Гимн красоте События

Гимн красоте

Моцарт и Брукнер в Санкт-Петербургской филармонии

Главный дирижер Музыкального театра имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, народный артист России Феликс Коробов – желанный гость в Петербургской филармонии. Прошедший в Большом зале филармонии концерт с полотнами Моцарта и Брукнера – оммаж австрийской симфонической традиции и еще одна взятая дирижером с Заслуженным коллективом России вершина.

Приверженец старой доброй академической традиции Феликс Коробов в своем искусстве удачно сочетает основательность с эмоциональной раскованностью. Эти качества вкупе с любовью к романтическому репертуару, а также красивому плотному звуку позволили музыканту достаточно легко найти общий язык с одним из самых сильных российских оркестров, достаточно придирчиво относящемуся к тем, кто стоит за пультом. Декабрьское выступление маэстро стало частью большого цикла «Филармония, от “Сотворения мира”», посвященного 100-летию именитой организации, ведущей своей начало от Петербургского филармонического общества, открывшегося в 1802 году исполнением оратории Гайдна. Представленная Феликсом Коробовым на концерте серьезная симфоническая программа очень хорошо резонировала с названием цикла. «Космогоничность» последней моцартовской  симфонии, получившей название «Юпитер», и Седьмой симфонии Брукнера были очевидны. Дирижер представил их как своеобразный диптих, в которой изящный портик предварял величественный храм.

Прозвучавшая в первом отделении симфония № 41  Моцарта была сыграна почти камерным составом (5 пультов первых скрипок), но во вполне традиционной манере – сдержанно, аккуратно, с обилием легато и плавных штрихов, без острых акцентов и режущих фраз. Это был скорее Моцарт, известный по романтическим портретам XIX века – красивый, галантный, с устремленным в вечность грустным взором всеведущего мастера. В стремительном финале, после оперных диалогов в первой части, тревожных размышлений во второй, галантного вкрадчивого танца в третьей (или воспоминания о танце), известная четырехзвучная тема-мотто превратилась чуть ли не в романтический лейтмотив, символизирующий «перст судьбы». Дирижер добился ясности и прозрачности во всех полифонических хитросплетениях за счет корректного замедления или ускорения темпа, ясно обозначая разделы формы.

Грандиозная партитура Седьмой, ми мажорной, симфонии Брукнера было сыграна с увлечением и даже азартом. Суровую холодную отстраненность, всегда в той или иной степени присутствующей в сочинениях австрийского отшельника, дирижер оживил яркими эмоциями, раскрасившими длящееся больше часа эпическое повествование. Театр надчеловеческих страстей начался буквально с первой темы, пропеваемой валторнами, виолончелями и альтами на фоне мистического мерцания у скрипок. Особенности брукнеровской драматургии, где музыкальный материал словно разворачивается по спирали, были прекрасно воплощены Коробовым, умело выстраивавшим линию кульминаций словно цепь величественных горных вершин. Нежные наигрыши у флейты, переклички между кларнетом и фаготом сменялись грозными оркестровыми шквалами, подобно тому, как в горах приветливые долины соседствуют с исполинскими утесами.

Лирический и скорбный полюс симфонии, ее вторая часть Адажио, была сыграна на высоком эмоциональном тонусе. Посвященная Брукнером памяти горячо почитаемого Вагнера музыка предстала у Коробова как масштабная фреска, живописующая жизнь героя с его упованиями, подвигами и последующей кончиной. Траурный хорал у медных духовых, открывающий эту часть, был похож на приглушенную органную импровизацию, а вступающие затем струнные – на мистический церковный хор, возносящего молитву.  Противопоставленная суровому хоралу выразительная мелодия у скрипок была подобна пению, с нарастанием внутреннего напряжения. Очень точно была выстроена кульминация части, подобная мощной вспышке, после которой еще острее воспринимался заключительный погребальный хорал, переходящий в волшебную истаивающую коду.

И третья часть, и финал были поданы Феликсом Коробовым в достаточно умеренных темпах. Динамику удавалось сдерживать за счет грамотной агогики, а не ускорения. Особенно ярким получился финал, с его мгновенными переключениями от суровых хоралов к лирическим, «вагнеровскими» опеваниями у струнных. Брукнеровский метод оркестровки, когда тембры того или иного инструмента появляются и исчезают подобно регистрам органа прекрасно сочетался с внутренним темпоритмом, пойманным дирижером, ни на секунду не отпускающего внимание слушателя в этом, в общем то, достаточно сложном романтическом опусе. И если обозначить идею всего концерта одним выражением, то можно было бы назвать его как «гимн красоте». Красоте небесной, космической и земной, человеческой, красоте, которая объединяет, восхищает и дает силы и вдохновение двигаться дальше.

«Голубой огонек» на «Рассвете» События

«Голубой огонек» на «Рассвете»

Музыканты проекта «Притяжение» устроили веселые проводы Старого Нового года

Золотое прикосновение Людмилы Семеняка События

Золотое прикосновение Людмилы Семеняка

16 января Большой театр России отмечает юбилей одной из своих самых ярких балерин, а ныне педагога труппы, народной артистки СССР Людмилы Семеняка

В юбилей Скрябина обошлись без дирижера События

В юбилей Скрябина обошлись без дирижера

В Концертном зале имени П.И.Чайковского открылся Первый Международный фестиваль имени А.Н.Скрябина

Гармония противоречий События

Гармония противоречий

Исполнилось 150 лет со дня рождения Александра Скрябина