Дважды исторический Тема номера

Дважды исторический

29 января в Большом зале консерватории состоялся концерт-реконструкция – точное повторение программы, исполненной сто лет назад в день открытия Московской филармонии

1922 год, Гражданская война. Совет рабочих и солдатских депутатов взывает: «Граждане, не трогайте ни одного камня, охраняйте памятники, здания, старые вещи, документы – все это ваша история, ваша гордость». Революционная артиллерия бьет шрапнелью по куполам кремлевских соборов. Сумятица и разруха, голодно, и все же культурная жизнь не меркнет. Сценической правды ищут театры самой разнообразной направленности – Московский Художественный, Камерный, ГОСТИМ Мейерхольда. Последний в 1922-м получит прекрасное здание на Триумфальной площади, будущий Концертный зал имени П.И.Чайковского. А пока Нарком просвещения А.В.Луначарский приезжает в консерваторию, чтобы открыть новую организацию – только что созданная филармония должна сохранить классическую музыку, ни больше ни меньше.

Неистовое время яростных противоречий и какой-то особой выносливости людей. Исторический концерт – одно из свидетельств тому. Девятая симфония Бетховена, Второй фортепианный концерт Рахманинова, хоры Ипполитова-Иванова и Танеева, «Поэма экстаза» Скрябина. Колоссальная программа обязывает к особому труду восприятия, не говоря уж о сложности для музыкантов. Кажется, от них требуется только «поднять» ее, осилить. Символическое значение возвышается над художественным. Так ли было столетие назад, лишь догадываемся. Случилось ли большее в наши дни, попытаемся ответить.

Еще в 1970-х годах, после концерта Юрия Симонова, замечательный дирижер старшего поколения Гавриил Юдин сказал: «Этому молодому человеку, кажется, я бы мог доверить исполнение Девятой симфонии Бетховена». Нынешнюю интерпретацию Юрия Ивановича, уже многоопытного мастера, вернее всего характеризуют его собственные слова: «Дирижирование – это умение управлять звуковым потоком». Вот ключ. Вместо череды эмоциональных пиков – равномерный поток событий, которые почти по законам физики то нагревались и расширялись, то остужались, принимая первоначальные очертания. Дирижеру удалось, что ему вообще свойственно, сочетать линейное развитие, подхваченное дыхание формы с деталями, извлеченными из глубины фактуры. Оркестровая вертикаль прослушивалась очень внятно, голоса и подголоски стимулировали друг друга. Общая конструкция обрела две опоры: сдержанная и решенная крупными средствами первая часть уравновесила масштабный финал. Между ними разместились две более легкие части, наполненные пасторальными мотивами, а в Адажио заструился открытый звук – на фоне деревянных духовых раскованно кружили тематические преобразования у струнных.

Солисты-певцы подарили финалу симфонии свои индивидуальности. Хибла Герзмава – лирические краски, Мария Баракова – неброскую, но очень важную ансамблевую поддержку, Сергей Романовский – оптимизм светлого тембра, Алексей Тихомиров – мужественность, твердость. «Ода к радости» приобрела интернациональное звучание и могла напоминать временами «Славься» Глинки. Но этот «русский акцент» не кажется столь уж недопустимым. Тем более что, по мысли дирижера, существуют не только прямые влияния, но и как бы обратная связь – предвидение Бетховеном будущего, развития национальных композиторских школ. А то, что немецкий гений впитывал в том числе интонации русских песен, хорошо известно. Исполнение апеллировало к традициям большого романтического стиля русской/советской исполнительской школы и тем самым приближало дух 1922 года, было по-своему историческим. Состоялось прежде всего целое. Остужающая строгость трактовки оправдана хотя бы потому, что Девятая не могла эмоционально опустошить ни исполнителей, ни слушателей в ожидании еще одного отделения.

А вот в интерпретации фортепианного Концерта Рахманинова было все, за что так любят Дениса Мацуева его поклонники (и отчего хмурятся порицатели): физическая сила, напор, бесстрашие перед быстрым темпом, сценическая раскованность, гром и молнии внешних проявлений виртуозности. Второй концерт, безусловно, «фирменный» для артиста. Трактовка его настолько прочно сделана, проверена и успешно воплощена, что здесь, как будто, нечего добавить, кроме того, что все лирические эпизоды, особенно вторая часть и бисированный «Вокализ», показали: в радости инструментальных ощущений у пианиста появилось больше теплоты, больше мягкости.

Геннадий Дмитряк

Искренних слов заслуживает Капелла Юрлова под управлением Геннадия Дмитряка. В симфонии Бетховена и в хорах она выступила на высоком уровне. «Гимн пифагорейцев восходящему солнцу» Ипполитова-Иванова и особенно хор a cappella «Развалину башни» Танеева прозвучали вдохновенно, с большой культурой, идеальной дикцией, проникновением и любовью к этой чудесной музыке. Повествование, видимые образы и красивейшая звукопись уместились в несколько исполнительских минут. Для посетителей по преимуществу симфонических концертов это был и вовсе акт просвещения.

Наконец, в «Поэме экстаза» у оркестрантов-марафонцев открылось второе дыхание. Юрий Симонов доверился своей природе импровизатора, но сумел возвести сложную архитектуру «Поэмы». Структурная ясность, шкала динамических температур и нарастание кульминаций помогли прозвучать сочинению внятно-свободно. Прекрасно справился с партией трубы Василий Бронников. Это действительно была экспрессивная вершина, к которой стремился концерт.

Почему же мы назовем его дважды историческим? Пусть это прозвучит трезво и без патетики: по праву исполнительского подвига. Участники и организаторы сделали максимум возможного вопреки всем противоборствующим обстоятельствам. К счастью, такие программы не могут стать привычкой, едва ли мы услышим похожую в ближайшие сто лет. Останется запись, которая будет только информацией, скупым документом. Камерам по-прежнему не подвластна атмосфера присутствия, микрофон не передаст звукового пространства живой акустики. Культурная память тех, кому повезло увлекательно и трудно прожить четыре музыкальных часа в Большом зале консерватории, сохранит впечатления надежнее, а память определяет будущее. В отличной вступительной речи Ярослав Тимофеев напомнил, что через несколько месяцев после учреждения филармонии в нашей стране завершилась Гражданская война. Согреемся надеждой, что после векового юбилея мир преодолеет иссушившую нас эпидемию, и тогда призыв Бетховена – Шиллера «Обнимитесь, миллионы» вполне может превратиться из гуманистической утопии в новую реальность.

Мистерия двенадцати Тема номера

Мистерия двенадцати

Философия искусства Скрябина отличается утонченным восточным мистицизмом и полна эсхатологического ожидания, однако в повседневной творческой жизни композитор отнюдь не был чужд европейской идее бесконечного технического прогресса. Предлагаемый ниже список включает в себя записи фортепианных и оркестровых сочинений композитора, сделанные музыкантами разных эпох и школ.

Валентина Рубцова: <br>Сегодняшние пианисты и дирижеры способны ощущать нерв музыки Скрябина Тема номера

Валентина Рубцова:
Сегодняшние пианисты и дирижеры способны ощущать нерв музыки Скрябина

В издательстве «Музыка» вышло Полное собрание сочинений Александра Скрябина

Качает, но мы держимся Тема номера

Качает, но мы держимся

«Музыкальная жизнь» подводит итоги уходящего года

DSCH Тема номера

DSCH

25 сентября 2021 года исполняется 115 лет со дня рождения Дмитрия Шостаковича