События
В истории фортепианного исполнительства не так уж много событий, которые можно считать легендарными без преувеличений. Одно из них – серия концертов, данных Антоном Рубинштейном в сезоне 1885/1886 года в городах Европы. Великий пианист представил тогда собственную версию истории фортепианной музыки, впечатлявшую титаническим масштабом самой задумки: семь вечеров длились по четыре-пять часов каждый, Рубинштейн играл без перерывов между пьесами, иногда заполняя пустоты своими импровизациями. Антракты же либо отсутствовали, либо максимально сокращались. Этот грандиозный «перформанс» на протяжении 140 лет оставался уникальным и неповторимым, пока в нынешнем году Дом культуры «ГЭС-2» (в лице куратора его музыкальных программ Дмитрия Ренанского) и Центр наследия Антона Рубинштейна не решили все же рискнуть и достоверно воспроизвести весь цикл.
Аутентичной реконструкции, безусловно, получиться не могло уже потому, что пианистов масштаба Антона Рубинштейна в XXI веке попросту нет. Программу «Исторических концертов» пришлось разделить между шестнадцатью нашими современниками различных поколений: вызов из XIX века приняли Владимир Вишневский, Ева Геворгян, Ольга Давнис, Павел Домбровский, Сергей Каспров, Яков Кацнельсон, Александр Ключко, Мирослав Култышев, Алексей Мельников, Никита Мндоянц, Илья Папоян, Кирилл Роговой, Арсений Тарасевич-Николаев, Рэм Урасин, Юрий Фаворин и Анна Цыбулёва. В других аспектах, впрочем, организаторы стремились к максимальной достоверности: в точности повторялся репертуар и его последовательность, соблюдался и некоторый антураж (продолжительные отделения и просьбы к публике воздерживаться от аплодисментов между произведениями). «Правила игры», прочем, приняли не все участники: кто-то (как Ольга Давнис или Рэм Урасин) действительно исполнял всю программу подряд, самой манерой давая понять, что перерыв на аплодисменты неуместен, другие же (например, Арсений Тарасевич-Николаев) отнеслись к происходящему как к более традиционному формату выступления, требующему эффектных жестов после виртуозных пьес и ярких бисов, выпадающих из концепции конкретного дня. Чередование пианистов придало проекту новый смысл: Антон Рубинштейн был одним из основателей русской фортепианной школы, и ее цветущее состояние – его огромная заслуга. Реконструкторы «Исторических концертов» – «музыкальные правнуки» гения, столь разные по своей музыкальной личности, но в этих отличиях, пожалуй, и скрыта русская фортепианная сила.
Именно контрасты казались основным драйвером всего цикла. Репертуарные широты заставляли поражаться фундаментальности искусства Антона Рубинштейна: от клавесинистов XVI века (Уильям Бёрд и Джон Булл) через все эпохи – к шедеврам современной ему русской музыки. Подчеркнем при этом, что в последнюю программу великий пианист с завидной художественной принципиальностью включил и сочинения тех авторов, с которыми отношения у него были отнюдь не самые дружеские. Другая сторона предпринятых организаторами контрастных сопоставлений – сочетание разных исполнителей в рамках одной программы. Иногда это было эффектно с точки зрения взаимодополнения противоположных индивидуальностей, уникальных каждая по-своему (Ева Геворгян и Мирослав Култышев), в других случаях такое сочетание воспринималось как провоцирующее на художественный спор. Так сложилось, к примеру, на первом вечере. Ольга Давнис впечатлила публику феноменальным мастерством и убедительным стилем интерпретации на стыке исторического исполнительства и весьма свободных современных подходов: было ярко, необычно, располагающе к увлекательной дискуссии, а пианистку очень захотелось услышать вновь, и неоднократно. Яков Кацнельсон, продолживший первый вечер, исполнил сочинения Генделя, Гайдна и Моцарта в более традиционной «романтической» манере. Такое выступление в формате отдельного концерта едва ли послужило бы «триггером» для споров, так как отточенное мастерство пианиста известно и признано, но в сопоставлении с Давнис впечатление было иным – более глубоким, но в чем-то менее однозначным. Другая подобная «проблемная пара» – Арсений Тарасевич-Николаев и Рэм Урасин. Последний произвел исключительное впечатление своим феноменальным техническим мастерством и сосредоточенной содержательностью вне любых внешних эффектов: концерты Урасина нечасто случаются в последние годы, каждый из них становится событием. Тарасевич-Николаев, напротив, сделал ставку на эмоциональный посыл и внешний драйв. Своих целей он подчас достигал ценой ряда заметных потерь в качестве, что не могло не напомнить отзывы о концертах самого Антона Рубинштейна, который как пианист не всегда отличался рафинированным качеством, однако в его исполнении этих моментов порой не замечали даже профессионалы, пораженные другим. Вечер сонат Бетховена наконец стал примером «музыкальной ничьи»: Никита Мндоянц, Алексей Мельников, Ольга Давнис и Юрий Фаворин продемонстрировали свои сильные стороны и были убедительны, но интерпретации казались несколько усредненными с точки зрения стиля.
Реконструкция «Исторических концертов» Антона Рубинштейна, возможно, станет одним из главных событий фортепианного сезона столицы и совершенно точно – темой разнообразных обсуждений. Дело, наверное, не только в масштабе – в конце концов, в Москве ежегодно проводится не один десяток фортепианных вечеров, объединяемых в циклы, абонементы и серии. «Исторические концерты», возвращенные к жизни спустя 140 лет, заставляют задуматься о том, насколько изменилась культурная реальность вокруг нас, но прежде всего мы сами, слушатели. Сейчас нет пианиста, вспахавшего бы такую «целину» в одиночку, но и мы стали другими: в антракте завсегдатаи консерватории и филармонии отмечали, что воспринимать несколько часов музыки за один вечер им сложно – окружающая нас цифровая среда приучает к короткому фокусу внимания и калейдоскопичности слухового опыта. Повторить в точности такой подвиг не смогут, наверное, уже никогда, но почтить память великого основателя нашей фортепианной школы, блестящим наследием которого многие вправе наслаждаться и гордиться, мы вполне можем. Проект в Доме культуры «ГЭС-2» и стал своеобразным коллективным приношением лучших российских пианистов Антону Григорьевичу Рубинштейну.
