Мнение
 |
Марк Булошников, композитор |
1. У меня двое детей: сыну Лене в июне исполнится пятнадцать, а дочке Тане – три года. Понятно, что они находятся на разных этапах взросления, а потому и внимания требуют разного. Тем не менее стараюсь общаться и чем-то заниматься с ними каждый день. Довольно много мне приходится работать дома – и сочинять, и писать какие-то тексты, смотреть работы студентов… В целом я уже привык, что в любой момент кто-то может вбежать и потребовать внимания. Конечно, это вырывает тебя из творческого процесса, но я довольно спокойно отношусь к этому. Странная вещь, но иногда ловлю себя на мысли, что даже хорошо, когда они где-то тут рядом за стеной шумят, словно внедряясь в твое пространство. Это дает ощущение, словно это уже такие первые зрители и слушатели того, что еще только формируется. Они и сами не знают об этом, но я будто проверяю через них какие-то вещи.
2. Когда сын был помладше, я очень любил ходить с ним в бассейн. Мы там и плавали, и дурачились. Люблю ездить с ним на дачу на автобусе и болтать обо всем на свете. С дочкой мы много читаем. Она еще сама не умеет читать, но уже хорошо помнит реплики героев и легко подхватывает текст, когда я нарочно делаю паузы. Иногда мы смотрим мультики и активно их комментируем. Один из наших любимых – про запорожских казаков студии «Киевнаучфильм» (особенно серия «Как казаки на свадьбе гуляли» с гоголевскими отсылками). Вообще, у нас с детьми есть свой юмор, какие-то локальные шутки, которые, наверное, есть у всех родителей со своими детьми. Но это тоже очень важная часть нашего взаимодействия.
3. Мне не хотелось бы насаждать им ту или иную профессию. При этом и сын, и дочь имеют определенные музыкальные данные. По этой причине сына я отдал в музыкальную школу. Дочка же активно запоминает разные песенки, неплохо интонирует, удивляя родителей внимательностью.
4. Как я уже сказал, сын учится в музыкальной школе. Сейчас он оканчивает ее по классу фортепиано. За это время были разные этапы: и когда он ходил с интересом, и когда бунтовал, умоляя разрешить ему бросить (я, злодей, не разрешил!). А несколько месяцев назад он обмолвился, что думает о поступлении в музыкальное училище на теоретическое отделение! Тут я должен оговориться, что в силу возраста его устремления регулярно меняются, поэтому сохранится ли эта инициатива, не знаю. Но, разумеется, буду рад, если он пойдет по этой стезе.
5. Не могу сказать, что особенно с чем-то знакомлю их. Может, это моя воспитательная недоработка. Впрочем, волей-неволей они и так ее слышат, когда я сам что-то включаю для себя. Таня может войти ко мне и, услышав какую-то симфонию Шостаковича, активно начать танцевать под нее (потом обязательно просит включить еще и еще, так что некоторые части приходится прокручивать несколько раз). С сыном раньше мы бывали на концертах – и камерных, и симфонических, в том числе с новой музыкой. Может, больше мы ходили с ним в театр (поскольку я сам немало пишу для театральных постановок), и что-то он слушал там.
Что касается неприятия какой-то музыки, то есть странная вещь (она связана не с классикой). Когда я сам был ребенком, то совершенно не мог переносить известную поп-песню Voyage, Voyage французской певицы с псевдонимом Desireless. Возникала необъяснимая тревога и страх. Всегда просил родителей выключить ее. Недавно, когда жена разучивала одну песенку (супруга работает в Нижегородской филармонии), дочка активно запротестовала. И даже когда через время я решил записать на диктофон аккомпанемент этой песни, дочь, услышав вступительный ми-бемоль-минорный аккорд, заревела и попросила прекратить.
6. Конечно, ребенок может слушать разную музыку. Сын несколько раз бывал со мной на концертах – и когда я сам играл, и когда мы слушали что-то вместе – и реакция была нормальная. Просто не надо отделять одно от другого. Тем более дети воспринимают все непосредственнее. А когда тебе вдалбливают несколько лет T – S – D, то тут все сложнее. Надо будет проверить на сыне, как он сейчас послушает… не знаю, Лахенмана, скажем.
