Блаженство и страданье События

Блаженство и страданье

Мариинский театр привез «ПарсифалЯ» в концертном исполнении в «Зарядье»

Не каждый причастится Святых Даров, узрит Чашу Грааля. Не каждому по силам принять вызов «торжественного, священного сценического действа» (как определил «Парсифаль» сам Рихард Вагнер), прожив его одним духом, в один вечер, до конца.

Во всяком случае, когда из зала, сперва робкими одиночками, а затем и стройным потоком, стали убывать слушатели, сердце наполнялось досадой меньше, чем христианским состраданием. А в памяти возникала главка из «Хроники моей жизни» Стравинского, и виделся силуэт Игоря Фёдоровича, неподвижно застывшего в скрипучем кресле на байройтском представлении «Парсифаля» в 1911 году, и слышались его слова: «Скорее бы окончилось действие, и прекратились мои мучения». Но почему-то все же не хватало призывной фанфары, возвестившей бы о начале мистерии, строгой тишины вместо аплодисментов, даже издающего треск стула вместо комфортных, принимающих любой уклон, кресел «Зарядья». Потому что «Парсифаль» в самом деле ждет немалого труда души и тела, но вознагражденный за усилие терпеливый слушатель, рано или поздно, но уж непременно скажет самому себе: «Блаженство то страданье…», подобно главному герою оперы.

У героев этого концертного исполнения во всех смыслах есть имена. Солисты Мариинского театра – Михаил Векуа (Парсифаль), Алексей Марков (Амфортас), Юрий Воробьёв (Гурнеманц), Михаил Петренко (Клингзор), Владимир Феляуэр (Титурель) и дебютантка в партии Кундри, солистка театра и выпускница Академии молодых певцов Юлия Маточкина – предприняли поистине героическое усилие, с профессиональным достоинством преодолев пятичасовой марафон.

Подробный рассказ об этом разумнее услышать от моих коллег, ценителей вокального искусства. Я же, вслед за Чайковским, вижу в вагнеровских музыкальных драмах прежде всего великие симфонические партитуры. Сольные и хоровые партии «Парсифаля» мне интересны красками, которые Вагнер группирует на полотне, выстраивая своеобразную драматургию: первое отделение – басо-баритоновый фундамент, второе – первенство сопрано с тенором, третье – сочетание высоких и низких голосов. Меня занимает синтез вокальных тембров с тембрами инструментальными и то, как синтез этот реализовал Валерий Гергиев.

Конечно, оркестр Мариинского театра в руках маэстро стремится к европейским оркестровым стандартам и успешно соответствует им: прибранный компактный звук, ясность и некоторая однородность партитурной вертикали. Все это отлично отвечало оркестровке «Парсифаля», характерному для нее мягкому свечению высоких тембров, где даже басовая основа делается воздушнее и легче.

Поначалу казалось, что вступления отдельных инструментов и групп несколько небрежны, имеют рваные края, но потом это ушло. Вскоре сама музыка себя заколдовала. Да и мне, воспитанной на великих вагнеровских записях Шолти, нужно было привыкнуть, потому что у Шолти – всегда определенная атака (именно атака!) вступлений, широкий осязаемый звук, и каждая новая кульминация ждет не дождется своего часа, чтобы сменить прежнюю, забравшись на еще большую экспрессивную волну. У Гергиева иначе. Его стиль – зыбкое мерцание, неясные, словно растушеванные переходы, приглушенная динамика. Но зато кульминации рождались энергией разрыва долго сдерживаемой материи, раздвигали полюса регистров, обегая кольцо слушателей, воспламеняли нас. И каждый в те минуты мог присягнуть вагнеровскому гению, приняв: «Познанья свет и состра­данья мощь!»

Без страха смотреть на небо События

Без страха смотреть на небо

На Камерной сцене Большого театра представили «диалог» двух опер послевоенного времени

Пасха. Классика. Туризм События

Пасха. Классика. Туризм

С 1 по 9 мая в Ярославле прошел ХIII Международный музыкальный фестиваль Юрия Башмета

На тихом морском берегу События

На тихом морском берегу

Владимир Юровский приурочил фестиваль к 50-летию со дня смерти Игоря Стравинского

Второе рождение Александра Невского События

Второе рождение Александра Невского

На фестивале Юрия Башмета в Ярославле отпраздновали 800-летие Александра Невского