Персона
ЕК Арсентий, прошло полтора года вашей работы в БСО. Как бы вы сами подвели итоги?
АТ Я бы поговорил о личностном и творческом росте. Большое счастье делать то, что считаешь нужным, – осуществлять свои идеи, трактовки. Но важен и управленческий рост: БСО – большой коллектив по количеству людей, и всех объединить одной идеей – непростая задача. Ведь здесь работают люди разных поколений, каждый со своим видением и опытом. За эти полтора года мы вместе пережили множество событий и моментов: это и человеческие отношения в трудных ситуациях, какие-то бытовые вопросы, все это сплотило нас, но самое главное, что произошло сближение и взаимопонимание – прежде всего на музыкантском уровне.
ЕК Мы с вами беседовали в июне прошлого года, перед той самой «нервной» поездкой в Иран, когда вы и оркестр с приключениями возвращались домой во время вспышки политического конфликта. Тогда вы сказали: «До конца года экспериментов не будет». А по факту?
АТ Откровенно говоря, каких-то неординарных программ мы умышленно не исполняли в 95-м сезоне. Мне не хотелось резких репертуарных изменений. Важно было на уже знакомом академическом репертуаре добиться творческого контакта, а также чтобы оркестр принял мой репетиционный план и требования для реализации этих задач. Например, у меня первая репетиция – это всегда корректура, много работы с карандашом: для меня важно, что написано под нотами и над нотами. На каких-то программах были отдельные встречи с концертмейстерами струнной группы, отдельные репетиции с духовыми. В такой камерной обстановке и при индивидуальном подходе всегда быстрее находятся точки соприкосновения с музыкой. Далее уже концертмейстеры работают с полным пониманием со своими группами. Общая репетиция – это уже работа над балансом и звуком.
БСО всегда славился звучанием струнных и потрясающим исполнением в нюансе три пиано. Мне хотелось, чтобы градаций в динамике было больше, и мы действительно исполняли и три форте. Краски, динамика, характер звука – эти вещи помогают сделать произведение полноценным.
У меня самого уже в начале сезона было потрясение от оркестра, когда мы исполняли Пятую симфонию Шостаковича полным составом: роскошное фортиссимо в кульминациях и при этом ошеломляющие пианиссими в третьей части. В общем, я получаю большое удовольствие от нашей совместной работы и от того, что коллектив уже понимает меня с полужеста.
Что касается включения в наши программы «свежих» произведений, то оркестр исполнил «Пассакалию» Андрея Микиты памяти Георгия Свиридова; прозвучала Сюита из оркестровых сочинений Баха, составленная Малером; для Музыкального фестиваля имени М.И.Глинки в Смоленске мы специально выучили его Симфонию на две русские темы – редкость, за которую почти никто не брался. Запись есть разве что у Евгения Светланова в его антологии русской музыки. Кстати, там же мы исполнили Passo a tre из польского акта оперы «Иван Сусанин» – номер, который не вошел в итоговую версию оперы. В 2011 году Владимир Иванович Федосеев дирижировал этим прекрасным переложением для скрипки с оркестром, которое сделал Владислав Германович Агафонников, а исполнял теперь уже концертмейстер оркестра Сергей Костылев, который солировал и в этот раз. Да и вообще, мне думается важным поддерживать и продвигать музыкантов нашего оркестра. Может быть, мы не идем той же дорогой, какой двигаются все. Но у оркестра всегда был свой путь. И слава богу. Потому что самое главное – уметь играть вдолгую.
Но самым значимым событием прошлого сезона БСО, безусловно, стало исполнение Двадцатой симфонии Вайнберга. Симфония, которая посвящена В. И. Федосееву и коллективу БСО. Написанная в 1988 году, она впервые прозвучала только в 2025-м. Интересно, что и для меня главным композитором этого сезона оказался Мечислав Вайнберг: помимо уже упомянутой Двадцатой симфонии, была Четвертая камерная симфония с Новосибирским филармоническим камерным оркестром и сюита «Польские напевы» с ГАСО Республики Татарстан. Все эти сочинения были исполнены впервые и коллективами, и мной.
ЕК В течение прошедшего сезона с БСО выступали разные дирижеры. Насколько вы принимаете участие в общем планировании деятельности оркестра?
