Азиатская Джоконда Внеклассное чтение

Азиатская Джоконда

К 80-летию со дня рождения певицы Нелли Ли

В молодости свой­ственно искать себе кумира, своего рода ориентир, к которому стремишься в период становления. Когда я начал аккомпанировать певцам, такими для меня стали Михаэль Раухайзен и Джеральд Мур. Помимо того, что они были выдающимися представителями профессии, меня восхищало в них, что даже с возрастом они не теряли ни на йоту в своих качествах, переходя от одного поколения певцов к другому, демонстрируя завидное профессиональное долголетие. Тогда мне это казалось недостижимым, но сегодня, оглядываясь назад, я могу гордо сказать, что по количеству замечательных солистов и по временному периоду творческой деятельности мне тоже удалось многого достичь (естественно, я не претендую на художественные параллели, сравнения с великими коллегами).

Перед моими глазами (вернее, пальцами!) прошла длинная череда солистов: тех, кому мне посчастливилось аккомпанировать, тех, с кем связала меня музыкальная судьба. К сожалению, многих моих партнеров уже нет, и сегодня, когда я думаю о них, ушедших, они предстают предо мной такими, какими я их любил, такими, какими их запечатлела моя память, стоящими на сцене у рояля.

Это произошло в 1988 году. В моей ленинградской квартире раздался телефонный звонок. Звонила Нелли Ли. Она представилась и предложила мне… аккомпанировать ей в концертах в Южной Корее, в рамках культурной программы Олимпийских игр. Конечно же, я несказанно обрадовался: сотрудничество с этой прекрасной певицей показалось мне очень интересным и перспективным. К тому же для меня, страстного болельщика, попасть на Олимпийские игры всегда было вершиной мечтаний.

Надо сказать, к тому времени я стал среди певцов довольно «модным» аккомпаниатором. Победы и лауреатские регалии на международных конкурсах, трехлетняя профессура в Дрездене, совместная работа с Петером Шрайером, Тео Адамом, Галиной Ковалевой, Сергеем Лейферкусом, Владимиром Черновым, Ольгой Бородиной, сестрами Лисициан и многими другими выдающимися исполнителями были тому причиной. Но был и другой аспект: я слыл «выездным». Тогда над всеми нами дамокловым мечом висела опасность быть не выпущенными за рубеж. Синенький международный паспорт с визой на выезд попадал в наши руки только в день отлета, а зачастую уже в аэропорту, и угроза вернуться домой с купленными в дорогу копченой колбасой и консервами реально витала над каждым артистом. Наверняка Нелли Ли, как и любому другому солисту, не хотелось сесть в самолет без невыпущенного аккомпаниатора.

Так я познакомился с Нелли — певицей, при воспоминании о которой сердце наполняется теплом. Женщина удивительного обаяния, изысканности и красоты, тихой речи и внутреннего такта, Нелли не только тихо говорила, но и умела тихо петь, что являлось тогда исключением в громкозвучащем вокальном ландшафте. К тому же она превосходно пела на иностранных языках, что тоже встречалось тогда достаточно редко. Мы выстроили программу, договорились о репетициях и немедля начали интенсивную подготовку к экзотической поездке, до конца так и не веря в ее реальность.

Советская Конституция 1977 года торжественно провозгласила рождение новой исторической общности — советского народа. Честно говоря, я не знаю никого, кто бы тогда вчитывался и анализировал текст конституции (заботы о хлебе насущном и проблемы быта занимали нас много больше), но с одним из реальных доказательств существования этой общности я воочию столкнулся, познакомившись с Нелли. Кореянка с ветвистым генеалогическим древом, она родилась и выросла в Советском Союзе и ни слова не говорила по-корейски, не была знакома с культурой предков. Русскоязычная среда, характер и содержание нашего обучения практически исключали это.

Нелли Ли и Семен Скигин во время предолимпийской подготовки

Мой нынешний консерваторский класс в Берлине состоит на треть из корейцев. Корейцы прилежны, обязательны и слывут среди музыкантов «азиатскими итальянцами» (вот она, музыкальная генетика Нелли!). Но тогда, до нашей поездки, я сталкивался с представителями этого народа только… на рынках, где они предлагали отведать традиционные яства и не показывали разочарования, если этим и ограничивалось твое посещение, чем разительно выделялись в атмосфере царившего вокруг хамства. Корейцы, как и все азиаты, очень сильны ментально. Мимика улыбки делает их глаза более узкими — вот почему лица азиатов мы изначально воспринимаем как приветливые и «улыбчивые». Но это ощущение обманчиво: иногда, в одно мгновение, их взор будто холодеет, и приветливые секунду назад глаза словно ранят вас взглядом, как острием стального клинка. Я это не единожды наблюдал. У Нелли генетика этого феномена оказалась стертой: я никогда не видел ее ни агрессивной, ни озлобленной. Она не могла ни ранить, ни обидеть, ни нанести душевное увечье. Скорее из ее глаз могли потечь слезы.

