Персона
ВЖ Послушал релиз Avanti, где ты блестяще исполняешь пьесу «Траектория А» Тараса Буевского вместе с OpensoundOrchestra под управлением Станислава Малышева. В последнее время, кажется, ярких современных партитур для гобоя с оркестром не так много, я прав?
ФО В силу экзотики гобоя как сольного инструмента новых сочинений действительно не так много, как хотелось бы. Впрочем, это наблюдается на протяжении столетий: рояль и скрипку по репертуару не догонит никто. Хотя в эпоху барокко наш инструмент мог бы посоревноваться с ними по количеству опусов – композиторы рубежа XVII–XVIII веков очень любили гобой, и по сей день мы находим много прекрасной, но по каким-то причинам забытой музыки.
Что касается современных партитур, мне в этом сезоне запомнилась не только «Траектория А». На фестивале Юрия Башмета в Сочи в феврале исполнял премьеру «Белого света» Валерия Воронова, написанную для гобоя, альта и струнных с ударными. А в апреле на крупном конкурсе в Швейцарии в обязательной программе были два современных соло: Spell Song («Песня заклинания») Тосио Хосокавы и Этюд №2 Хайнца Холлигера. Мне больше по душе пьеса японского композитора – темпераментная и дикая по характеру. Через месяц после конкурса наслаждался этой музыкой, играя ее в туре по городам Дальнего Востока.
ВЖ Насколько особенным для тебя стал опыт Avanti?
ФО «Траектория-А» – технически непростое произведение, насыщенное пассажами, да и в оркестровых партиях музыкантам было что поиграть. Мы встречались с Тарасом Буевским до репетиций с оркестром, обсуждали замысел. Особенно в пьесе мне запомнились два мультифоника, причем последний должен плавно перейти в верхнюю ноту на легато. Эффект сработал – на концерте по залу прошел восторженный вздох!
ВЖ Помню такое.
ФО Современная музыка, как мне кажется, открывает новые возможности гобоя. Позволяет найти свежие краски, активизирует исполнительское мышление. Как правило, звучание гобоя в этих партитурах дикое, первобытное. Даже в «Траектории-А» дирижер Станислав Малышев и автор музыки добивались от меня полного раскрепощения, отсутствия в звуке границ между «нормой» и «не нормой».
ВЖ Ты вырос в музыкальной семье. Выбор гобоя как музыкального инструмента был предопределен?
ФО Я второе поколение музыкантов. Мама, Екатерина Легостаева, – виолончелистка, второй концертмейстер АСО МГАФ под управлением Юрия Симонова. Папа, Денис Освер, – гобоист, солист «Новой России» под управлением Башмета и преподаватель в Гнесинской десятилетке. Все детство я слышал классику дома, в наушниках или из колонок, вживую в концертных залах.
Выбор музыкального инструмента был моим решением – нравилось играть на гобое, всегда получал удовольствие от процесса. Первым учителем, еще до Мерзляковки и учебы у Юрия Александровича Егорова, стал папа. Он представитель американской школы игры – малочисленной, но стремительно развивающейся. В детстве при выборе первого гобоя отец настоял на модели с пластиковым верхним коленом: такой инструмент легче в продувании, весит меньше обычного. Папа оказался одним из первых в России, кто пропагандировал подобные гобои. Без сомнений, это потрясающий педагог, и говорю так не потому, что это мой отец (смеется).
За художественную составляющую всегда отвечала мама, каждый год летом на даче мы работали над пьесами и этюдами. Даже сейчас обращаюсь к ее помощи: мама очень эрудирована, училась у великих профессоров в Академии Гнесиных. Родители сделали все, чтобы мое увлечение переросло в дело жизни, за что безмерно благодарен им.
ВЖ В апреле ты одержал победу на престижном The Muri Competition в Швейцарии. Что эта победа значит для тебя сейчас, и какую роль в карьере играют конкурсы?
ФО Конкурсы – болевая точка для музыкантов (смеется). Дам тактичный ответ: для освоения нового репертуара и поддержания формы это прекрасно.
ВЖ А если без дипломатии?
ФО Победы – маркер для всех, кто приглашает меня в туры или на концерты. Я дорожу дипломами серьезных международных конкурсов, ведь они свидетельствуют о моем праве на сольную сцену, подтверждают то, что я в отличной форме. Но при этом я твердо убежден: музыка не спорт. Соревноваться, кто круче сыграет концерт Моцарта? Смешно!