АТ Я серьезно слежу за тем, что происходит вне моей работы с коллективом. Мы совместно с директором коллектива, Владиславом Владиславовичем Агафонниковым, сформировали список дирижеров, которых мы бы хотели увидеть за пультом оркестра. Вот сейчас мы ведем переговоры уже на сезон 2027/2028 с Александром Сладковским, который давно не выступал с БСО. Считаю, что он один из тех дирижеров, кто в силу громадного опыта может дать оркестру очень важные вещи.
ЕК Какие перспективы увидеть за пультом БСО иностранных маэстро?
АТ Мы были рады в этом сезоне начать сотрудничество с Кристианом Кнаппом. Довольно регулярно появляется за пультом Клеман Нонсьё, были и другие иностранцы, а дальше все сложно! Скажу откровенно, хочется приглашать иностранцев высокого уровня. Все-таки мне удалось застать в НФОР большое количество хороших профессиональных иностранных дирижеров. Горжусь, что был ассистентом на программе у Мишеля Плассона. Понятно, что сейчас уже эта фамилия забывается, но он, на минуточку, записал всю антологию французской музыки с оркестром Тулузы. Также я ассистировал Манфреду Хонеку – главному дирижеру Питтсбургского симфонического оркестра, который выступает со многими ведущими коллективами мира. Вот мои точки отсчета. Вообще, моя жизнь в НФОР мне очень многое дала. Большое количество времени мы проводили с его директором Георгием Агеевым над выстраиванием концертных программ, также от него я многое понял о менеджменте. Я очень благодарен Владимиру Теодоровичу Спивакову за его доверие ко мне. Наши диалоги о музыке, его репетиции, работа над штрихами и звуком оркестра, его отношение к нотному тексту и к музыке, фантазия, философия и мысль – все это меня сформировало и подготовило к нынешней работе. Он научил меня не бояться делать по-своему. Я очень хочу поблагодарить весь коллектив НФОР за то, что открыли мне дорогу в творческую жизнь и дали возможность продирижировать самые неординарные сочинения. Возвращаясь к вопросу об иностранных дирижерах, мы продолжаем работу, изучая персоналии из тех стран, которые мы можем заполучить. Так же важно, чтобы с оркестром взаимодействовали опытные люди, со старой школой дирижирования. Например, очень хотелось, чтобы с оркестром поработал Юстус Франтц, причем именно в немецком репертуаре. Я это озвучил залам. И у нас случилась прекрасная бетховенская программа с потрясающими музыкантами – Денисом Мацуевым, Александром Раммом и Стефанией Поспехиной. Кстати, тот же подход относительно солистов: в этом сезоне с нами сотрудничали лучшие артисты нашей страны, на следующий сезон нам удалось заполучить Николая Луганского – высококлассные солисты важны не только в моей творческой истории, но и в истории оркестра. При этом для меня открытием этого сезона стал пианист Федор Орлов, который почти случайно с нами оказался на гастролях в Перми. Поездка возникла внезапно, нам предложили этого замечательного молодого парня, который обаял оркестр, сыграв Рапсодию в стиле блюз Гершвина.
ЕК Каковы ваши планы с БСО на следующий сезон?
АТ Сезон должен получиться достаточно интересным, более того, хочется его насытить еще большой глубиной музыкального прочтения. Если говорить о произведениях, то на открытии именного абонемента в Московской филармонии прозвучат редко исполняемые «Вариации на тему Гайдна» Брамса, Третий концерт Моцарта с солисткой Еленой Таросян и Четвертая симфония Малера.
ЕК Вы мне рассказывали, что взяли какую-то интересную редакцию Малера…
АТ Как известно, Малер любил вносить ретуши после премьерных исполнений. Но тут другая история. В последние три года своей жизни Малер был главным дирижером оркестра Нью-Йоркской филармонии. В электронном архиве оркестра мне удалось найти партитуру Четвертой симфонии с добавленными рукой Малера изменениями. Далее я стал изучать, существуют ли переизданные ноты, и довольно оперативно нам удалось найти переиздание 2017 года и достать ноты. Думается, что важно, чтобы публика услышала и такую версию, раз композитор спустя несколько лет сделал исправления – они касаются динамических вещей и немного инструментовки.
ЕК Вы дирижировали другими симфониями Малера?