Перенесусь вперед, к нашему концерту в Сеуле. Нелли поставила перед собой задачи, далеко выходящие за рамки обычного концертного исполнительства. Она боролась за самоутверждение, доказывала свою художественную самобытность, равноправие своего изысканного камерного искусства с «громогласным» оперным пением ее коллеги, певицы Людмилы Нам, которая тоже вместе со своим аккомпаниатором входила в нашу небольшую советскую делегацию и уже успешно выступила с сольным концертом. Но главное, она декларировала свою корейскую суть. Попав в Корею, она словно вновь родилась. Родилась кореянкой.

Уже в начале концерта публика попала под обаяние ее искусства, и реакция зала превзошла все наши ожидания. Каждый романс встречали столь горячо, что на Après un rêve Габриэля Форе она… заплакала и во время аплодисментов, отвернувшись от зала, смахнула слезу. Под маской легкости и непринужденности скрывалось колоссальное напряжение, и в антракте у Нелли началась сильная мигрень. На помощь пришла корейская медицина, которая блистательно доказала свою чудотворность: десять минут точечного массажа поставили ее на ноги. Во втором отделении по моему настоянию Нелли вышла на сцену в корейском национальном одеянии — длинном, ярком, «колоколообразном» платье. Зал взорвался овациями.

На бис мы подготовили две корейские народные песни, она пела их по нотам. Ирония судьбы: для кореянки петь по-французски или по-итальянски было намного легче, чем на языке ее предков, и мы решили не рисковать. Успех был огромный. Зал встал. Битва за поставленные цели была блистательно выиграна. А победительница, подлинно корейская певица Нелли Ли, стояла на сцене и под гром оваций плакала.

Иногда судьба играет с нами в неожиданные игры. Нелли Ли после многочисленных просьб со стороны Южной Кореи (как нам стало известно позже) была выпущена туда главным образом с идеологической миссией — представлять счастливое корейское население многонациональной Страны Советов. Теоретически эта миссия изначально была обречена на провал, но, всем на удивление, была блистательно выиграна абсолютно аполитичной Нелли благодаря ее потрясающему искусству и удивительным человеческим качествам. После сеульского концерта имя Нелли стало известно всей Южной Корее, и даже сегодня, рассказывая моим студентам, что я был аккомпаниатором Нелли Ли, я поднимаюсь в их глазах на этаж выше: Нелли знают и чтят до сих пор!

В Корее нашей главной опекающей стороной стал крупнейший газетный концерн страны. Каждый день газеты повествовали, как живет, чем занимается Нелли Ли. Ее портреты не сходили с газетных страниц. Я наслаждался пребыванием в Корее — такого приема мне тоже еще никогда не оказывали! Нас баловали в гостиницах номерами «люкс», изысканные приемы следовали один за другим, мы переезжали между городами в лимузинах с полицейским эскортом мотоциклистов с проблесковыми маячками, Нелли повсюду сопровождали секьюрити, за каждым из нас был закреплен автомобиль с шофером в костюме с галстуком и в белых перчатках, который был готов возить нас денно и нощно. Наверное, так чувствуют себя голливудские звезды!

Органный концерт, за органом — Сергей Мальцев

Однажды, отправившись за сувенирами, мы зашли в большой универмаг. Чтобы не быть узнанной, Нелли надела большие черные очки и повязала на голову платок, низко спустив его на лоб. Но не ­тут-то было! Стоящий у входа менеджер с воплями «Нелли Ли! Нелли Ли!» бросился к ней, и через минуту мы сидели в кабинете директора. После традиционного чаепития мы были отпущены с настоятельным требованием выбрать себе подарок, «любой, какой захочется!».

