DANIIL TRIFONOV <br>SILVER AGE <br>SCRIABIN. STRAVINSKY. PROKOFIEV <br>MARIINSKY ORCHESTRA. VALERY GERGIEV <br>DEUTSCHE GRAMMOPHON Релизы

DANIIL TRIFONOV
SILVER AGE
SCRIABIN. STRAVINSKY. PROKOFIEV
MARIINSKY ORCHESTRA. VALERY GERGIEV
DEUTSCHE GRAMMOPHON

После двух впечатляющих альбомов – Destination Rachmaninov: Departure и Destination Rachmaninov: Arrival, «пунктом назначения» которых было творчество Рахманинова, Даниил Трифонов продолжает музыкальное путешествие в глубь ХХ века.

Новый альбом, записанный на лейбле Deutsche Grammophon, посвящен композиторам, во многом родственным друг другу по духу, – Стравинскому, Прокофьеву и Скрябину. А само название – «Серебряный век» – отнюдь не привязка к определенному историко-культурологическому периоду, но гораздо шире: собирательный образ «между Маяковским и Есениным», символический портрет эпохи контрастов, взлетов и падений, дерзкого новаторства и безотчетной ностальгии по «доброму» прошлому. Образ даже не живописный – Трифонов неоднократно подчеркивал связь своего искусства с живописью, которой он увлечен давно и серьезно, – но на этот раз по-настоящему кинематографический. Сам музыкант так обосновывает концепцию своей новой программы: «Скрябин хотел объединить весь эстетический опыт в едином мистическом музыкальном видении; Стравинский объединил искусство путем радикального переосмысления балета; между тем Прокофьев воспринял кино как наиболее полный и современный синтез чувств».

Программа начинается с диалога Стравинского-Прокофьева и, так сказать, «чистого» фортепиано. Мастер колорита Трифонов в очередной раз доказывает, что даже такой пестрый и сочный «мир искусства» Александра Бенуа или, скажем, дягилевских спектаклей можно передать одними лишь пианистическими красками. «Серенада in A» осторожно вводит в «декаданс», в котором нет ничего определенного – «ни мажор, ни минор», наркотическая дымка. Столь же изломанным языком, но уже на четкой реалистической основе вторят ей пять прокофьевских «Сарказмов» (ор. 17), утверждая словами своего создателя: «Иногда мы зло смеемся над кем-нибудь или чем-нибудь, но, когда всматриваемся, видим, как жалко и несчастно осмеянное нами…»

В «Сарказмах» Трифонов показывает себя с совершенно неожиданной стороны – как умудренного опытом старца, за плечами которого груз долгой и нелегкой жизни. Это настоящая удача пианиста, один из самых интересных номеров всей программы.

Столь же разнопланово прозвучала у Трифонова и Восьмая соната (ор. 84) – то напористо, то нежно, то с неподдельной болью, то безудержно-радостно.

А далее наступает «царство оркестра» во всех его проявлениях. И Гавот из «Золушки» (№ 2, ор. 95), и Сюита из «Жар-птицы» для фортепиано (в транскрипции Гвидо Агости), и Три фрагмента из «Петрушки», сложнейшие с точки зрения виртуозной техники, – все эти произведения с их зримой декоративной балетностью отныне точно станут коронными для «живописца-кинематографиста» Трифонова!

Два фортепианных концерта – «футуристический» Второй Прокофьева (ор. 16) и единственный в творчестве Скрябина (ор. 20) – Трифонов записал с оркестром Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева. И этот диалог рояля и оркестра можно смело назвать «битвой титанов», особенно в Прокофьеве.

Трифонов в полном единстве с Гергиевым подчеркивали его «родство» со Стравинским – причем не с «Жар-птицей» или «Петрушкой», но с «Весной священной» с ее неистовым языческим буйством. При этом Трифонов не только удивляет своей физической выносливостью и неукротимой энергией, но и ясностью и четкостью фортепианной фактуры без единой «помарки».

Скрябинский концерт – прямая противоположность прокофьевскому. Оркестр бережно «вплетается» в партию фортепиано, во второй части вообще нисходя на уровень аккомпанемента. Лирика, просветленность, грусть. Причем грусть юношеская. После «старца-мудреца» Трифонов вновь возвращается в молодость, пусть даже не свою, но целой эпохи…

Кажется весьма символичным, что Трифонов заканчивает свое «путешествие» именно концертом Скрябина – самым ранним по времени написания (1897) произведением, как раз из истоков Серебряного века. Прекрасный чисто кинематографический прием: «продолжение следует…» Позволим пока лишь предположить, что следующим «пунктом назначения» Даниила Трифонова станет столь же глубокое погружение в мистериальную вселенную Скрябина.

Japan Czech Inspiration </br> Pilsen Philharmonic Orchestra </br> Chuhei Iwasaki </br> ARS Produktion Релизы

Japan Czech Inspiration
Pilsen Philharmonic Orchestra
Chuhei Iwasaki
ARS Produktion

Janáček. Brahms. Bartók </br> Patricia Kopatchinskaja, Fazıl Say </br> Alpha Classics Релизы

Janáček. Brahms. Bartók
Patricia Kopatchinskaja, Fazıl Say 
Alpha Classics

На волнах нашей памяти Релизы

На волнах нашей памяти

«Фирма Мелодия» переиздала на виниле альбом «По волне моей памяти» — легендарную сюиту композитора Давида Тухманова, вершину отечественного композиторского арт-рока середины 1970-х годов.

Канчели: Музыка театра и кино для кларнета и фортепиано </br>Полина Осетинская, Юлиан Милкис </br>Мелодия Релизы

Канчели: Музыка театра и кино для кларнета и фортепиано
Полина Осетинская, Юлиан Милкис
Мелодия