Книги
В шестидесятые годы Элизабет Уилсон была студенткой Московской консерватории по классу Мстислава Ростроповича. Она прекрасно владеет русским, хорошо знает реалии советской жизни и выступает не только как концертирующая виолончелистка, но и как автор книг о музыкальной культуре советской эпохи. Ее самый значительный труд, Shostakovich: A Life Remembered (London, 1994), вышел в русском переводе под заглавием «Жизнь Шостаковича, рассказанная его современниками» (СПб.: Композитор, 2006); в том же 2006 году в Лондоне было опубликовано второе, расширенное издание этой работы объемом в 632 страницы убористым шрифтом. Перу Уилсон принадлежит также книга о ее учителе (русский перевод: «Мстислав Ростропович. Виолончелист, учитель, легенда», М.: Эксмо, 2011). Книга о Юдиной (Wilson, Elisabeth. Playing with Fire. The Story of Maria Yudina, Pianist in Stalin’s Russia) была выпущена издательством Yale University Press в 2022 году.
Оригинал книги – объективная, добросовестно документированная, подробная биография выдающейся пианистки и уникальной в своем роде самоотверженной творческой личности. Должное внимание уделено знаменитым и менее известным людям, сыгравшим роль в ее жизни. Разъясняются особенности музыкальной, политической и повседневной жизни в СССР, неизвестные или непонятные западному читателю. Определенное место посвящено развенчанию популярного апокрифа о своеобразном общении Юдиной со Сталиным в связи с ее интерпретацией Двадцать третьего концерта Моцарта. К основному тексту прилагается дискография пианистки.
В оригинальной версии труда Уилсон встречаются фактические неточности и сомнительные утверждения. Так, на с. 116 Георг (пока еще не Жорж!) Себастьян 1930-х годов назван «французским дирижером венгерского происхождения» – между тем «французским» и «Жоржем» он стал только после войны; на с. 125 Лазарю Кагановичу присвоена несуществующая должность Party Commissar; на с. 146 утверждается, будто в 1937 году Шостакович попросил Яворского дать ему частные уроки композиции (откуда взята эта информация???); Николай Заболоцкий был арестован не в 1936-м, как сказано на с. 245, а в 1938 году; упомянутый на с. 263 Polish musicologist Alexander Jackowski в действительности был известным антропологом и этнографом; «Советская музыка» на с. 317 названа «ленинградским журналом»… Встречаются ошибки при воспроизведении имен собственных: Валериан Богданов-Березовский назван Валентином, фамилии известных дирижера, музыковеда, переводчика и пианистки переданы как Saradzayev, Ruchevskaya, Lodzinsky и Gornastaeva… Но в целом труд Уилсон достойно выполняет свою задачу: вводит читателя, владеющего английским языком, в мир Юдиной, дает представление о свойствах ее индивидуальности и об особенностях ее искусства, обрисовывает условия, в которых ей приходилось осуществлять свою культурную миссию. Нелепый подзаголовок книги, по-видимому, продиктован маркетинговыми соображениями издательства.
Отечественная литература о Юдиной весьма объемна, и книга Уилсон, строго говоря, не вносит в нее ничего нового. Тем не менее идея перевести ее на русский имела смысл, поскольку информация, рассеянная по множеству источников, собрана здесь воедино и представлена в компактной, легко обозримой форме. Однако русскоязычная версия книги получилась неудовлетворительной.
Самую, так сказать, читабельную часть рецензируемого издания составляют отрывки из писем Юдиной и ее корреспондентов, из воспоминаний ее современников и из периодической печати. Они цитируются по русскоязычным оригиналам и, соответственно, их стиль не испорчен посторонним вмешательством (впрочем, фрагменты из дневника Прокофьева на с. 140 даны в переводе с английского, и это сразу чувствуется даже без сверки с оригиналом). Что касается работы переводчицы и редакции, то она явно выполнена наспех, по принципу «и так сойдет». Большие и малые стилистические огрехи и неточности, вызванные непониманием нюансов оригинала, чрезмерным буквализмом перевода, переводческой отсебятиной и элементарной невнимательностью, встречаются буквально на каждой странице, порой неоднократно.
Компетентные переводчики и редакторы подобной книги обязаны, во-первых, иметь хотя бы приблизительное представление об упоминаемой в ней музыке и, во-вторых, обращаться к энциклопедиям и справочникам, если им что-то неизвестно или не вполне понятно. Составленный мной обширный (но все равно далеко не полный) перечень откровенных «ляпов» доказывает, что те, кто готовил данное издание к печати, беззастенчиво пренебрегли обоими требованиями. Ограничения объема не позволяют привести этот перечень целиком. Я готов предоставить его по первому требованию любому желающему, а здесь ограничусь несколькими особенно курьезными примерами.
