Файф-о-клок по-каннибальски События

Файф-о-клок по-каннибальски

«Стасик» поставил оперу Оффенбаха о том, что не стоит кушать друг друга

Москве везет на Оффенбаха. Меньше месяца прошло с премьеры очаровательной комической оперы «Остров Тюлипатам» в «Геликон-­опере» — и вот Московский академический музыкальный театр имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-­Данченко поставил «Робинзона Крузо». С чего вдруг такое веселье в не самую веселую пору?

А вы помните, что сказал мудрый директор нижегородского театра, куда приехал в 1941 году в эвакуацию молодой режиссер Борис Покровский, горевший желанием поставить ­что-то патриотическое: «Идите к черту с вашим “Иваном Сусаниным”. Вот будет мир — тогда ставьте, а сейчас давайте оперетту».

Возможно, когда мы победим пандемию и прочие беды (включая те, которые создаем себе сами), в славных стенах на Большой Дмитровке и поставят «Жизнь за царя», как сегодня принято называть великую глинкинскую оперу. А пока — юмор и каскад изумительных мелодий Оффенбаха очень кстати москвичам, приунывшим от затянувшейся зимы и разлитого в воздухе ощущения застойного холода.

Оффенбах — вообще, надо сказать, золотая жила для театров и публики: больше ста опер и оперетт всех разновидностей от «обычной» оперы-буфф до «музыкальной антропофагии», как назвал композитор одну из партитур на свою любимую тему про дикарей-­людоедов. Впрочем, какие только темы у него не любимые, особенно если речь о самых что ни на есть экзотических путешествиях от диковинной для француза Сибири до Луны. И чем экзотичнее сюжет, тем явственней в нем описание нравов своих же собратьев-­европейцев, которые ничуть не менее обитателей дальних океанских островов охочи до пожирания сородичей, только делают это куда изобретательнее, чем простодушные каннибалы.

«Робинзон Крузо» — великолепный образец такой вот едко-ироничной, неотразимо веселой и захватывающе богатой с музыкальной стороны «оперной антропофагии». Вполне сравнимый в качестве с теми немногими образцами творчества композитора — «Периколой», «Прекрасной Еленой», «Орфеем в аду», «Сказками Гофмана» и еще одним-­двумя названиями, которыми ­почему-то традиционно ограничивается русская оффенбаховская афиша.

Во-первых, это уморительно смешно — кудахтанья Робинзоновой мамаши о ее вечно ­где-то пропадающем и опаздывающем к обеду сынке. Назидательное чтение Робинзоновым папой притчи о блудном сыне. «Великодушие» членов буффонной парочки, каждый из которых согласен принести себя в жертву и… не быть съеденным каннибалами, а всю оставшуюся жизнь тосковать по любимому/любимой, с чьим съедением он/она скорбно смирится. Да еще и переведено на русский это неподражаемым Алексеем Иващенко, пестря изящными строками вроде «Я других таких племен не знаю, где б так вольно человек дышал», «В стране, что полна либеральных идей, не принято жарить и кушать людей», «Они любезны, спору нет, но в пять часов у них обед»…

Во-вторых, Оффенбах, при привычной «опереточности» интонационного языка многих сольных и ансамблевых номеров, на стратегическом уровне предстает здесь драматургом ­прямо-таки оперного размаха, сравнимого с тем, что встречаем у Гуно или Бизе. Таковы выходная ария Робинзона «Видеть — значит жить», дуэт влюбленных «Пойми, мой кузен», дуэт-перепалка «О Тоби, мой нежный друг»… А от финала второй сцены второго действия с мощным хором дикарей и экстатическим вальсом Ядвиги на костре захватывает дух, как от ­какого-­нибудь вальса из «Фауста» или сцены ухода контрабандистов в горы из «Кармен».

В-третьих, какой же Оффенбах великолепный симфонист! Не только в увертюре, но и в других масштабных оркестровых картинах, особенно антракте ко второму действию, сурово-­величественная медно-­духовая тема которого рисует морскую стихию в окружении «вихрей» струнных и «птичьих» вскриков флейт. Можно сказать, это баркарола из «Сказок Гофмана», уплывшая из уютной венецианской лагуны в открытые воды и превратившаяся в роскошную оркестровую песнь во славу морю.

Кирилл Золочевский – Робинзон, Екатерина Лукаш – Пятница

Ну и, в-четвертых, это все увлеченно и стильно исполнено артистами Академического музыкального театра. Обаятельным тенором Кириллом Золочевским (Робинзон). Обладательницей экспрессивного сопрано и не менее эффектной фигуры Натальей Петрожицкой (Сюзанна). Забавно огруб­ляющей свое меццо Екатериной Лукаш (Пятница — кстати, партия, написанная для той же солистки Опера-комик, что и Кармен). Сладкоголосым Станиславом Ли (Тоби). Лукаво-­отстраненным Дмитрием Кондратковым, сверх положенных Оффенбахом арий выдающим под гитару еще и попурри нашенских портовых песен типа «В кейптаунском порту» (повар дикарей Джим Кокс). Интеллигентным Феликсом Кудрявцевым (деликатный предводитель пиратов Аткинс). Рассудительным Романом Улыбиным и хлопотливой Натальей Владимирской (Крузо-папа и Крузо-мама).

Что до исполнительницы роли Ядвиги Лилии Гайсиной, она очаровательна на большем протяжении своей колоратурной партии, но ­все-таки на самых ответственных верхах (в том самом вальсе) ее голос слишком напряжен — может быть, это уйдет при последующих исполнениях?

Респект дирижеру Арифу Дадашеву, донесшему живейший пульс и краски оффенбаховской партитуры в нелегких условиях, когда волей режиссера Александра Тителя и художника Владимира Арефьева оркестр посадили на сцене за певцами. Как при концертном исполнении — но ­сцена-то при этом совсем не по-концертному заполнена то столиками и кустами английского сада, то густыми зарослями тропического тростника и еще более густой массой хора туземцев в забавных одеждах. Смотрится отлично — будто ожили, охотятся, дерутся, поклоняются верховному богу Саране сразу три десятка соломенных стогов. Дополненные отрядом пиратов в безупречно белых костюмах. Но оркестровый звук в этих сценических дебрях изрядно гаснет. Не говоря уж о том, что в подобных условиях спектакль приходится оставить без ­сколько-­нибудь впечатляющих танцев — их просто негде развернуть. Но, даже представ чисто музыкальной радостью, он два с половиной часа держит тебя в состоянии хронической улыбки. Драгоценная редкость сегодня.

Открытая дверь События

Открытая дверь

Гнесинские композиторы представили программу «Диалоги»

Большая победа маленьких артистов События

Большая победа маленьких артистов

Всероссийский юношеский симфонический оркестр отметил десятилетие

Зажечь звезду События

Зажечь звезду

Премию «Легенда» вручили в Бетховенском зале Большого театра

Черевички, мамонт и русалка События

Черевички, мамонт и русалка

В Екатеринбурге поставили редко звучащую оперу Чайковского