Гармония противоречий События

Гармония противоречий

Исполнилось 150 лет со дня рождения Александра Скрябина

Когда думаешь о Скрябине, поражает невероятная гармоничность его и творческого, и человеческого обликов. И еще больше поражает обилие противоречий, эти облики составляющих. Как такое возможно? Потрясающее единство стиля – и гигантская пропасть между ранними и поздними сочинениями. Почти полное отсутствие музыки с текстом (да и то только на собственные слова) – и крайняя насыщенность каждой пьесы идеями, образами, допускающими словесное истолкование и, даже более того, требующими его. Абсолютное пренебрежение к использованию русских народных песен, «национального» колорита – и невероятная «русскость» его психологии, его стиля, всего его художнического склада. Хрупкий внешний вид, крайняя изысканность и его композиций, и его пианизма, стремление к миниатюрам – и в то же время гигантомания в его симфонических произведениях. Христианская религиозность творческих исканий – и погружения в стихию язычества. Устремление к свету – и демоничность. Противоречия можно продолжать. Тем не менее, несмотря на их обилие,  фигура Скрябина возвышается в пантеоне русских гениев, как бы высеченная из единого куска мрамора, – так она проста, стройна и грандиозна.

Сейчас удивительно читать в воспоминаниях о Скрябине, что его считали «как бы и не музыкантом». Все его творчество было до предела пропитано идеями, которые он очень охотно разъяснял друзьям. И вместе с тем в его творчестве как нельзя более ясно проявилась типичная для России того времени идея выхода из искусства в религию, в учительство, вплоть до объявления себя «председателем земного шара» (Хлебников). Подумать только: Скрябин хотел написать такое произведение, после исполнения которого человечество станет настолько совершенным, что наступит конец света. Его друзья говорили ему с наигранной серьезностью: «А долго Вы будете писать это сочинение?» Он отвечал: «Очень долго. Лет двадцать-тридцать». «Ну, это хорошо, – облегченно вздыхали друзья, – Вы не спешите, мы ведь еще пожить хотим. Работайте, работайте, но не торопитесь!»

При этом Скрябин пользовался чрезвычайным уважением в музыкальном мире. Его сочинения мгновенно издавались и расхватывались композиторами, пианистами, просвещенными любителями музыки. В каждой небольшой фортепианной пьесе он открывал что-то новое в гармоническом языке, который был неразрывно связан с его философской системой. Своим творчеством Скрябин как бы любовно обнимал всю музыку, написанную до него, обнимал весь мир, интуитивно чувствуя его законы. «Когда я работаю над формой какой-либо пьесы, наступает момент, когда в моем сознании возникает образ шара. И в этот момент я понимаю, что вещь закончена», – говорил композитор, обладавший невероятно тонким чувством совершенства. Может быть, поэтому корни его творчества уходят в самые древние пласты истории – в античность, даже еще глубже – во времена праязыка музыки. Ведь именно в Древней Греции были найдены законы обертонового звукоряда, на котором построена вся европейская музыка и который невероятно важен для понимания скрябинской гармонии.

А точка золотого сечения, которая является одной из самых поразительных находок в истории античного искусства! Скрябин ощущал кульминацию, важнейший момент музыкального произведения, приходящийся на 0,62 его длины, не прибегая к расчетам количества тактов. И все его творчество, все семьдесят четыре опуса (два из них утеряны или уничтожены автором) – это одно грандиозное сочинение, один «мегаопус». И где же у этого «мегаопуса»  кульминация? В 45-м опусе, в Трех пьесах, первая из которых – «Листок из альбома» – вся построена на строжайшем соблюдении этого закона! Скрябин не знал, когда умрет (а прожил он всего сорок три года с небольшим), но, обладая пророческой интуицией, он построил все грандиозное здание своих композиций как одно огромное сочинение. Подобные примеры в русском искусстве уже были. Вспомним художника Александра Иванова, который писал всю свою жизнь одну картину –«Явление Христа народу». Вспомним перешедших из писательства в учительство Гоголя, Достоевского, Толстого. Да, Скрябин был пророком. И если мы вчитаемся в пушкинские строки, где поэт говорит об открытии у него пророческого слуха, то невольно вспомним последние сонаты Скрябина.

Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горних ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.

Как похожа Седьмая Соната на «неба содроганье», Восьмая – на «горних ангелов полет», Девятая – на «гад морских подводный ход», Десятая – на «дольней лозы прозябанье»!