С. 221: Б. Яворский посвятил один из своих семинаров «воспоминаниям Листа об опере Моцарта “Дон Жуан”».
С. 254: «В душераздирающей второй половине аndante sostenuto [Сонаты B-dur Шуберта] Юдина берет новый взволнованный темп в мажорной части» (оригинал: «Еще трогательнее вторая часть, Andante sostenuto; в ее мажорном среднем разделе Юдина ускоряет темп»).
С. 263: «Несмотря на мастерство Юдиной в полифонии, ее игра иногда могла увести слушателя в сторону» (оригинал: «Несмотря на мастерское владение полифонией, Юдина порой допускает ошибки»).
С. 263, о прослушивании Прелюдий и фуг Шостаковича в Союзе композиторов: «…обычная процедура допуска к публикации и комиссионному сбору» (оригинал: «…привычная практика, открывающая путь к публикации и к выплате авторского вознаграждения»).
С. 287: «Блестящие, интеллектуально аргументированные интерпретации Гульда “Искусства фуги” Баха и вариаций Гольдберга».
С. 343: «Ее первой публикацией в 1965 году стала “Интерпретации симфоний Бетховена”, перевод с немецкого Феликса Вайнгартнера».
Ныне переводы часто делаются с помощью искусственного интеллекта, и в этом нет ничего зазорного: использованный со знанием дела, ИИ, безусловно, полезен. Что же касается данного перевода, то возникает впечатление, что в процессе работы над ним использовалась некая давно устаревшая программа. Современные ИИ никогда бы не допустили большей части замеченных мной ошибок. Спасибо хоть за то, что фамилии Лозинского и Горностаевой воспроизведены правильно.
Но у рецензируемого издания есть и другой, на мой взгляд, еще более серьезный дефект. Это совершенно неоправданные, я бы даже сказал постыдные, искажения оригинального текста, сделанные явно из перестраховочных соображений. В двух случаях они вызваны малопонятным в наши дни стремлением снизить градус авторского отношения к сталинизму. На с. 224 о голоде в блокадном Ленинграде сказано так «политкорректно», как только возможно: «[Ольга] Фрейденберг считала, что проблема голода отчасти была вызвана равнодушием и бóльшим вниманием советского правительства к событиям в центральной части фронта. Она также помнила враждебность Сталина к довоенному руководству Ленинграда». В оригинале (с. 181) о том же сказано совсем другими словами: «По мнению Фрейденберг, проблема голода возникла отчасти по вине безразличного советского руководства. Враждебность Сталина к Ленинграду была общеизвестна». Пассаж о Тринадцатой симфонии Шостаковича на с. 334 выглядит так, словно он прошел через хрущевско-брежневскую цензуру: «[Юдина была потрясена] яростным осуждением композитором антисемитизма и фашизма, уничтожающих еврейский, русский, украинский народ». Сравним это косноязычие с оригиналом (с. 269): Юдина была потрясена «страстным протестом композитора против антисемитизма и человеческих страданий, причиненных сталинскими репрессиями». Еще одно абсолютно бессмысленное искажение оригинала допущено на с. 292. Здесь цитируется суждение Юдиной о безымянном «директоре Ленинградской филармонии» как о «зазнавшемся неврастенике». Между тем в оригинале (с. 236) черным по белому написано, что речь идет о Евгении Мравинском, и приводится другое, не менее хлесткое юдинское высказывание об этом, безусловно, выдающемся, но почему-то не поладившем с Юдиной дирижере. С какой стати было решено купировать этот пассаж? Неужели он способен испортить репутацию Мравинского или бросить тень на моральный облик Юдиной? Как согласуются подобного рода вмешательства с принципом уважения к авторскому праву и с элементарной книгоиздательской моралью, не позволяющей цензурировать текст без согласия автора? Вопросы – риторические.
Резюмирую. Книга Playing with Fire – не лишенный недостатков, но в целом полезный и относительно надежный источник сведений об одной из самых масштабных, ярких, многогранных, можно сказать, героических фигур на музыкальной сцене советской эпохи. Будь эта книга нормально переведена и отредактирована, ее вполне можно было бы выпустить в серии «Жизнь замечательных людей». Между тем ее русскоязычный вариант, «Играя с огнем», – низкокачественный продукт, свидетельствующий о профессиональной несостоятельности ответственных за его производство.
Элизабет Уилсон. Играя с огнем. История Марии Юдиной, пианистки сталинской эпохи. – Перевод с англ. Ю. Лукашиной. – М.: Эксмо (проект TRUESTORY. Книги, которые вдохновляют), 2026. – 432 с.
