Релизы
Музыканты Брамс-трио завершили свой уникальный проект «История русского фортепианного трио», начатый в ноябре 2020 года. Проект, не имеющий аналогов ни по масштабу охвата материала, ни по количеству впечатляющих находок и открытий. От идиллического Алябьева, «откуда есть пошла» эта сага, вернее, эпопея, – до трагического Шостаковича, ставящего финальный аккорд. Аккорд трагический. Но обо всем по порядку.
Несомненно, «История русского фортепианного трио» – одна из самых ценных музыкальных коллекций в мировом пространстве. Запись всех десяти CD осуществлялась на лейбле Naxos. Как писал еще в 2022 году французский журнал Classica, «Naxos продолжает свои музыкальные исследования России c великолепным Брамс-трио». Показательно, что компания скрупулезно довела свое «исследование» до конца, продолжая и сегодня продуктивно сотрудничать с российским ансамблем, несмотря ни на какие политические катаклизмы. И вот результат.
«Три сочинения, представленные на этом диске, вряд ли могли бы найти лучших исполнителей, чем Брамс-трио», – писал английский Gramophone. Трудно не согласиться. Скрипач Граф Муржа, виолончелист Кирилл Родин и основатель ансамбля пианистка Наталия Рубинштейн остаются верны себе. Ансамблю свойственны естественность «музыкальной речи», подкупающая эмоциональной искренностью, и в то же время внимание к мельчайшим деталям. Но главное, гармоничное сочетание несочетаемого: строгой академической точности и романтической свободы, страсти и тонкого лиризма, насыщенного оркестрового звучания и тихой камерной доверительности, буквально интимной исповедальности. Все это как нельзя лучше подходит для музыки незаслуженно забытого Николая Рославца и всемирно признанного Дмитрия Шостаковича.
Что перед нами, как не многогранный голос или, если хотите, правдивый портрет всего ХХ века?
Не обращаясь к перипетиям страшной судьбы Николая Рославца (верится, что благодаря Брамс-трио это имя воскреснет из забвения, а произведения зазвучат и станут узнаваемыми), скажем лишь, что из написанного композитором до нас дошло далеко не все. Фортепианное трио № 4 (1927) сохранилось как раз полностью и дает возможность почувствовать его творческий нерв, почерк, в котором сложнейшая, чуть ли не баховская полифония соседствует с чисто романтическими образами и экспериментами с так называемыми «синтетическими» аккордами, опередившими шёнберговскую додекафонию. Особенно ярко у Брамс-трио звучит Allegro vivace – пожалуй, одна из самых интересных и притягивающих своей оригинальностью частей всего альбома. Что хочется отметить особо, так это виртуозную ювелирную работу Наталии Рубинштейн с педалью; ее педаль – буквально «четвертый инструмент» Брамс-трио, порой придающий общему звучанию некий «космический» колорит.
И если, по словам Леонида Сабанеева, Рославец «не интересуется эмоцией как таковой; для него музыка – вовсе не язык чувств, а выражение организованного психического мира», то оба трио Шостаковича – это воплощенная эмоция, пронзительная, порой просто подавляющая. В Трио № 1 (1923) семнадцатилетний композитор шел по пути, предложенному в свое время Листом: развитие темы через ее трансформацию. И Брамс-трио находится здесь абсолютно «в своей тарелке», мастерски демонстрируя свой багаж самых разнообразных красок, настроений, динамических контрастов, настолько ярких, что создается впечатление рождения чего-то материального и осязаемого.
Что же касается Трио № 2 (1944), то в исполнении музыкантов Брамс-трио оно превращается из камерного произведения в масштабную философскую симфонию. Мы слышим не ансамбль, но полноценный оркестр. Перед нами Жизнь. Жизнь в ХХ веке с ее стремительностью и злым гротеском, с ее неизбежным финалом, называемым «Танцем смерти»… Тематический материал финала явно дает аллюзию на катастрофу Холокоста. Личная трагедия (Трио посвящено Ивану Соллертинскому, смерть которого Шостакович пережил очень тяжело) разрастается до масштабов трагедии мировой. И чем трагедия страшнее, тем она… тише. Страшный шепот заключительного аккорда – того самого, о котором мы говорили в начале, – потрясает сильнее любого крика.
«История русского фортепианного трио» завершается смертью? Давайте оставим этот вопрос без ответа.
