Персона
ОС Почему ты выбрала для сольного концерта «Литании»?
АЕ Я хотела сыграть их несколько лет. Вообще, эту музыку мне показал Алексей Сысоев. Когда-то он просто прислал запись и сказал: «Вот, есть такая вещь». Тогда нам показалось, что «Литании» чем-то похожи на его «Тихотворение» – прежде всего сменой состояний и работой со временем. Переслушав несколько раз, я поняла, что хотела бы посмотреть ноты, но их, конечно же, было не так просто найти. Думаю, сначала мною двигало любопытство: по каким правилам работает эта музыка, как она зафиксирована на бумаге. Не «любовь с первого взгляда». И я даже не могу назвать «Литании» абсолютно моей музыкой. Но иногда хочется пойти другой дорожкой. Таких выборов в жизни я делала достаточно, чтобы понять: итог этого пути всегда интересный.
Концерт готовился долго. Я искала подходящую площадку, заказывала партитуру – она существует лишь в бумажном виде и ехала ко мне довольно долго. Затем я участвовала в первом сезоне фестиваля «Lостинг» и однажды между репетициями на кухне у Стефаниды Ермолаевой (художественный руководитель «Locтинга» вместе с Сергеем Зыковым. – О.С.) сказала Стеше: «У меня есть такая штука. Не хочешь послушать?» Она послушала, и оказалось, что эта музыка очень точно совпадает с тем, чем занимается фестиваль. В ней можно потерять ощущение времени – как исполнителю, так и слушателю.
ОС Цикл Нуниша состоит из двух пьес общей продолжительностью около пятидесяти минут. Как он устроен, если объяснять человеку, который никогда не видел партитуру Нуниша, не слышал его музыку и вообще не обязан знать, кто это такой?
АЕ В обеих пьесах постоянно происходит переключение между статикой и динамикой. Эти переходы настолько резкие, что их действительно удобно связывать с двумя стихиями из названия.
При этом нельзя сказать, что статика – это «море», а динамика – «огонь», или что первая пьеса посвящена одному, а вторая – другому. В огне тоже может быть покой, а в море – динамика.
Одни и те же звуки переходят из регистра в регистр, повторяются в разных сочетаниях, меняются благодаря динамике, резонансам. Ты долго вслушиваешься в одну ноту или небольшую группу звуков, затем музыка внезапно раскрывается, трансформируясь в экспрессивный поток. «Литании» чувственные и эмоционально напряженные, хотя значительная их часть, казалось бы, тиха и спокойна. Но впечатление обманчиво.
ОС Ты сказала, что в «Литаниях» можно потерять ощущение времени. За счет чего возникает этот эффект?
АЕ Мне нравится находиться в таком временном обмане. Ты играешь и не можешь понять, сколько времени уже прошло и как долго еще будет длиться произведение. При этом тебе необходимо постоянно удерживать в голове то движение, что, безусловно, присуще пьесе. В некоторых эпизодах есть четкий метр, но он сохраняется недолго, затем ломается – и в эти моменты ты оказываешься буквально без времени. Потом его приходится обретать заново. Такие путешествия во времени сводят меня с ума, в хорошем смысле. По этой же причине мне близки Мортон Фелдман и Алексей Сысоев.
ОС Насколько подробно в «Литаниях» Нуниш диктует исполнителю, что ему делать? Насколько это нотированная музыка? Остается ли в ней место для исполнительской свободы?
АЕ Она очень подробно нотирована, но в партитуре много графических элементов – линий, инструкций, объясняющих, как действовать в рамках относительной свободы. Например, нота может быть особым образом выделена, а рядом появляется указание, как долго ее повторять, как менять характер или темп. В одном месте ты читаешь вполне привычную нотную запись, затем оказываешься в эпизоде, в котором можешь немного поблуждать, а потом снова возвращаешься к точной нотации. Абсолютной свободы там нет. Скорее Нуниш задает алгоритм, позволяющий создать ее ощущение.
ОС Самая очевидная сложность для исполнителя – правильно подать пятьдесят минут такой формы музыкального материала?
АЕ Для меня главная сложность – в мгновенных переключениях. Нужно выйти с самого дна звука в открытую эмоцию, атаку, затем вновь уйти внутрь. Это похоже на человека, который долго молчал и внезапно начал петь или кричать. Состояния полярные, а переход между ними должен произойти сразу. В большей части музыки, которую я исполняла, одно состояние сохраняется на протяжении всей пьесы или сменяется постепенно. Сочинений с такими резкими поворотами я знаю немного. Поэтому и уцепилась за «Литании».
ОС Стало ли это произведение для тебя ключом в мир музыки Нуниша? Что ты в целом скажешь об этом композиторе?