АТ Мне доводилось дирижировать произведениями этого великого композитора, но всегда казалось, что я еще не готов прикоснуться к его симфониям, старался идти к этой встрече через произведения Моцарта, Шуберта и Брукнера. Так что это моя первая встреча именно с симфоническим творчеством Малера, и мне всегда хотелось начать это общение именно с Четвертой симфонии. Малер – тот композитор, к которому стремится каждый дирижер и каждый оркестр, потому что, помимо его красочности, использования тембров оркестра, в его музыке заложена огромная философия.
Продолжая разговор о планах, в этом сезоне прозвучит больше европейской музыки, которая так или иначе связана с историей исполнительства БСО. Но также будут исполнены сочинения Шварца, Вайнберга, и мы вместе наконец исполним симфонии Чайковского, которые я намеренно не ставил в наш первый совместный сезон. Если вспоминать о неординарных программах, то впервые за долгие годы прозвучит Реквием Эндрю Ллойда Уэббера.
Краски, динамика, характер звука – эти вещи помогают сделать произведение полноценным.
ЕК Как и где вы откроете сезон?
АТ Первый концерт состоится в сентябре в Большом зале Московской консерватории, где с БСО выступят оперные певцы Владислав Сулимский и Динара Алиева. И у меня возникло желание сделать программу не по стандартной схеме. То есть если у вас Баллада Томского из «Пиковой дамы», то перед этим обязательно прозвучит Интродукция из этой оперы, а если ария из «Евгения Онегина», то в пару с ним поставят Полонез, и так далее.
И мы решили немножко сварьировать и вообще не играть оперную музыку между вокальными номерами. А поставить сочинения Шостаковича, Прокофьева, Стравинского, Бриттена и Малера, которые впишутся в общую канву. Скажем, после вокального номера из «Царской невесты» Римского-Корсакова прозвучит музыка из «Жар-птицы» его ученика Стравинского, которая по стилистике достаточна близка почерку учителя.
ЕК А с чем будет монтироваться Бриттен?
АТ У Бриттена есть сюита «Музыкальные вечера» по фортепианным пьесам Россини. Соответственно, мы возьмем несколько частей и соединим с оперными номерами из опер итальянских классиков. Вот такой ход: выстроить диалог между оперной классикой девятнадцатого века и симфонической музыкой двадцатого. Посмотрим, как отреагируют слушатели. Но мне кажется, что это должно быть как минимум любопытно.
Конечно, было сложно выстроить первый сезон, у меня были переживания, как публика БСО воспримет приход молодого дирижера Арсентия Ткаченко, а уж по сравнению с Владимиром Ивановичем Федосеевым – совсем молодого, будут ли вообще покупать билеты на концерты.
Но не без гордости могу констатировать, что и в прошлом сезоне филармонический абонемент был к началу весь продан, и в целом на наших других концертах я не наблюдал пустых залов. И сейчас филармонический абонемент уже раскуплен. Поэтому, наверное, мы правильно движемся, и люди, привыкшие ходить на программы БСО, как бы приняли меня, всю нашу стратегию и готовы дальше быть с нами, слушать, вникать в то, что мы им стараемся предложить. Если говорить об экспериментах, то я больше могу себе позволить их делать в Новосибирске с Камерным оркестром, где немного другой стиль работы и там естественнее создавать некие творческие лаборатории.
ЕК Мы говорили о глобальном. Но есть еще повседневность. Вот вы мне говорили, что много тратите времени на то, чтобы привести в порядок ноты БСО. А что, собственно, в них не то?
АТ Наверное, не столько привести в порядок, сколько расширить. Стремлюсь идти в ногу со временем. То есть, допустим, если мы берем Моцарта или Бетховена, то я стараюсь играть только по нотам издательства Bärenreiter, чтобы читать нотный текст с правильной штриховой культурой этих композиторов.
ЕК Мы обсуждали стратегию и путь БСО. Нет ли мысли сделать свой фестиваль, чтобы ярче высветить оркестр?
АТ Конечно, мы об этом думаем. Но ищем свой формат, чтобы он не был похож на уже существующие фестивали. У нас с директором оркестра имеется множество разных идей, но дальше все упирается, естественно, в финансирование. Но, безусловно, у БСО будет свой фестиваль! Главное, чтобы не получился набор рядовых концертов – мне хотелось бы выйти за рамки того репертуара, который звучит в сезоне.
