Черный квадрат

Трудно представить, что команда, положившая начало такому направлению, как heavy metal, сперва именовалась Polka Tulk – по названию магазина готовой одежды в районе Астон в Бирмингеме. Впрочем, под этой вывеской она просуществовала недолго и была переименована в Earth («Земля»). Но скоро выяснилось, что группа с таким названием уже имеется, и парни озадачились поиском оригинальных идей. Помог случай.

Однажды все четверо смотрели итальянский ужастик «Черная суббота, или Три лика страха» (в английском прокате – Black Sabbath), снятый режиссером Марио Бава, как вещал голос за кадром, в формате «вольной экранизации рассказов Чехова, Алексея Константиновича Толстого и Ги де Мопассана». Ни того, ни другого, ни третьего молодые люди не читали, зато увлекались оккультными практиками Алистера Кроули, мистическими романами Денниса Уитли и прочей чертовщиной. Фильм захватил компанию с первых минут – где Борис Карлофф, исполнитель роли старика-вурдалака (покуда без грима и парика), заблаговременно объяснял, что духи и вампиры – повсюду. «Возможно, сейчас один из них сидит рядом с вами, – вкрадчиво остерегал Карлофф. – У вампиров обычный вид, они ничем не отличаются от людей, не считая их странной привычки пить кровь». «Отлично! – вскочил с кресла Оззи Осборн. – Это то что надо – Black Sabbath!»

Как говорил другой мастер хоррора, Альфред Хичкок, «снимайте убийства как постельные сцены и постельные сцены – как убийства; маньяк с топором – это чушь, нет ничего страшнее закрытой двери». Такой «дверью», порождающей животный страх перед потусторонним, непостижимым, стал дебютный альбом группы, записанный за одну сессию и вышедший в пятницу 13 февраля 1970 года. Он так и назывался: Black Sabbath. «Что за фигура в черном стоит передо мной, тыча в меня пальцем? – чуть ли не экспромтом декламировал Оззи в одноименном открывающем треке под шум дождя, раскаты грома и колокольный звон (заимствованный, разумеется, из одной из новелл итальянского триллера). – Господи, помоги мне! Нет! Нет! Пожалуйста, нет!»

Музыкальная канва была под стать зловещему тексту. Бас-гитарист (и в дальнейшем поэт-песенник BS) Гизер Батлер рассказывал, что в ту пору он интересовался творчеством Густава Холста и частенько заводил у себя дома его оркестровую сюиту «Планеты». «Как-то раз я сыграл на басу начало из Mars, Bringer of War («Марс, вестник войны»), – вспоминал Гизер, – и это сподвигло Тони (Айомми. – А.Ш.) на сочинение риффа Black Sabbath». «Эти три ноты – звучание сатаны, выползающего из динамиков по вашу душу», – не то в ужасе, не то в восторге строчили газеты.

Князь тьмы и война становились не просто рифмами, но понятиями одного корня. И если первый альбом только касался темы происходящего во Вьетнаме (в композиции Wicked World, например, есть такие слова: «По ту сторону моря подсчитывают убитых… Работа политика очень трудна, ведь он выбирает, кто должен умереть»), то второй, Paranoid, задуманный во время выступления группы на одной из американских авиабаз и выпущенный спустя семь месяцев, в сентябре того же года, уже заявлял о том во весь голос. «Генералы столпились, словно ведьмы на черной мессе» (War Pigs –  искаженное Walpurgis, Вальпургиева ночь), «Кажется, я сойду с ума, если не найду, чем себя успокоить» (Paranoid); «Мы проходим мимо алого глаза Великого бога Марса» (Planet Caravan); «Пришло время сеять Железному Человеку страх» (Iron Man – фантасмагория об астронавте, который под воздействием магнитного поля Земли стал куском металла); «Вспышки в небе превращают дома в свинарники, людей – в глину, радиация разрушает разум» (Electric Funeral); «Сначала это была бомба, вьетнамский напалм… ты вонзаешь иглу, чтобы убежать от реальности» (Hand of Doom – вещь, написанная по горячим следам, после того как музыканты увидели, что американские солдаты принимают тяжелые наркотики)…

Тема Вьетнамской войны прошла багровой чертой по всему полю рок-культуры. The Doors уже написали The Unknown Soldier (и Джим Моррисон всякий раз прикладывал микрофон к виску и падал плашмя, завершая этой песней концерт); Хендрикс спел Hey Joe (по сути, открытым текстом обращаясь к президенту Линдону Джонсону); Дилан сотворил «библейскую» All Along the Watchtower (также перепетую Хендриксом); Grand Funk Railroad выдали свой Paranoid (бывают странные сближения), Саймон и Гарфанкел – 7 O’Clock News/Silent Night, Creedence Clearwater Revival – Fortunate Son, Buffalo Springfield – For What It’s Worth, The Rolling Stones – Gimme Shelter, King Crimson – 21st Century Schizoid Man… Леннон по десятому разу перекраивал Happy Xmas (War Is Over)… Уже год как утихла буря Вудстока… Но если все эти рок-«выпады» – как и сотни других – были протестом против войны, то все, что делали Black Sabbath, была сама Война. Ее уродливое, а точнее, изуродованное лицо.

