Беспечный бадминтон События

Беспечный бадминтон

В Театре имени Наталии Сац состоялась российская премьера оперы Филипа Гласса «Жестокие дети» с маркировкой 16+: это единственный спектакль в афише, на который действительно не стоит приходить с маленькими детьми.

До сих пор оперы Гласса ставились крайне редко, в России же это и вовсе случилось лишь однажды, когда в Екатеринбурге была поставлена опера «Сатьяграха» – одна из частей трилогии-­приношения великим мира сего. Вторая знаковая трилогия Гласса, в которую помимо «Жестоких детей» входят «Орфей» и «Красавица и чудовище», посвящена куда более болезненным формулам человеческого существования. Утонченный фантасмагорический роман Кокто обладает вторичными свой­ствами по отношению к остальному его творчеству, полному неразгаданного томления, инцестуальных мотивов и различных форм перверсивного поведения. Здесь довлеют мистические пространства и декадентская сюжетика, а в главной роли предстает «комната» подростков, пространство невысказанного и инфернального, некая камера-­лабиринт, по четко очерченным траекториям которого перемещаются лишенные собственной воли герои.

Камерная площадка Малой сцены преобразована сценографом Ксенией Перетрухиной в белоснежное, напоминающее современную арт-галерею пространство – оно структурируется белоснежной меблировкой: ледяные чугунные ванные (отсылка к культовой ленте Бертолуччи «Мечтатели»), ледяные же кровати, между ними по диагонали – три фортепиано. Гласс это пространство исподволь зреющей подростковой чувственности сакрализирует и выводит на уровень высокой греческой трагедии, мифологизированной притчи. Паттерны агрессивной музыкальной ткани оформляют текст Кокто таким образом, что характеры героев укрупняются, и они становятся подобны неким бесполым титанам. Двое близнецов, Элизабет и Поль, блуждающие на границе яви и сна, не готовы к вторжениям из внешнего мира, посягающим на их идентичность, в связи с чем и происходит трагическая развязка: декадентство перерастает здесь самое себя.

Музыка, выходящая за рамки характера кинематографического саундтрека, несет печать высокого качества. Ткань ее строится на бесконечном перетекании из одного метроритмического и тонального паттерна в другой, и реализуется она преимущественно с помощью использования крупной фортепианной техники, с которой исполнители под руководством дирижера Алевтины Иоффе справились блестяще. Вокализация Гласса изощренна: безусловно, отдельно стоит упомянуть исполнительницу роли Элизабет (Мария Деева) – тонкую, характерную, суховатую, компилирующую в облике угловатую античувственность и сносящую все вокруг энергетику. Она – настоящее чудовище, в результате интриги которого жизни троих невинных людей во главе с ее братом-­близнецом Полем (Андрей Юрковский) оказались разрушенными до основания.

Бесконечное взаимодействие героев поставлено режиссером Георгием Исаакяном тонко и уместно, метафорические находки вроде воланов, которые одновременно и души героев, и их невинность, и снег, – просты и изящны. В кульминации оперы, когда интрига Элизабет раскрывается, девушка буквально стегает мир вокруг себя ракеткой, превращая манипуляцию чувствами в чудовищный, беспечный бадминтон, в котором на каждый удар роково гаснет свет. Опера исполняется на французском языке, поясняющие же вставки из либретто между действиями читаются на русском; и только лишь эта небольшая деталь (помимо, быть может, электронного звучания пианино, несколько нивелирующего возможности инструментовки Гласса) напоминает о том, что постановка является для театра экспериментальной.

Открытая дверь События

Открытая дверь

Гнесинские композиторы представили программу «Диалоги»

Большая победа маленьких артистов События

Большая победа маленьких артистов

Всероссийский юношеский симфонический оркестр отметил десятилетие

Зажечь звезду События

Зажечь звезду

Премию «Легенда» вручили в Бетховенском зале Большого театра

Черевички, мамонт и русалка События

Черевички, мамонт и русалка

В Екатеринбурге поставили редко звучащую оперу Чайковского