7. Дети знают мою музыку. Может, не столько слушают, сколько слышат (я регулярно сочиняю или проверяю что-то за инструментом). У дочки есть уже свои предпочтения. Периодически просит ей кое-что включить из того, что я написал ранее. В силу возраста никак не оценивает. Сын же всегда комментирует. Как правило, позитивно. При этом отмечает (словно с некоторой досадой), что моя музыка всегда грустная. И, наверное, он прав…
 |
Владимир Горлинский, композитор |
1. Стараюсь проводить большинство свободного времени. Я обожаю общаться с Евой. Сейчас у нее время поиска себя, становления, это заражает и меня, я активно себя вспоминаю в тот период. Совмещение композиторства и родительства – чрезвычайно важная и питающая меня вещь.
2. Прогулки. Если конкретно, я обожаю вместе передвигаться на самокатах, неважно куда. Само это ощущение совместной поездки. Люблю, когда дочь делится своими переживаниями, это очень чувствительные моменты.
3. Совершенно необязательно. Я знаю, что музыка – тяжелый труд, и у меня есть масса лайфхаков, как убедить себя, что это легкий и непринужденный процесс, но и правду я знаю (смеется). Думаю, это подходит очень специфическому типу личности. Моя Ева склонна к творчеству, но музыку вряд ли выберет.
Дети воспринимают шумовую музыку с огромным удивлением, неким духом хулиганства и озорства. Без оценок и попытки привязать ее к чему-то из существующего опыта.
4. У Евы исключительно острое чувство ритма, наблюдал это, когда она играла в игру Sekai Project (игра на попадание в ритм в очень быстрых последовательностях).
5. В детстве я много ставил Еве разной музыки, в том числе классической, рок, поп. Вся музыка, которая нравилась мне самому. Точно не было «определенного плана», как слушать музыку.
6. Это самый интересный для меня вопрос! Категорически стоит приобщать детей к шумовой музыке! Дети воспринимают шумовую музыку с огромным удивлением, неким духом хулиганства и озорства. Без оценок и попытки привязать ее к чему-то из существующего опыта. Это очень естественный процесс, вроде потребности в игре или баловстве.
7. В детстве Ева точно была на большинстве моих премьер и исполнений, где-то внимала, а где-то и спала (на мой взгляд, это высшая похвала!). И, кстати, на самых нойзовых моментах (смеется).
 |
Антон Танонов, композитор |
1. К сожалению, с ребенком получается проводить не так много времени, как хотелось бы. Сочинение музыки, организационная работа, занятия со студентами в консерватории – все это требует усилий и преодоления препятствий. Поэтому для единственного сына остается совсем немного времени. Но тем ценнее те минуты, которые удается провести вместе – буквально часы и минуты.
2. Наверное, самое любимое занятие – совместные путешествия и посещение новых мест. Когда есть время, играем в теннис или боремся: сын успешно занимается дзюдо, и пока мне удается сводить наши поединки вничью.
3. Я не вижу своего сына музыкантом, хотя у него есть важное для музыканта качество: он с удовольствием слушает музыку. Посещение концертов – и современной, и классической музыки – всегда проходит очень позитивно, и потом интересно обсуждать услышанное. Удивительно, как при прослушивании музыки сын словно попадает в отдельную реальность, где ему очень комфортно.
4–5. Мой сын Борис не занимается музыкой профессионально, но я знакомлю его с разными направлениями: классической, современной, поп- и рок-музыкой. Мы с удовольствием слушаем самых разных исполнителей. Однажды в школе он делал доклад про петербургских композиторов – и после этого его стали называть «Мистер Неожиданность». Никто не ожидал, что он так интересно расскажет о Валерии Гаврилине, Сергее Слонимском и Андрее Петрове.
В возрасте шести лет Борис интересно импровизировал на мультитембровом синтезаторе-семплере. Мы записали электронную композицию «Птица», которую он полностью исполнил на клавишных. Она где-то есть в интернете. Также у него было несколько опытов работы в программе Fruity Loops: он создавал своеобразные электронные композиции с интересной ритмикой и отбором семплов. У Бориса, безусловно, есть композиторские способности – но нет желания заниматься композицией профессионально.
6. Да, сын очень хорошо воспринимает современную музыку самых разных направлений и жанров, в том числе академическую и экспериментальную. Впрочем, это, наверное, очень индивидуально. Борис рос в музыкальной среде: рядом сочинялись мюзиклы «Мастер и Маргарита», «Демон Онегина», писались симфонии и концерты. Он часто сопровождал меня на мировых премьерах, поэтому существование в музыке для него абсолютно естественно – оно вызывает не отторжение, а интерес.