Их музыкальная стилистика оформилась уже к первому альбому. Депрессивные риффы Тони Айомми на приспущенных струнах, вязкие, как болотная жижа в джунглях Индокитая, как алкогольно-наркотический мрак; извивающиеся, точно черви, басовые пассажи Гизера Батлера; трассирующая дробь Билла Уорда и, мягко говоря, своеобразный вокал Оззи Осборна, смахивающий не то на вопль утопающего, не то на крик за закрытой дверью, – эта музыка была заряжена страхом и отчаянием не меньше, чем Четвертая симфония Шостаковича, «Уцелевший из Варшавы» Шёнберга и «Квартет на конец времени» Мессиана. Но в отличие от этих опусов она была доступна для всех и для каждого. И каждый понимал: главный вопрос, который задают эти отвязные пролетарии из города металлургов, обвешанные самодельными крестами, словно оберегами, – «кто параноик – тот, кто вернулся с войны, или тот, кто его туда послал?»

«Из нас делали сатанистов, – годы спустя скажет Осборн. – Но преисподняя плачет по правящим элитам, лжецам и лицемерам. Уверяю вас, подавляющее большинство этих персонажей ложатся спать не позже полуночи, все они некурящие и непьющие, а дремоту в присутственных местах ловко выдают за раздумья государственных мужей».

Критика приняла первые две пластинки более чем прохладно, однако продажи росли как на дрожжах. Дебютник занял восьмое место в Великобритании (неплохо для альбома, запись которого обошлась Vertigo Records в шестьсот фунтов) и двадцать третье в США, «зависнув» в американских чартах на 65 недель. Paranoid повторил успех, сбросив с вершины британских чартов Bridge over Troubled Water Саймона и Гарфанкела и продержавшись на пике двадцать семь недель. В Штатах он достиг двенадцатого места и пробыл в чартах семьдесят недель.

Наиболее мрачным саундом отличался третий альбом – Master of Reality, выпущенный в июле 1971-го. Из восьми композиций две, Children of the Grave и Into the Void, вновь касались темы войны, но уже не конкретной, а войны вообще – грядущей, в которой не будет ни победителей, ни побежденных. Форма, то есть обложка, отвечала содержанию: на черном квадрате, как на базальтовом надгробии, буквально осязаемо отдающем могильным холодом, были начертаны кислотного цвета надписи, как будто уже тронутые тлением, – имя группы и название пластинки…

Однако на этом же альбоме BS впервые обратились к благозвучию. Под грудой «металлолома» вдруг пробились кристально чистые мелодии, словно родниковый ключ, словно робкий росток среди мертвого антропогенного ландшафта – коротенькие гитарные композиции с говорящими названиями Embryo и Orchid.

На четвертом LP (Black Sabbath Vol.4) такими «родниками» стали Changes и Laguna Sunrise, на пятом (Sabbath Bloody Sabbath) – Fluff и вступление к Spiral Architect, на шестом (Sabotage) – Don’t Start (Too Late), на седьмом (Technical Ecstasy) – It’s Alright и She’s Gone.

Восьмой альбом, несмотря на оптимистичный посыл (он назывался Never Say Die!), не отличался ни запоминающимися риффами, ни мелодичными «вставками», ни остротой текстов. Группа с размаху, как подлодка в илистый грунт, вошла в полосу кризиса, музыканты устали от самих себя. И больше всех «устал» Осборн. Его уволили в один день. «Мне вручили девяносто тысяч баксов и дали пинка под зад», – вспоминал Оззи.

Собственно, с этого момента начинается новая история BS, основными вехами которой стали едва ли не ежегодные кадровые перестановки. За пятнадцать лет «через» Black Sabbath прошли полтора десятка музыкантов, хороших и разных. И это не считая сессионных и приглашенных для гастролей. Неизменным участником оставался только Тони Айомми, гитарист.

К великой радости (и к не менее великому удивлению) фанов четверка воссоединилась в классическом составе в декабре 1997-го – и в течение нескольких дней сотрясала стены Национального выставочного центра родного Бирмингема. Записи с этих концертов, на которых «отцы метала» исполнили вещи с первых пяти альбомов, были изданы спустя год двойным лонгплеем с простым названием Reunion.

Должно было пройти еще полтора десятилетия, чтобы Гизер, Тони и Оззи (с участием барабанщика Брэда Уилка), перешагнувшие пенсионный возраст, сподобились сотворить студийный гигант. Вышедший в 2013-м, он так и назывался: «13».

Вполне вероятно, что эта цифра отсылала к той самой пятнице, когда BS выпустили свою дебютную пластинку. Как и тогда, в далеком 1970-м, альбом «13» начинался с вопроса – с той лишь разницей, что теперь его задавали не курнувшие юнцы, жаждущие славы, денег и женщин, а убеленные сединами мэтры, прошедшие огонь, воду и медные трубы. «Is this the end of the beginnig or the begining of the end? – запевал остепенившийся Оззи. – Is your life real or just pretend?» И даже гитарный рифф Тони на открывающем треке чем-то напоминал музыкальную фразу, заимствованную у Густава Холста…

Black Sabbath, подобно гоголевскому Хоме Бруту, очертили магический круг – и, в отличие от него, остались целы и невредимы. Они оставили сцену, но на смену им пришли тьмы эпигонов. Затянутые в кожу, обвешанные цепями, увенчанные рогами, с шипами и черепами, они усердно эксплуатируют тему деструкции и глобальной катастрофы, часто не задумываясь, откуда, собственно, взялся этот нержавеющий хэви-метал, этот неубиваемый Iron Man.