Феликс Коробов: <br>Мы не развлекаем – мы делимся своим сердцем Персона

Феликс Коробов:
Мы не развлекаем – мы делимся своим сердцем

Эта встреча произошла спонтанно, без специального информационного повода, тем важнее темы, поднятые в ней. Главный дирижер МАМТ имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Народный артист России Феликс Коробов (ФК) встретился с участниками семинара-практикума «Журналистские читки» во время их экскурсии по театру и поделился своими мыслями об отношении артиста с публикой, объяснил,  почему зрителю лучше не заглядывать за кулисы. Разговор записала Анна Лобова (АЛ).

Алина Раджабова, Анна Лобова, Феликс Коробов, Дмитрий Павликов

АЛ Феликс Павлович, все же, можно ли публике позволить видеть театр изнутри?

ФК Это давний вопрос. Пожалуй, лучше всего на него ответил в свое время Владимир Иванович Немирович-Данченко, в своём знаменитом письме к публике.  Он говорил, что театр –  это сказка. Зритель приходит в зал, гаснет свет, открывается занавес и погружается в чудо спектакля. Он испытывает эмоции, которые, быть может, никогда не испытает в реальной жизни.  И хорошо, если это чудо для него останется чудом. Можно раскрыть любые фокусы – но великие иллюзионисты прошлого так не поступали. Они сохраняли эту тайну. Не ради тайны, а ради одного из самых, что ли,  человеческих качеств – удивления. Пока мы способны удивляться и восхищаться – мы чего то стоим. И для того, чтобы выйдя после спектакля, сказать: «ах как это было хорошо» , совершенно не обязательно знать технические подробности того, как Мефистофель появляется из люка , или что в жизни он – муж той самой Маргариты. Тайна творчества на то и тайна.  Кажущаяся легкость сиюминутно творимого и должна оставаться легкостью, пусть и кажущейся. Забавный пример:  у нас в театре есть замечательная Малая сцена, и на ней с большим успехом идут оперы – и современные, и барочные, и Моцарт, и ХХ-й век. А вот с балетами ситуация другая,  более сложная – публика не всегда воспринимала их там с таким же восторгом. Почему? Слишком близко артисты! С  близкого расстояния становится видна работа — зритель, вдруг замечает капли пота, слышит дыхание и видит усилие. А там, где становится видна работа — исчезает чудо, сказка пропадает.

Руководитель пресс-службы МАМТ Ирина Горбунова ведет экскурсию по театру

АЛ Тогда, может быть, и о процессе создании спектакля не стоит рассказывать слишком много?

ФК По моему – совершенно точно не стоит.  Опять таки – должны быть удивление, неожиданность!

В нашем легендарном спектакле «Война и мир» Сергея Прокофьева (в постановке трех худруков театра – режиссера Александра Тителя, художника Владимира Арефьева и вашего покорного слуги), второй акт – «Война» – начинался с того, что медленно поднимается занавес, и зрители видят толпу народа, солдат – русских и французских вперемешку, которые жадно вглядывались в зал, пытаясь увидеть кто эти люди, эта публика. Это было очень сильное решение – масса людей становилась не только действующим лицом, но и громадной человеческой декорацией: там было около четырёхсот человек – очень сильное впечатление и совершенно неожиданное. И вот еще ничего не произошло, а напряжение было столь велико , что зал вставал и на первой минуте устраивал овацию.

Если бы зрители знали об этом заранее, успели прочитать в интернете и подсмотреть в Инстаграме фотографии с репетиций, как это будет –  ничего бы не получилось. Но мы специально ограничивали даже использование фотографий с репетиций, чтобы зрители не были готовы и испытали потрясение, пережили этот опыт на спектакле. Театр –  это эмоция, это уникальность момента, все начинается, когда поднимается занавес, и заканчивается, когда он опускается.

АЛ Но зритель должен приходить в театр подготовленным? Он должен знать либретто, композитора, режиссера, солистов?

ФК Это важная тема.  Я убежден, что работа зрителя на спектакле – не менее тяжелая не менее напряженная , чем у артистов. Это дорога с двусторонним движением.  Мы отдаем невероятное количество сил и эмоций, но мы их не бросаем в каменную стену – мы делимся ими со зрителем. И зритель отдает нам свои эмоции своё понимание. Попытаться понять эмоцию другого человека – очень тяжелый труд. Мы не развлекаем – мы делимся своим сердцем. И принять его – не менее важно.

А если говорить о подготовке к спектаклю – то да. Вам же самим, наверное, будет приятнее прочитать заранее либретто и, смотря на сцену, слушать чудесную музыку, чем сидеть, задрав голову, и читать безостановочно бегущую строку с переводом арий, уходя из театра с больной шеей и не помня ничего из прошедшего вечера.

АЛ Думаете, современный зритель следует этим советам?

ФК Дело не в советах. Очень хочется видеть в зале умные глаза, эмоциональных, открытых к восприятию людей.  Очень хочется, чтобы мы были не только самыми читающими, но еще желательно и понимающими прочитанное.  Во всем мире бьют тревогу – дети в школе не могут пересказать примитивные тексты, не могут написать изложение. Современные технологии дали доступ практически к любой информации, но убивают элементарное любопытство, убивают общение.  Я очень люблю выражение «живой театр». Это не просто театр успешный или популярный или интересный. Это театр, где происходит общение от сердца к сердцу – будь то за кулисами или в зале – с публикой.

Алексей Рыбников: <br>Мне важно естественное существование артиста на сцене Персона

Алексей Рыбников:
Мне важно естественное существование артиста на сцене

Катажина Мацкевич: <br>А мне нравится петь оперетту! Персона

Катажина Мацкевич:
А мне нравится петь оперетту!

Александр Чайковский: <br>Для меня исторические личности – живые люди Персона

Александр Чайковский:
Для меня исторические личности – живые люди

В Ярославле проходит XIII Международный музыкальный фестиваль под артистическим руководством Юрия Башмета.

Алексей Ретинский: <br>Именно неуловимость интуитивного и очаровывает в музыке Персона

Алексей Ретинский:
Именно неуловимость интуитивного и очаровывает в музыке

На «Композиторских читках», которые прошли в Нижегородской консерватории, одним из трех педагогов выступил Алексей Ретинский, полтора года занимавший в коллективе Теодора Курентзиса musicAeterna позицию композитора в резиденции.