АЕ Стопроцентно стало. Возможно, если бы не случай с «Литаниями», я бы никогда и не узнала об Эммануэле Нунише. Потом удалось послушать его сольные и оркестровые сочинения: глубокие, скрупулезные работы с открытой формой, неуловимым, сверкающим звуком (скажем, за счет неустойчивой темперации) и впечатляющими пространственными конструкциями. Например, Quodlibet (произведение Нуниша 1991 года, в котором он переработал материал пятнадцати своих предыдущих сочинений. – О.С.) написан для огромного состава, которым управляют два дирижера.
ОС Нуниша часто описывают как «ученика Булеза и Штокхаузена». Что в его музыке кажется тебе уникальным, не сводимым к влияниям учителей? И вообще, что выделяет Нуниша в ряду композиторов послевоенного авангарда?
АЕ Безусловно, влияние обоих ощущается, но я бы сказала, что в Нунише есть какая-то теплота и даже ностальгические, чуть ли не романтические наслоения. Это точно можно услышать в его оркестровой музыке, но и в «Литаниях» без этого не обойтись. Одно название чего стоит.
Самая конкретная цель – впервые выступить в качестве солистки с оркестром.
ОС Сольные концерты вне программ твоего коллектива InterText у тебя происходят редко. Почему? Ты, как и все, много лет училась именно как классическая пианистка, построила затем профессиональную карьеру. Играешь далеко не на одном рояле: используешь игрушечные пианино, клавесины, я видел тебя в деле и за синтезаторами. Как так вышло, что ты редко отрываешься от ансамбля?
АЕ Сомнения. Думаю, если бы я сильнее этого хотела и сама создавала такие ситуации, их было бы больше, но у меня всегда были сомнения. Мне очень помогла пианистка Мона Хаба из «Студии новой музыки». В какой-то момент она сказала: «Тебе надо выходить и играть сольно. Пусть одну или две пьесы, но – обязательно». У меня всегда было много сомнений в себе, а благодаря таким людям они постепенно отваливаются. Последним большим сольным опытом до Нуниша было как раз «Тихотворение» Сысоева на Gnesin Week.
ОС Откуда берутся сомнения?
АЕ Наверное, из ощущения, что для многих тех, кто считает пианиста в первую очередь романтическим виртуозом, я не до конца соответствую представлению о профессиональном музыканте.
ОС Если вернуться к «Литаниям»: нет ли в твоем обращении к этой музыке, с ее открытой экспрессией и резкими перепадами, тайного возвращения к романтическому репертуару, от которого ты когда-то так яростно бежала?
АЕ Подловил! Конечно, есть. В романтической музыке тоже много мгновенных переключений, крайних состояний, исполнительской открытости. Наверное, через новую музыку я постепенно заново узнаю классику. Теперь, когда мне предлагают романтическую или старинную программу, я часто с удовольствием соглашаюсь. Для меня это опять новая музыка, я открываю ее с учетом сегодняшнего опыта. Так что Лист в моем мире все-таки снова существует (черт возьми!). Осталось выйти на концерт в белых перчатках.
ОС Насколько тебе важно выбирать музыку, которая не входит в привычный пианистический канон и редко звучит на концертах?
АЕ Абсолютно неважно. Я не играю что-то, поскольку это популярно в данный момент или хорошо будет продаваться, но и не выбираю то, что никто не делает. Вообще, идея все время играть «что-то» для «чего-то», с целью произвести некий эффект кажется мне тоскливой. Это всегда не о моем собственном выборе и свободе, а про заточение в угоду интересам другого.
ОС Что дает исполнителю отсутствие сложившейся традиции интерпретации? Чувствуешь ли ты больше свободы, когда в мире нет десятков других записей произведения, тобой исполняемого, да и вообще когда оно исполняется редко?
АЕ И да, и нет. Наверное, когда-то я могла бы ответить утвердительно. Теперь стала легче к этому относиться. Все это просто такие же люди. Да, разные, блистательные и глубокие, кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Все это забывается. Я чувствую больше свободы, когда нахожусь в среде, где я могу задать вопросы и получить адекватный ответ. Предложить свое и быть услышанной. А музыка может быть любая. Хоть и самая известная.
ОС Какие у тебя планы после Нуниша?
АЕ У меня нет списка произведений, которые обязательно нужно сыграть к определенному возрасту, но есть отдельные партитуры, к которым хочется прийти. Правда, я не люблю называть их заранее. Самая конкретная цель – впервые выступить в качестве солистки с оркестром. И хочется дальше развивать разные практики: сольное исполнительство, импровизацию, электронику, работу со звуком и пространством. Для меня они уже давно не существуют отдельно друг от друга.
