Египетский воин, немецкий любовник, русский граф События

Египетский воин, немецкий любовник, русский граф

Петр Бечала выступил в Концертном зале имени П.И.Чайковского в рамках абонемента «Мастера оперной сцены»

Билеты были распроданы задолго до концерта, ибо представлять певца в России не нужно, да и не был он у нас более десяти лет. Но меломаны, конечно, следили за творчеством звезды, так или иначе. Те, кто не может ездить на фестивали и премьеры в Европе, по аудио- и видеозаписям знают и его относительно недавнего Лоэнгрина в Земпер-опере, и давнего Альфреда в «Травиате» (постановка Дмитрия Чернякова), и прочие многочисленные партии – от Ленского и Герцога в «Риголетто» до Ромео и Фауста. Да и три сольных альбома существуют.

Бечала выступил в КЗЧ с дирижером Марком Пиолле и Российским национальным молодежным симфоническим оркестром. Маэстро произвел двойственное впечатление. Как аккомпаниатор он был безупречен, подавая вокал как нечто драгоценное, хотя справиться со звуком столь большого (даже слишком большого, с избытком пультов) оркестра не так-то просто. Это не первая встреча Пиолле с певцом. Буклет концерта сообщает, что с «Петром Бечалой дирижер участвовал во многих оперных гала-концертах, в частности в сезоне 2018/19 – на сцене театра Лисео в Барселоне, с Национальным симфоническим оркестром Ирландского радио и телевидения в Дублине и во Дворце музыки в Валенсии». Как дирижер оркестра Пиолле, наоборот, внес избыточную дозу показного, аффектированного, что проявилось сразу, в увертюре к опере Верди «Луиза Миллер». Были декоративные долгие паузы между сменами громкостей, резкие контрасты, избыточный грохот в тутти, рубленый ритм, бешеная скорость… В «Римском карнавале» Берлиоза, с его отзвуками тарантеллы, такое было уместней. А вот антракт из «Кармен» прозвучал, пожалуй, слишком жестко. При этом о Российскоммолодежном оркестре можно сказать только хорошее. Особенно подкупает энтузиазм музыкантов, их вовлеченность в музыку: «Глаза у них горят», – говорили знатоки, подчеркивая и важность опыта выступлений молодежи с оперным исполнителем такого уровня.

Бечала вышел на сцену во фраке, что ныне бывает не так уж часто. Тем самым была подчеркнута верность оперно-концертной традиции, у певца не ведущей, однако, в беспросветный консерватизм. Этот артист, если взять послужной список и прочесть его интервью, известен как творец, понимающий неординарные сложности профессии, и как человек, который сперва думает, а потом делает: «Я часто говорю, что абсолютно спокоен: я еду своей дорогой с той скоростью, с какой могу, замечая иногда, как меня опережает какой-нибудь быстрый автомобиль. Но через несколько километров этот автомобиль я вижу в канаве или на дереве. В опере ведь как на автостраде – все имеет свои границы и свой смысл».

Что привлекает в его пении? Наполненное артистизмом мастерство. Точное чувство меры, не мешающее при этом эмоциям. Скольжения по регистрам, особенно из среднего в верхний, когда переход очевиден – и незаметен. Умение – и желание – избегать очевидных искушений: голос на верхних нотах (красивые насыщенные верхи) не форсируется искусственно, нет этого распространенного «сейчас как поддам!». А затихающие пиано и пианиссимо (на фальцете), поражающие долгим дыханием, не выглядят вокальным аттракционом, как у многих, но естественным завершением трудного пути. Это поистине благородное пение.

Первое отделение прошло, правда, не без огрехов. Ария Рудольфа из той же «Луизы Миллер» была спета чуть хрипловато и не совсем ровно, в арии Радамеса из «Аиды» был момент напряжения и даже «срыва» голоса (эту партию Бечала должен был впервые спеть в Метрополитен-опере вместе с Анной Нетребко, да ковид помешал). Казалось, что певец постепенно распевается, хотя повторяющийся вокальный «всхлип», как и некоторая техническая «неустойчивость», мешали цельности впечатления.