7. Сын часто спрашивает, над чем я сейчас работаю и что сочиняю. Борис говорит, что для него музыка отца всегда хорошая, какой бы она ни была. Он часто бывает первым слушателем новых произведений. Его оценки, благодаря искренности и непредвзятости, бывают очень точны – поэтому я с удовольствием делюсь с ним какими-то набросками, соизмеряю свою работу с его мнением.
 |
Олег Гудачёв, композитор |
1. Время мне удается проводить не столько, сколько хотелось бы. Композиторская работа, она ненормируемая, к сожалению. То есть нет такого, что ты часть дня поработал и отдыхаешь. Зачастую очень сжатые сроки работы, не говоря уже про дедлайны, и ты просто вынужден, чтобы что-то продвигалось, сидеть сочинять целыми днями с перерывами на еду.
2. У меня двое сыновей. С маленьким (ему год) весело просто даже ползать вместе (смеется). Со старшим (ему шесть лет) много игр разных – четыре в ряд, шахматы, шашки, настолки, конструктор.
3. Почему бы и да! Но вообще, сложный вопрос, им решать, есть много прекрасных занятий в мире.
4. Старший ходит в подготовишку на фортепиано к прекрасному педагогу. Младший, понятно, тоже окружен инструментами и с радостью тренькает на всем, до чего дотянется.
5. Знакомство с миром классики у моих детей началось с пеленок. Старший прекрасно засыпал под Брукнера, младший – под Сибелиуса. Из недавних музыкальных фаворитов – «Петя и волк» Прокофьева. Старшему сыну очень понравился.
6. Думаю, специально не нужно. Дома у нас постоянно звучат мультифоники, скрипы в рояле и различные синтезаторы.
7. Что-то больше нравится, что-то меньше. Напевают (смеется).
 |
Алексей Ретинский, композитор |
1. Учитывая постоянное погружение в процесс написания, хотелось бы проводить времени вместе гораздо больше. Надеюсь, результаты моих трудов хотя бы немного оправдают мое частое отсутствие.
2. Держась за руки, неспешно прогуливаться без цели и вести не самые существенные разговоры.
3. Цели, чтобы дети стали музыкантами, у меня нет. Я слишком хорошо знаю, насколько тернист этот путь. Подобное стремление должно быть уравновешено непреодолимой тягой, поэтому увидим. При этом дать детям саму вероятность в виде музыкального образования – моя, если угодно, родительская обязанность.
«Ой, это опять папино, переключи!» Нет пророка в своем отечестве.
4. Обе мои дочери (шести и двенадцати лет) учатся в Петербургской музыкальной десятилетке. Младшая играет на фортепиано и скрипке, старшая – на виолончели.
5. Мои дети слушают классическую музыку в той же степени, в которой слушаем ее мы с женой. Я убежден, что научить чему-то, что ты сам не любишь, невозможно. Дети любят, например, Вивальди, Прокофьева, Орфа. Музыку рельефную с ярко выраженной жанровой природой. Что-то про тяжесть экзистенции, разумеется, пока нет.
6. Парадоксально, но дети очень часто готовы к прослушиванию современной разного рода экспериментальной музыки больше, чем к классической. Каким-то интуитивным образом они улавливают ее причастность к духу нашего времени.
7. «Ой, это опять папино, переключи!» Нет пророка в своем отечестве.
 |
Петр Климов, композитор |
1. Сейчас мои дети довольно взрослые: Варваре – двадцать лет, Ксении – девятнадцать, Алисе – тринадцать. На этот вопрос мои дети (средняя и младшая, старшую мы несколько месяцев почти не видели – живет отдельно) сказали, что времени с ними провожу, безусловно, много (смеется).
Я и до рождения детей сочинял мало. Дети, особенно когда были маленькие, занимали почти все время. Тем не менее, когда нужно было что-то сочинять, время находилось – тут важнее, чтобы голова была полностью втянута в работу, тогда уже мало что может сильно отвлечь и помешать. Во всяком случае, всю свою музыку к кино я написал с 2006 по 2013 год, когда старшим (причем погодкам, а это трудный случай) было от одного года (а то и от нуля) до семи лет.
2. Их много. Можем просто куда-нибудь поехать вместе – в кино, в магазины, в ресторанчики. Летом – в какие-нибудь поездки. Мы довольно весело общаемся. Когда дети были маленькие, нередко ходили на концерты с ними. Вели они себя хорошо. Уж насколько им это нравилось, трудно сказать (смеется). У меня есть много гитарных песен на собственные слова, приятно всегда было, что девчонки любили их петь, часто мы таким вокально-гитарным ансамбликом где-то выступали.