Эта мысль пришла мне в голову, когда я смотрел на картину Михаила Врубеля «Пророк» в Третьяковке. Вообще, Врубель, наверное, самый скрябинский художник, если брать позднего Скрябина. Чего стоит, например, сходство «Загадки» Скрябина (op. 52 № 2) и «Раковины» Врубеля. Даже годы создания (1904–1905) почти совпадают. Скрябин, сочиняя, увидел, как на пюпитр села птица с человеческим лицом. А Врубель, взявшись за краски (после сотни карандашных набросков!), увидел сидящих на краю раковины двух русалок, которых и изобразил. Но если поражает сходство Врубеля с музыкой Скрябина позднего периода, то в среднем периоде своего творчества Скрябин вызывает у меня ассоциации с К.Богаевским. Такой уж он композитор: вместивший в свою короткую жизнь несколько стилей-жизней! Друзья Богаевского говорили художнику: «Ты пишешь не Крым, а свою вымышленную страну Богаевию». И это как будто бы сказано и о музыке Скрябина. Еще на ранней, доопусной Балладе написал он эпиграф: «Прекрасная страна, и жизнь здесь другая!» Почти в каждом сочинении Скрябина мы, слушая его, как бы оказываемся в другой стране, а потом – в поздних вещах – высаживаемся на какой-то новой планете, потому что гармонии становятся все причудливее и фантастичнее. Скрябин, как Бальмонт, мог бы сказать: «В каждой мимолетности вижу я миры, полные изменчивой радужной игры». Но это уже эпиграф к «Мимолетностям» Прокофьева, написанным сразу после смерти Скрябина. Блок и Бальмонт – духовные братья Скрябина в поэзии. Может быть, еще отчасти Северянин. Когда Скрябин и Бальмонт впервые встретились уже в 1910-х  годах, они подошли друг к другу, улыбнулись и одновременно воскликнули: «Ну, наконец-то!» Настолько близкими были миры обоих гениев. Скрябин и Блок – это совершенно особая тема для размышления. Мысли Блока были неразрывно связаны с Россией. Скрябин же – художник скорее «мирового», «вселенского» охвата. Но и у него есть вещи, поражающие просто в сердце своей русскостью. Это, например, Этюд ор. 42 № 5, медленная часть из Третьей сонаты, Этюд ор. 8 № 11 и многие другие. Говоря об этом, мы опять возвращаемся к теме гармонии противоречий. Скрябин – композитор и наднациональный, и предельно русский…

Завершая эти разрозненные заметки, мне хочется рассказать о посещении моей бабушкой, Марией Николаевной Абловой (1887–1977), концерта А.Н.Скрябина в Петербурге. Придя в концертный зал, она увидела, что люди сидят двумя группами – одна слева, другая справа. А самые лучшие места в центре, напротив рояля, были свободны. Конечно, она села в центр зала, напротив пианиста. Каково же было ее удивление, когда на сцене появился Александр Николаевич! Одна половина зала стала громко хлопать и кричать: «Браво!» Другая – шикать и топать ногами, выражая свое неодобрение уже до начала концерта! Публика знала заранее, кто к какой партии принадлежит, и в соответствии с этим рассаживалась.

Такое напряжение в обществе создавала гениальная музыка Скрябина, будоражившая умы и сердца, ставящая множество вопросов и поражающая всего человека до глубины души.

А сейчас, спустя сто пятьдесят лет после его рождения, можем ли мы утверждать, что всё поняли в этом музыкально-философско-культурно-художественном феномене, имя которому –Скрябин? Думаю, что нет. Он остается для нас загадкой, как загадочна его одноименная фортепианная миниатюра, рисующая портрет птицы с человеческим лицом. Не автопортрет ли это? Не человек ли это в образе птицы? Может быть, это Скрябин, только с крыльями?! И так же таинственно и загадочно, как и сто лет назад, уносятся ввысь звуки этой пьесы, напутствуемые ремаркой композитора: «Улетая»…

«Голубой огонек» на «Рассвете» События

«Голубой огонек» на «Рассвете»

Музыканты проекта «Притяжение» устроили веселые проводы Старого Нового года

Золотое прикосновение Людмилы Семеняка События

Золотое прикосновение Людмилы Семеняка

16 января Большой театр России отмечает юбилей одной из своих самых ярких балерин, а ныне педагога труппы, народной артистки СССР Людмилы Семеняка

В юбилей Скрябина обошлись без дирижера События

В юбилей Скрябина обошлись без дирижера

В Концертном зале имени П.И.Чайковского открылся Первый Международный фестиваль имени А.Н.Скрябина

Загадка Щелкунчика События

Загадка Щелкунчика

Проект «Театр HD» предложил новогодний подарок – показы легендарного спектакля Юрия Григоровича на экранах кинотеатров