С другой стороны, каждый уважающий себя музыкант обязан иметь хотя бы одно лауреатство в крупном международном состязании. После Конкурса Чайковского в 2023 году я съездил на «Пражскую весну» и на Muri. В обоих случаях были результаты, и оба раза за кулисами толпилось по пятьдесят первоклассных гобоистов, которые чувствуют себя как дома, пока ты приходишь на их территорию.
ВЖ Серьезная конкуренция!
ФО Мне помогло то, что программа уже была сыграна не раз – и в этом огромная заслуга Санкт-Петербургского Дома музыки, с которым я сотрудничаю как солист с 2021 года.
ВЖ В начале сентября в Московской консерватории – твой сольный концерт: от раннего барокко до современности. Есть ли у тебя внутренние правила, которые помогают стилистически точно передавать музыку разных эпох?
ФО Жду с нетерпением концерта! Хочу показать, на что способен гобой – от Фолий Маре до «Песни заклинания» Хосокавы или цикла «Открытки из России» гобоиста и композитора Андрея Рубцова. Ну и куда без Антонио Паскулли – это же гобойный Паганини!
Правила? Я вообще не люблю себя ограничивать. Например, мне близка романтическая трактовка барочной музыки – в отличие от нынешней моды дробить ее на мелкие фрагменты и играть агрессивно.
ВЖ А в каком репертуаре ты чувствуешь себя наиболее органично?
ФО Пожалуй, не могу выделить что-то одно. Мой профессор – заслуженный артист, «золотой гобой России» Алексей Уткин – вдохновил меня не бояться экспериментировать со звуком, темпом и артикуляцией. Он, кстати, полностью перевернул мое представление о барочной музыке! Алексей Юрьевич играет максимально свободно и современно, порой даже вопреки канонам, – и это работает! Мне кажется, истинный музыкант должен быть гибким и уметь донести до публики любую музыку. Генрих Нейгауз призывал любить ту музыку, которую ты исполняешь в настоящий момент. Я с ним полностью согласен.
ВЖ Важен ли для тебя творческий ориентир в лице Хайнца Холлигера? Есть ли в его подходе к гобойному звучанию то, что ты перенимаешь?
ФО Холлигер – настоящая икона гобоизма, если можно так сказать. Он записал, кажется, вообще весь существующий репертуар. Слушая, к примеру, его барочные программы, я каждый раз поражаюсь спокойствию и естественности звучания. А вот Холлигер-композитор для меня пока terra incognita; знаком только с парой сольных пьес для деревянных духовых. Кстати, гобойный Этюд №2 я играл на государственном экзамене в консерватории.
ВЖ Наизусть?
ФО Да, таковы требования. Этот этюд я исполнял и на конкурсе в Швейцарии. В жюри сидел сам Холлигер – слушал всех и лично вручал приз за лучшее исполнение своей музыки. Мне приз не достался, но сама возможность познакомиться и пообщаться с таким легендарным человеком уже стала для меня огромной честью и настоящим счастьем.
ВЖ Недавно в соцсетях «залетело» видео, где абитуриент искал фагот для поступления. Хороший инструмент сейчас стоит дорого?
ФО Фаготисту сочувствую – за хороший инструмент люди, действительно, платят суммы с шестью нулями. В консерваториях инструменты дают, но их надо очень тщательно приводить в чувства. В отличие от струнных, которые со временем звучат только лучше, у деревянных духовых, наоборот, ресурс исчерпывается, нужен новый инструмент. Если на гобое играют – он живет. Если «молчит» – дерево ссыхается, сбивается регулировка. Мне повезло: у меня всегда был личный инструмент.
ВЖ На каком гобое играешь сейчас?
ФО Marigaux M2 2019 года. Пока не представляю, как буду играть на чем-то другом.
ВЖ Ощущается ли сегодня, на твой взгляд, дефицит качественных инструментов или проблем с ремонтом имеющихся?
ФО Параллельный бизнес, как мне кажется, всегда выручал и будет выручать, так что дефицита не ощущаю. Профессиональный гобоист никогда не заказывает инструмент с доставкой – нужно ехать на фабрику и искать «тот самый». Так было в марте 2019-го, когда мы с папой в Париже выбирали мой Marigaux.
ВЖ А трости для гобоя?