ЕК Что вы думаете на тему звукозаписей с БСО?
АТ Для меня это вопрос целеполагания. Если ты решаешься что-то записать, для чего это надо? Чтобы вышел очередной релиз? Считаю, что запись должна стать культурным памятником, чтобы она несла какое-то послание людям.
ЕК Вы, как руководитель федерального оркестра, не думали на тему композитора–резидента? И об исполнении музыки, которая сейчас пишется?
АТ Конечно, эта тема мне близка. В Новосибирске с Камерным оркестром я исполняю довольно много сочинений современных авторов. И в целом поддержка ныне живущих композиторов должна быть кредо любого дирижера. Из ближайших планов: я заказал Антону Танонову, который много писал для Камерного оркестра Новосибирской филармонии, сочинение к юбилею коллектива.
Касательно Большого симфонического оркестра, в течение сезона композиторы к нам довольно часто обращались, но не последний вопрос – где их исполнять? Пока сегодня не все залы готовы взять сочинение современного композитора в свои концерты. Но у меня есть несколько задумок, и мы ведем переговоры с рядом композиторов. Тем более что уже совсем скоро грядет вековой юбилей коллектива, и мне бы очень хотелось, чтобы были написаны сочинения для оркестра к этой замечательной дате.
ЕК Юбилей ведь в 2030 году – вы так заранее строите планы?
АТ Четыре года пройдут быстро, и уже сейчас нужно об этом думать. Согласитесь, что столетие оркестра – очень яркое событие в жизни любого коллектива. Тем более у меня есть пара идей насчет ораториальных опусов, все это требует времени и размышлений. И кстати, поделюсь наблюдением: новации намного сложнее внедрить в Москве, чем в регионах, где публика охотно ходит на самые необычные и нестандартные программы. Стоит взять мое выступление с Госоркестром Республики Татарстан в рамках Органного фестиваля в Казани. Вайнберг, Низамов, Кривицкий, Гедике и Шнитке. Пойди сейчас в Москве и предложи кому-нибудь такую программу в центральные залы. Скорее всего, я получу отказ, если это не в рамках какого-нибудь фестиваля современной музыки. А в Казани был аншлаг. Там все это работает. Поэтому я не удивляюсь, что моим коллегам в других городах нашей страны удается сделать серию сочинений современных композиторов в течении концертного сезона.
ЕК С появлением в вашей жизни БСО, наверное, пришлось расстаться с Театром мюзикла?
АТ Да, к сожалению, пришлось минимизировать мое присутствие. За последний год я продирижировал там три-четыре раза мой дебютный и любимый спектакль – «Преступление и наказание» Эдуарда Артемьева. Но жизнь продолжается, сейчас уже выходят новые спектакли, в которых дирижируют мои молодые коллеги, которые прекрасно справляются уже с новыми премьерами.
Тем не менее я с благодарностью думаю о годах, проведенных в этом театре. Надо понимать, что музыка бывает чуть легче, чуть сложнее, но все равно это театр: ты должен взаимодействовать со сценой, уметь ловить певцов, помнить, где и когда перестановки декораций на сцене. Есть балетные номера, где ты должен попадать «в ногу» танцоров, а не они в тебя. Мюзикл – прекрасная подготовка для будущего оперного и балетного дирижера, жанр, построенный на синтезе всех видов театра. Помимо опыта, Театр мюзикла дал мне возможность работать и тесно общаться с Андреем Кончаловским, Эдуардом Артемьевым, Михаилом Швыдким, Давидом Смелянским и многими другими – где бы еще я смог бы с ними встретиться и общаться накоротке, проводить время в разговорах? Очень интересная работа была с канадским режиссером Себастьяном Солдевилья, который был одним из основоположников «Цирка дю Солей», а потом создал свою собственную компанию «Семь пальцев». Мне кажется, что в нынешнем мире нам не хватает коммуникаций с режиссерами театров, с режиссерами кино, у которых можно было бы перенять некоторые принципы работы с большими группами творческих людей.
ЕК Представился ли случай применить эти знания театральной кухни с БСО?