Но дальше, начиная с арии Хозе («Кармен»), где еще чувствовались недочеты, но уже меньше, дело начало улучшаться, и мы, наконец, услышали настоящего Бечалу. Ненатужная подача голоса, несомненное чувство театра в ариях, ясный тембр большой красоты, богатство интонаций, объемный звук, четкая фразировка… Концерт стал смотром разных вокальных настроений. Водемон из «Иоланты», где был подчеркнут рыцарский идеализм персонажа («Водемон – это в своем роде молодой Лоэнгрин, очень позитивный образ, заключающийся в этой его вере, прямодушии», – считает Бечала). Итальянская мелодичность и кантилена в арии Каварадосси («Тоска»). Любовная рефлексия Вертера в опере Массне (по мнению певца, «в социальном плане Вертер – это ребенок»). Трагическое воодушевление Андре Шенье в одноименной опере Джордано. И финальный Калаф из «Турандот», с его теплой интонацией и взлетом возгласов «Vincerò! Vincerò!». И да, лирический тенор из высшей лиги с годами взялся за новые, иные партии. Не он первый, не он последний. Так тем больше интереса! Это обстоятельство дало концерту привкус здорового азарта.

И даже тот факт, что Бечала составил концерт из одних только оперных хитов, не снизил интереса, то есть для публики это интерес лишь повысило, но отдельным снобам вроде автора этих строк хотелось послушать и более редкий теноровый репертуар. Впрочем, один из двух бисов (после предсмертной арии Каварадосси) был именно редким: ария Лориса из оперы Джордано «Федора». Это специальный подарок российской аудитории, ибо «Федора» написана по пьесе Сарду о российских нигилистах в конце позапрошлого века, и граф Лорис – фигура не менее трагическая, чем казненный итальянский живописец у Пуччини.

Дмитрий Вдовин,
руководитель Молодежной оперной программы Большого театра

«Петр Бечала на сегодняшний день – один из лучших теноров на мировом оперном горизонте. И таким останется долго, учитывая, как хорошо он поет в свои пятьдесят четыре года. Бечала, начав как лирический тенор, с годами вторгся на территорию более крепкого голоса, и сегодня он может исполнять весь теноровый репертуар – и лирический, и драматический. И все одинаково убедительно. Когда у певца происходят неизбежные, связанные с возрастом изменения, нужна большая мудрость и точный расчет, чтобы правильно скорректировать свой репертуар и карьеру.

В молодости он семь лет работал на контракте в Цюрихе, в небольшом театре, где пел все партии, от маленьких до главных, не форсируя голос и не живя в самолете, как это делают многие молодые певцы. Потом, когда он довел до совершенства свою технику, а голос окреп, началась успешная международная карьера, которую певец тоже выстраивал мудро. А к драматическим партиям Лоэнгрина и Радамеса он подступил совсем недавно, когда на то пришло время. Некоторые технические шероховатости в его пении (coup de glotte на переходных нотах) – это мелочь. На концерте были представлены самые технически сложные арии, спетые блестяще и легко, а совсем уж без помарок не получается ни у кого.

Что касается упреков в «расхожем» выборе программы концерта, то да, это сплошь хиты. Но нужно учесть, что певец не давал своих сольных концертов в Москве, насколько я помню, поэтому хотел показать себя в своих «коронных» вещах. Бечала, по-моему, образец для молодых певцов. Он показал (и блестящей творческой биографией доказал свою правоту), как надо петь, относиться к авторскому тексту, вести себя на сцене и строить карьеру. Возможно, у него нет броской, напоказ, артистической позы, но его умная сдержанность, стилевая чуткость, прекрасные языки, глубокое понимание того, что он поет, отсутствие дешевых эффектов убеждают в том, что он выдающийся мастер и большой художник».

Зеркало Снежной королевы, или Как сказку сделать былью События

Зеркало Снежной королевы, или Как сказку сделать былью

25 июля, вопреки всем пессимистическим опасениям, открылся 109-й Байройтский фестиваль

Байка про Стравинского, Дягилева и лисичку со скалочкой События

Байка про Стравинского, Дягилева и лисичку со скалочкой

В Мариинском театре состоялся вечер премьер Игоря Стравинского

От милосердия не убежишь События

От милосердия не убежишь

Ричард Джонс поставил «Милосердие Тита» Моцарта в Лондоне

Коварство, любовь и Гендель События

Коварство, любовь и Гендель

На Новой сцене Большого театра под конец сезона состоялась важная премьера – первая в России постановка оперы Георга Фридриха Генделя «Ариодант».