Больше, чем опыт События

Больше, чем опыт

Второй исполнительский практикум МАСМ прошел в ГРАУНД Солянке

«Тебе ведь явно нравится этот звук, когда ты берешь его», – подмечает куратор, обращаясь к кларнетистке во время репетиции. «Ну да, – признается она, – у меня на лице, что ли, написано?». Написано. По лицам студентов легко угадывается, что играть современную академическую музыку им интересно, что учиться этому – хочется, и что все идет лучшим образом.

В нынешнем году на участие в проекте Московского ансамбля современной музыки пришло около девяноста заявок со всей страны, в два раза больше, чем в прошлый раз. Практикум длился всего неделю, за которую четырем десяткам приглашенных студентов – исполнителям на флейте, кларнете, скрипке, альте, виолончели и фортепиано – нужно было привыкнуть примерно ко всему: к Москве, что теперь нехлебосольна, к плотному расписанию, к легендарным преподавателям и друг к другу. На четвертый день, сев за пульты и приготовившись учить Первый струнный квартет Пендерецкого, они робко познакомились, а уже на седьмой исполнили его на финальном концерте. Всего таких подытоживающих концертов было три, так что за короткое время предстояло и притереться, и программу отрепетировать, и, кроме того, успеть на лекции. Вообще, показательно, что в практикум вошла теоретическая часть, и что провели ее именно композиторы, ведь для современной академической музыки интеллектуальное осмысление имманентно. Александр Хубеев рассказал о разных традициях нотной записи, Николай Хруст – об истории электроакустической музыки и ее месте в современной мультидисциплинарной композиции, а Владимир Горлинский на примере собственных сочинений размышлял о способности и неспособности нотного текста фиксировать композиторскую идею. Горлинский же провел и любимую студентами часть практикума – занятия импровизацией. Звон цепей, шуршание бумаги, стук теннисных мячиков, движение ножа по струнам гитары, всполохи голоса и инструментов, прыжки перформера и вторжение звуков стройки за окном – все это сливается в хаотичный шум, но после вслушивания начинает обретать черты формы. И тут опять же важно композиторское руководство, которое, как сказала директор ансамбля Виктория Коршунова, «не позволяет импровизации превратиться в капустник».

«Маленькая концертная импровизация» завершила первый «отчетный» вечер в Галерее-мастерской ГРАУНД Солянка, причем зрителей попросили пересесть в центр зала, а музыкантов – окружить их; прозвучала она и в финале практикума в Центре имени Мейерхольда. На втором из концертов студенты Михаила Дубова (фортепиано), Ивана Бушуева (флейта), Олега Танцова (кларнет), Романа Минца (скрипка), Ирины Соповой (альт) и Ольги Деминой (виолончель) устроили многочасовое исполнение сольных произведений, а на первом и заключительном прозвучали ансамблевые пьесы. К слову, когда сложность сочинений и качество их исполнения обратно пропорциональны юности лиц, впечатления от звучащего как будто даже фактурнее.

Большая программа финального концерта в ЦИМ – это, можно сказать, мечта аудиофила. Тут были звуки на любой вкус. Хрупкие и звонкие, доносящиеся из препарированного рояля «Небесной механики» Крама; приглушенные длинноты Lo Spazio Inverso Шаррино, протянутые кларнетом, виолончелью и скрипкой, а затем прерванные раскатами челесты и хрипением флейты. Были нежные отзвуки брамсовской баллады (соч.10 № 4) – баркарольные покачивания Nebenstück, инструментованные Жераром Пессоном и подсвеченные серебряным светом на сцене. Жесткие трения и стуки струнных сталкивались в Первом квартете Пендерецкого. Прозвучала даже камерная опера Петера Этвёша «Харакири», где сдавленный мелодизированный речитатив и вторящие ему флейты перебивают удары дровосека (это альтернативное название топора); но, видимо, зал следил больше за хрупкими руками исполнительницы, чем за музыкой, – уж очень неуютно они смотрелись под взмахами топорика, который вел себя непредсказуемо, то застревая в деревянных брусках, то отбрасывая их. Пьесы российских композиторов тоже вошли в программу. «Лебяжий пух» Горлинского играл в антракте Иван Бушуев, управляясь с контрабасовой флейтой, габаритами и обликом напоминающей больше водопроводную трубу, пока электроника, второй голос пьесы, была на своей тембральной и ритмической волне. Юлия Мигунова исполнила «Стон земли» Александра Хубеева – сочинение, в котором перформер, словно ожившая скульптура, неистово сражается с упряжкой неподчиняющихся существ, натянутыми струнными объектами, рычаще резонирующими в пятилитровых бутылках. Николай Хруст представил ISM для бас-кларнета (Олег Танцов) и электроники – густой звуковой слепок, наращивающий плотность и обретающий форму прямо во время исполнения.

И все действительно прошло лучшим образом. Участники МАСМ, как всегда, великолепны и делятся гораздо большим, чем исполнительским опытом. Это проявляется в мелочах: в том, как заботливо они поправляют ноты перед выступлением подопечных, как разряжают концертную обстановку шутками на задних рядах, как тактично, учитывая разный возраст участников, приводят в баланс технику и понимание. На репетиции «Небесной механики» Джорджа Крама – цикла, где каждой пьесе соответствует название звездной системы, – Михаил Дубов обратился к пианисткам: «А вы посмотрели, какие звезды находятся в этих созвездиях?». Такие вопросы дорогого стоят.

От милосердия не убежишь События

От милосердия не убежишь

Ричард Джонс поставил «Милосердие Тита» Моцарта в Лондоне

Коварство, любовь и Гендель События

Коварство, любовь и Гендель

На Новой сцене Большого театра под конец сезона состоялась важная премьера – первая в России постановка оперы Георга Фридриха Генделя «Ариодант».

Джулиус Истман: Феникс, восставший из пепла События

Джулиус Истман: Феникс, восставший из пепла

О новом витке интереса к творчеству забытого американского композитора

Они уходят от нас События

Они уходят от нас

Памяти Вадима Моисеевича Гаевского