Концерны и фирмы, университеты и консерватории (а их только в Сеуле, кажется, девять) стояли в очереди, чтобы пригласить на прием Нелли Ли, одаривая ее (и меня за компанию!) дорогими подарками. Так, национальное платье для сеульского концерта тоже было не куплено, а подарено (что было очень кстати — денег у нас совершенно не было!). Известный во всем мире модельер Андре Ким (корейский Версаче, как его называли) специально пошил для Нелли и подарил ей два концертных платья. Мы были обречены только на одно поражение — перед нами маячил гигантский перевес багажа в обратном полете. Спасение пришло в последнюю минуту: фирма Samsung, подарив нам по телевизору и видеомагнитофону (что было тогда невообразимой роскошью!) одним махом оплатила и сумасшедший перевес багажа. Конечно же, Нелли была достаточно известна в Ленинграде, но по пересечении корейской границы она словно одним взмахом крыла вознеслась на недосягаемые досель вершины почитания и восхищения.

Вспоминается еще один почти курьезный случай. Хозяин газетного концерна пригласил Нелли и меня на обед. Казалось, нас уже нечем было удивить. К тому времени я почти привык есть палочками. Кстати, это оказалось не так и просто — на приемах высшего уровня сервируют на редкость скользкими серебряными или золотыми (!) палочками. После них обычные, деревянные, кажутся словно покрытыми слоем клея. Не счесть, сколько пар брюк я загадил, пытаясь хоть ­что-то съесть с помощью этих ювелирных чудес! Но заботливые хозяева всегда спасали меня с помощью экспресс-­химчистки и на следующее утро поставляли мне чистую одежду для следующих надругательств.

Ресторан был на удивление невелик. Вернее, очень мал: одна комната площадью примерно в двадцать квадратных метров. Небольшой стол с камином-­грилем посередине. Едоков было за ним всего пять: Нелли со мной, переводчик и газетный магнат с помощником. Особенностью этого эксклюзивного (как нам пообещали) ресторана было то, что готовили и обслуживали гостей только хозяйка-мать и ее дочь. Но главным было не это. Нужно было лишь открывать рот, жевать и глотать потрясающе вкусную еду: мама кормила Нелли, а дочь — меня! Последний раз я наслаждался такой процедурой принятия пищи в возрасте полутора лет!

Каждый человек являет собой целый комплекс различных качеств. Моя дорогая Нелли удивляла не только ярким талантом, но и ­какой-то оглушительной жизненной непрактичностью. Ярким примером тому стало наше возвращение из Кореи. Гонорары за концерты, сказочные тридцать тысяч долларов, мы должны были отдать Госконцерту, оставив себе лишь суточные (кажется, восемь долларов в день). Нелли «умудрилась» перед полетом положить эти деньги в чемодан и сдать его в багаж. В Шереметьево по прилету мягкий чемодан Нелли (конечно же!) вспороли и украли большую часть содержимого, лишь случайно не добравшись до денег. Иначе, возвращать бы ей всю жизнь долг в оглушительном обменном эквиваленте, о котором нас предупреждали при инструктаже перед поездкой! «Со мной всегда ­что-то случается!» — с улыбкой сетовала она. Воистину, у нашей Епиходовой кии ломались непрестанно!

Последний раз мы виделись летом 2015 года. Нелли зашла после концерта в Малом зале филармонии ко мне за кулисы. Мы обнялись. Казалось, годы совершенно не тронули ее. Элегантная, стройная. Моя прежняя Нелли. Мы договорились в следующий раз обязательно встретиться, пообщаться. Назавтра я улетел. Следующего раза не стало.

Перед моими глазами стоит лицо Нелли. Мне всегда казалось, оно светится матовым, фарфоровом светом, излучает ­какую-то загадочную недосказанность. Азиатская Джоконда. Она была особенной во всем. В ее речи в конце каждой фразы мне чудился вопросительный знак. Даже после восклицательного. Закрыв глаза, я слышу ее дивный голос, неторопливое течение ее речи.

Пусть эти строки станут, Нелли, моим последним ответом на твой навсегда повисший в воздухе вопросительный знак.

Музыка во флаконе Внеклассное чтение

Музыка во флаконе

Три парфюмерных бренда, созданных специально для страстных меломанов

Симфония тысячи ароматов Внеклассное чтение

Симфония тысячи ароматов

Джордж Уильям Септимус Пиесс и его «парфюмерные симфонии»

Эта удивительная Frau Kammersängerin Ludwig Внеклассное чтение

Эта удивительная Frau Kammersängerin Ludwig

Криста Людвиг в воспоминаниях пианиста Семена Скигина

Фортепианные игры в русскую рулетку Внеклассное чтение

Фортепианные игры в русскую рулетку

Steinway, Yamaha, С. Bechstein – о многокрасочном мире роялей и исторических инструментах рассказывает пианист Семен Скигин