АТ В этом сезоне мы участвовали в постановке «Обручения в монастыре» Прокофьева, сделанной режиссером Ляйсан Сафаргуловой с Севастопольским театром оперы и балета. И мой театральный опыт помог нам достаточно быстро собрать спектакль. Мы быстро нашли общий язык с Ляйсан, были все время на связи на телефоне, обговаривали характеры персонажей. Я провел спевки, и оркестр довольно оперативно справился с партитурой. Потом музыкантам нужно было привыкнуть к работе в яме, так как премьеру показывали в Театре оперы и балета в Саранске. И, несмотря на опасения, работа получилась потрясающей, яркой и творческой. Помимо качества, оркестр испытал колоссальные эмоции от этой работы: спектакль абсолютно точно должен увидеть каждый. Мне очень близка та интерпретация, которую придумала Ляйсан. Поэтому мы с ней продолжаем общаться, и уже думаем о новых планах, и не только об оперных. Например, думаем, не сделать ли сценическую версию «Казни Степана Разина» Шостаковича или попытаться воплотить в театральном виде Тринадцатую симфонию.
ЕК Тут вас немного обогнал Саратовский театр оперы и балета: на Собиновском фестивале в этом году уже состоялась постановка этой поэмы. Кстати, о Шостаковиче. Все-таки композитор не чужой для БСО – будет ли концерт к его 120-летию?
АТ Да, когда-то БСО участвовал в первом исполнении Пятнадцатой симфонии. А 26 сентября 2026 года нас пригласили сыграть программу из сочинений Шостаковича в «Геликон-опере», где будет большой фестиваль к юбилею Дмитрия Дмитриевича. Я вновь выбрал его Пятую симфонию. Безусловно, в планах у меня стоит по номерам, как мы дальше будем двигаться по исполнению симфоний Дмитрия Дмитриевича. Но Пятую мы играли уже в этом сезоне, и мне хотелось ее еще «докрутить». Также мы в этом концерте исполним фрагменты из музыки к кинофильму «Гамлет» и Первый фортепианный концерт Шостаковича с Екатериной Мечетиной.
ЕК Можно личный вопрос? У нас сейчас довольно многие дирижеры экспериментируют со внешним имиджем. Я так понимаю, что вас это мало интересует?
АТ К сожалению или к счастью – да. Хотя у меня достаточно модных вещей, но на работу я предпочитаю в них не ходить.
ЕК То есть вы бы не пришли в шортах на первое знакомство с БСО?
АТ Это провокационный вопрос, тем более что мое назначение состоялось в январе.
ЕК А в чем вы пришли?
АТ В костюме – у меня такое воспитание. То же самое, как не принято, простите, в шортах ходить в ресторан. Ну да, есть во мне консерватизм, для меня это невозможно. Я приверженец этикета. Кстати, когда оркестр надевал фраки на дневные концерты, то пришлось сделать замечание, что фрак носят после шести, вообще-то. А в два часа лучше выбрать черную рубашку или смокинг.
ЕК А вы ведете соцсети?
АТ Сейчас практически нет, потому что я одно время пытался этим заниматься, но понял, что мне гораздо интереснее провести время с партитурой или с книжкой, чем транслировать, в какую секунду где я нахожусь и что делаю. Хотя понимаю, что для построения личного бренда это, возможно, важно.
ЕК Можно кому-то делегировать, как некоторые известные музыканты делают.
АТ Для этого нужно просто иметь специальный отдел. Опять же, я одно время серьезно изучал менеджмент американских оркестров. Если у нас в административном офисе любого оркестра работает человек шесть-семь, то там – пятьдесят. И функционал строго распределен: один отвечает за внешнюю рекламу, другой – за интернет-продвижение и так далее.
А у нас получается, что есть главный дирижер, директор, еще пара сотрудников и все. И мы пытаемся заниматься всем, кто чем может, чтобы просто успеть сложить это всё в один пазл.
ЕК Есть ли какая-то музыка, которую вы очень хотели бы сыграть, но пока нет оркестра, который готов к этому?
АТ Стараюсь не повторяться и к каждому сезону изучаю новые партитуры: есть много сочинений, до которых у меня не доходили руки или не было настроя. Я, например, очень люблю Четвертую симфонию Шостаковича, но сейчас у меня внутри немножко другой мир, настроение более легкое. Как-то не хочется мне сейчас уходить в этот трагизм, а наоборот – посмотреть на вещи шире, поставить более философские вопросы.