ФО Года три-четыре назад мне казалось, что стали завозить слишком мягкий камыш (для трости он должен быть твердым, чтобы держать форму). Однако, когда в Париже я купил два килограмма камыша от F.Lorée и Berthelot – ведущих фирм, почти все можно было выкинуть из-за ужасного качества. То ли климат меняется, то ли проблемы на полях… А что касается ремонта инструментов, мастера в России отличные, и гобоисты знают, к кому идти.
ВЖ Многие исполнители экспериментируют с изготовлением тростей дома.
ФО Весь путь гобоиста – сплошной эксперимент! Безусловно, каждый уважающий себя профессионал делает трости сам. Я стараюсь найти вариант, который будет удобен для игры и при этом достойно звучать.
Как представитель американской школы, я ставлю комфорт на первое место. Именно он дает возможность использовать больше красок, нюансов и вариантов артикуляции, а значит, приблизиться к авторскому замыслу. И, разумеется, это немаловажно с точки зрения здоровья.
ВЖ Здоровья?
ФО Гобой – инструмент коварный, даже вредный: огромная нагрузка идет на сердце и даже на мозг. В России, к сожалению, до сих пор жив стереотип: чтобы звук был хорошим, трость должна быть «тяжелой». Но мы потихоньку это меняем!
ВЖ В этом году ты окончил консерваторию и строишь сольную карьеру. Считаешь ли необходимым наличие продюсера для молодых музыкантов?
ФО Да, сезон выдался насыщенным: удалось выступить в главных залах страны – филармониях Москвы и Петербурга, Большом зале консерватории. Были приглашения от Росконцерта, Нижегородской и Карельской филармоний, несколько совместных проектов с Юрием Башметом – и это было огромное счастье! Особенно запомнился концерт в Итальянском дворике Пушкинского музея на «Т Фестивале», художественным руководителем которого является Павел Милюков.
Продюсера у меня нет. Когда-то в идею сольного гобоя поверил Санкт-Петербургский Дом музыки, а после Конкурса Чайковского появились и другие приглашения. Пока я не вижу смысла в продюсере – мне не нравится, когда меня навязывают кому-то или куда-то. Думаю, молодым музыкантам достаточно играть на крупных конкурсах, чтобы их заметили. У пианистов и скрипачей, наверное, продюсеры есть – для этих инструментов создан обширный репертуар, они любимы публикой, так что и музыканты больше задействованы в индустрии.
ВЖ Ты активен в соцсетях. Для тебя это своего рода инструмент продвижения личного бренда?
ФО Все соцсети, кроме группы в VK, веду самостоятельно. Часто сталкивался с вопросами: «А где посмотреть концерты? А будут ли трансляции?» Тогда решил создать сообщество с афишей, фото, видео, интересными фактами, связанными с гобоем и музыкой для него. Группой занимается Дарья Хуторецкая – очень эрудированная и активная женщина. Мы в кругу гобоистов зовем ее «гобойной феей».
ВЖ Отдыхать успеваешь от постоянных концертов и туров? Спорт, компьютерные игры, путешествия – что ближе?
ФО Стараюсь ходить в зал, но периодами – все зависит от нагрузки. Летом предпочитаю активности на улице: тренировки с собственным весом, настольный теннис, бадминтон, велосипед. Обожаю русскую баню! Каждую субботу, если не занят, выбираюсь в одно и то же место – у нас там уже сложилось свое комьюнити (смеется).
Я не фанат компьютерных игр, но иногда запускаю CarX – гоночный симулятор для фанатов дрифта, а еще GeoGuessr, где нужно угадать локацию по фотографии. Место может быть где угодно – от Аляски до Нигерии. Сам я огромный фанат путешествий, в особенности на Дальний Восток. К слову, этим летом случился мой седьмой визит на Сахалин! Не скажу, что люблю многодневные походы, но выбираться на день в красивые бухты, смотреть на море и сопки – это настоящее удовольствие.
ВЖ Есть ли сейчас музыка, которую ты мечтаешь сыграть?
ФО Концерт для гобоя «Наследие», написанный испанцем Оскаром Наварро в 2015 году. Потрясающее сочинение, пропитанное местным колоритом и наполненное прекрасными кантиленами. В России его еще никто не исполнял с симфоническим оркестром, так что, если дирижеры читают это интервью, вот вам готовый хит для программы! (Смеется.)
А еще мечтаю о новом для себя амплуа – камерном вечере, где мы играем классику или барокко без дирижера. Такой опыт был у меня лишь однажды – на полуфинале The Muri Competition, где я исполнял Генделя с небольшим барочным ансамблем. Ощущения потрясающие! Очень хочу это повторить.
