Болид над Ереваном

Два дня – два зала – две непохожие друг на друга программы. И два совершенно разных, но таких по-армянски горячих приема.

Первый вечер – в посольстве России. Зал камерный, человек на триста. Как сказал мне посол Сергей Копыркин, это одновременно «и кино-, и конференц-, и концертный зал». Перед худруком Челябинского оркестра Алексеем Рубиным стояла непростая задача: придумать что-то эдакое, необычное для акустически сложного зала, притом не для целого оркестра, который не смог бы разместиться на небольшой сцене, а для отдельных его частей. И дирижер решил продемонстрировать возможности разных оркестровых групп, предложив компактный, но запоминающийся треклист. Струнные сыграли хиты: первую часть «Маленькой ночной серенады» Моцарта, «Лето» («Грозу») из «Времен года» Вивальди и две части сюиты Грига «Из времен Хольберга» (Арию и Прелюдию). Медь представила «Вакханалию» из оперы Сен-Санса «Самсон и Далила» в аранжировке концертмейстера группы тромбонов Марии Горячёвой (она же и солировала). А деревянные духовые в ансамбле с валторнами, виолончелью и контрабасом исполнили Серенаду Дворжака – симпатичный, полный юмора кунштюк, вдохновленный, как считается, Серенадой для духовых Моцарта (кстати, именно «дерево», на мой взгляд, наиболее гармонично вписалось в скромную акустику зала). Придумка худрука аудитории, что называется, «зашла». Соорганизатор гастролей, известный скрипач Карен Шахгалдян остался весьма доволен: «Увидеть и услышать оркестр, разобранный, как конструктор, было очень интересно. Все, с кем я потом общался, отметили прекрасную ансамблевую игру», – сказал он. 

Вообще, концерты в посольстве штучны, долгожданны. Собственно, это не просто концерты, а, по словам Сергея Копыркина, «хорошая возможность пригласить тех людей, с которыми мы дружим, которым дорога российская культура». Важнейшая часть таких вечеров – неформальное общение после концерта, тем более что публика сюда приходит особая, избранная: представители властных структур Армении, аккредитованных дипмиссий и международных организаций, творческая интеллигенция, священнослужители, наши соотечественники. «Словом, все, для кого российско-армянские отношения – большая ценность, то, что надо беречь и развивать», – подчеркнул посол.

На следующий день оркестр уже в полном составе (а в Ереван приехали 90 музыкантов с Южного Урала) дал симфонический концерт в главном концертном зале армянской столицы – имени Хачатуряна. Зал роскошный, просторный – на 1300 мест, с прекрасной акустикой и богатой афишей: в ближайшие месяцы здесь выступят пианисты Григорий Соколов, Бехзод Абдураимов, наши Ева Геворгян и Александр Малофеев. Но пока в самом зале сезон еще толком не начался: в теплое время года концерты в основном проходят на крыше, и, например, прямо на наших глазах туда краном поднимали рояль. Так что вечер челябинского оркестра стал некой увертюрой к осеннему сезону.

Программа – двухчастная: Чайковский – в первом отделении, Прокофьев – во втором. Весьма символично, особенно если вспомнить слова Валерия Гергиева о том, что Сергей Сергеевич – это Петр Ильич ХХ века. Начали с Первого фортепианного концерта Чайковского с солистом – триумфатором первого рахманиновского конкурса Александром Ключко, который продемонстрировал блестящую форму. В отличие от оркестра пианист выступает на этой сцене не впервые, и она ему давно приглянулась. О «Стейнвее», на котором он играл, Александр отозвался как об «инструменте, требующем определенных усилий при игре с оркестром». Объяснил тем, что в этой акустике «рояля немного маловато по звуку, но играть всё равно очень приятно, тем более что здесь такая горячая публика». Что касается публики – соглашусь: энтузиазм ее был велик, несмотря на некий дискомфорт из-за сломанного кондиционера и в самом прямом смысле жаркой атмосферы. Но по поводу баланса с оркестром позволю себе с пианистом поспорить: он был практически идеальным, хотя, возможно, и в самом деле это результат особых усилий? Как знать… Первый концерт Чайковского здешняя публика любит, в Ереване он звучит довольно часто: недавно, к примеру, его играл Михаил Плетнев, причем в авторской редакции. Ну а на бис Александр сыграл до-диез минорный Ноктюрн Чайковского – маленькую радость для публики, которую она встретила могучими овациями.

После антракта – Прокофьев, который в Ереване, конечно же, более редкий гость, чем Чайковский, а его Пятая симфония, которую привезли челябинцы, и подавно. Когда она звучала здесь последний раз, не могли вспомнить даже местные музыканты. Тем более точным показался этот выбор Алексея Рубина: партитура прозвучала полнозвучно, ярко и свежо. Более того, казалось, она написана именно для этого зала, для этой акустики – настолько впору они ей пришлись. Мне представилось, что аудитория была поражена красотой прокофьевской музыки, которую будто слышала впервые. После Пятой оркестр не отпускали, аплодировали стоя, и худрук челябинского оркестра неожиданно обратился к залу по-армянски: «Барэв дзес, шноракалуцюн» («Բարև ձեզ, շնորհակալություն…»)… Все страшно оживились, заулыбались… — «Что он сказал?» — спросила я у слушательницы, сидевшей рядом. — «Здравствуйте, спасибо». Моим переводчиком оказалась мама известного армянского шоумена Гарика Мартиросяна, большая поклонница классики, как, впрочем, и ее сын. Говорят, весной, на концерте к 135-летию Прокофьева, Гарик буквально «порвал» этот же зал, выступив в роли рассказчика в сказке «Петя и волк». Его маме выступление челябинцев так понравилось, что она несколько раз поблагодарила за него меня — видимо, решила, что раз я из России, значит, причастна к организации гастролей.

Тем временем грянули бисы, один эффектнее другого: Марш из оперы Прокофьева «Любовь к трем апельсинам» и Лезгинка из балета Хачатуряна «Гаянэ». Оба шлягера прозвучали настолько темпераментно и виртуозно, что в финале зал уже стонал от восторга. Карен Шахгалдян, который знает челябинский оркестр с самого его создания в 2019 году и много играл с ним раньше, сказал мне, что теперь «коллектив просто не узнать, и блестящий ереванский концерт тому подтверждение».

Между тем коллектив уже готовится к открытию домашнего сезона, центральным событием которого станет презентация Челябинска как культурной столицы России – 2027 на сцене столичного «Зарядья» в январе. Алексей Рубин поделился со мной концепцией этого вечера. Вначале — Третий фортепианный концерт Прокофьева с Денисом Мацуевым. Тут все символично: и Прокофьев, ставший для города, и прежде всего для самой Челябинской филармонии, гением места, и маэстро Мацуев — отец-основатель оркестра. Затем «Шехеразада» Римского-Корсакова, тоже с подтекстом: тут важна восточная тема, ведь, по некоторым данным, Челябинск был частью «Великого шелкового пути», на его гербе даже изображен верблюд как символ торговой значимости города… К тому же в Челябинской области живет много мусульман, и рядом граница с Казахстаном. Ну а в финале — мировая премьера от молодого композитора, участника проекта «Курчатов-лаб» Лукаса Сухарева, написавшего для оркестра уже две пьесы. «Новое, специально заказанное произведение будет называться “Болид”, – рассказал Алексей Рубин. – Как известно, это небесное тело с очень ярким свечением, которое летит с огромной скоростью. Болидом был знаменитый челябинский метеорит, наш оркестр – тоже в каком-то смысле болид: вспышка, свет, высокая скорость… Нам это созвучно».