Достаточно сказать, что в прежнем законе об образовании, принятом еще в 1992 году, в ельцинскую эпоху, слово «культура» не упоминалось вообще. Я добивался – и в итоге успешно – альтернативного подхода к выбору образовательной модели. Пожалуйста, если кто-то считает нужным, пусть вводит бакалавриат и магистратуру. Однако бакалавриат – это, по сути, то, что раньше называлось незаконченным высшим образованием.
А пятилетний специалитет – систему, которая была найдена и отшлифована десятилетиями, – Московская консерватория сберегла. И во многом благодаря тому, что в новом законе эту альтернативу нам все же удалось зафиксировать.
ЕК Московская консерватория всегда активно развивала международное сотрудничество, у нас обучались и продолжают поступать иностранные студенты.
АС У нас было заключено более шестидесяти двусторонних договоров с разными консерваториями мира – на всех континентах. Но нынешняя международная ситуация, безусловно, сказалась. И большинство таких договоров перешло, я бы сказал, в спящий режим. Это касается таких стран, как Франция, Германия.
ЕК Есть и те, кто расторг соглашения?
АС Да, страны Прибалтики и Польша. Мы получили оттуда официальные письма, что больше с вами «в одной песочнице» играть не будем. Но потеряли больше они: те молодые музыканты, которые продолжают к нам приезжать, теперь учатся на платном отделении. Соглашение давало им возможность поступать по гослинии.
Зато теперь активизировались контакты в восточном направлении. Прежде всего, в Китае, но не только. У нас есть договоры с Монголией, Вьетнамом, Индией, сохраняется наша позиция в Японии. Когда исполнилось тридцать лет курсам Московской консерватории в Университете Сакуё в городе Курасики, где работали педагоги МГК по фортепиано и по скрипке, дата была отмечена весьма пышно. Хотя Япония находится в лагере недружественных стран, но в этом университете продолжают появляться и сессионно работать наши преподаватели. Японцы понимают, что полоса препятствий рано или поздно закончится, а на одичавшем поле вырастить что-то будет сложнее.
ЕС Была информация, что в Китае откроется филиал Московской консерватории.
АС Это не соответствует действительности. Московская консерватория, в отличие от большинства других наших коллег, никогда не имела филиала, не имеет его сейчас. И насколько я могу прогнозировать обозримое будущее, не станет открывать и дальше.
ЕК По какой причине?
АС Диплом Московской консерватории – это драгоценность. Он отражает огромную образовательную дистанцию, которая и возвышает наших выпускников. Мы даем не узкую ремесленную подготовку, позволяющую просто играть на инструменте, а прививаем глубокое понимание исторических процессов, изучаем стили и жанры, даем широчайший охват явлений культуры. В филиале такой уровень сохранить невозможно. То есть филиал, как говорил один герой романа Булгакова «Мастер и Маргарита», это «осетрина второй свежести».
Именно поэтому вместо филиала мы создали особый партнерский проект в Китае, пойдя навстречу инициативе университета в городе Чунцине. Во время Второй мировой войны этот город, бывший тогда временной столицей Китая, был практически стерт с лица земли японской авиацией. Но он возродился, сегодня в его агломерации живет более 32 миллионов человек, и он занесен в Книгу рекордов Гиннесса как самый крупный по территории город мира. К нам обратились представители партийного руководства КНР с предложением открыть в составе местного университета Чунцинскую консерваторию имени Чайковского. Это самостоятельное учебное заведение, которое в сегменте музыкальных дисциплин работает по российским программам. Наши педагоги будут приезжать вести занятия – кстати, на русском языке. Это было одним из принципиальных условий, как и то, что преподавать там имеют право только выпускники Московской консерватории. Слово «выпускники» здесь ключевое. Это специалисты разных поколений, работающие сегодня как в Москве, так и по всему миру.
На первый курс уже набрано сто студентов, и я лично поеду на торжественное открытие первого учебного года. Таким образом мы сразу заложили основу для долгосрочного сотрудничества. По окончании вуза китайские студенты получат свой национальный диплом и сертификат Московской консерватории, подтверждающий прохождение музыкальных дисциплин по ее критериям. А лучшие выпускники по нашей рекомендации смогут приехать в Россию и по сокращенной программе получить уже полноценный диплом Московской консерватории.
ЕК Если подвести итог нашей беседе, для вас юбилей – это рубеж, после которого консерватория должна взять какой-то новый курс, или это просто праздник, не влияющий на цели и задачи?
АС Прежде всего, это прекрасный праздник, особенно когда есть чему радоваться. Но в то же время это важная «сверка часов» – как внутри коллектива, так и на внешнем уровне. Многие ректоры российских и зарубежных консерваторий и академий музыки приехали поздравить нас лично, а вскоре мы продолжим общение на Санкт-Петербургском культурном форуме. Кстати, именно там в 2008 году был создан Совет ректоров консерваторий России, который я с тех пор возглавляю. Он задумывался для того, чтобы мы могли консолидировать усилия ради решения острых вопросов. Считаю, что в нашем профессиональном сообществе не должно быть разобщенности.