3. Ну, поскольку они уже немаленькие, то можно констатировать, что музыкантами они не стали, хотя я был бы и не против. Средняя и младшая, правда, нацелены на театральные вузы, там им что-то музыкальное все равно нужно.
4. Все занимались сколько-то. Старшие занимались в студии «Лад» Валентина Павловича Середы, у которого я в свое время учился. Теоретические знания у них поэтому неплохие. Играли на фортепиано, средняя на скрипке пробовала заниматься. Младшая – едва ли не самая способная – занималась сначала на блокфлейте, потом на фортепиано. Из-за пандемии занятия прервались, но она тем не менее поигрывает и «Турецкое рондо» Моцарта, и какие-то музыки из интернета сама разучивает. А средняя дочка сейчас активно занимается вокалом.
5. С классической музыкой, конечно, знакомили! Я и сам всегда много чего-нибудь слушаю. Большим хитом у моих детей всегда была лядовская «Баба-яга», отчасти «Кикимора» – с какими-то пояснениями: где Яга взлетает, где кикимора ногу прищемила, и так далее. Думаю, родители, скорее всего, могут привить интерес к той музыке, которая им самим нравится. Я люблю программную музыку, и мы много слушали чего-то такого, где можно что-то «увидеть»: и Римского-Корсакова, и Стравинского, и «Симфонию про самолеты» (Шестнадцатая Мясковского), и «Симфонию про корабли» («Севастопольская» Бориса Чайковского). Со средней любили слушать Онеггера («Пасифик 231» и «Летнюю пастораль»), «Лодку в океане» Равеля.
В плане оперы с большим отрывом победила «Любовь к трем апельсинам» Прокофьева – старшим девчонкам лет в пять-шесть очень нравилось, они многое там просекали, в том числе и чисто музыкально. «Дитя и волшебство» Равеля на русском тоже с ними слушали не без интереса. И на «Апельсины», и на «Дитя» даже в театры ходили. Младшая любила литературно-музыкальный коллажик из «Царя Салтана» Корсакова, распевала оттуда многие непростые арии. Но и более классическую музыку, типа Баха / Моцарта / Бетховена, они тоже вполне воспринимают. Кажется, у них нет ощущения, что академическая музыка – это что-то бессмысленное и непонятное, что-то они в этом научились различать. Хотя младшая и заявляет сейчас, что классика – это скучно. Мол, на концерты она не пойдет и классические треки слушает только, если под них выступают ее любимые гимнастки (смеется). Все равно она эту музыку по-своему уважает и понимает.
Когда вы прислали вопросы, мы со средней и младшей сели считать, сколько они знают классических композиторов, у каждой получилось где-то сорок плюс, в том числе таких, каких у меня и в вузе-то люди не знают, – Шоссона, например.
6. У нас такого опыта не было. Думаю, что вполне могут. Когда мы с дочками (ну, уже не совсем маленькими, конечно) обсуждали ваши вопросы, то я им навскидку включил «Книгу для оркестра» Лютославского – сказали, что слушать такое могут. Безусловно, это уже и не самое экспериментальное, но тем не менее.
7. К моей музыке относятся хорошо – и к оригинальным сочинениям, и к оркестровкам, которых много. У младшей был одно время хит сезона – «Испанская рапсодия» Листа в моей оркестровке. Но в целом они с композиторским моим творчеством не так хорошо знакомы, как с песнями или, скажем, с моими переводами песен для диснеевских мультиков. В свое время многие англоязычные фильмы и мультфильмы выходили в прокат и на DVD с моими переводами песен – что называется, эквиритмическими. Тут мои дочки папино творчество лучше всего знают.
 |
Ян Круль, композитор |
1. В идеале я хотел бы проводить с детьми время каждый вечер. Раз в неделю мы устраиваем семейный вечер: собираемся все вместе, например, едим мороженое. Музыку я сочиняю, как правило, в первой половине дня или днем, вечером – крайне редко, только в случае аврала. Стараюсь заранее распределять время так, чтобы успеть все в часы максимальной работоспособности. Совмещать композиторство и родительство сложно, но достижимо. В итоге все сводится к расстановке приоритетов: если хочешь проводить время с детьми или сочинять музыку – вносишь это в расписание и следуешь плану.
2. У меня пятеро детей: Лев – шестнадцати лет, Любовь – четырнадцати лет, Святослав – десяти лет, семилетний Марк и маленькая София, ей год. Каждую субботу вечером играем в настольные игры – это помогает собрать всех вместе и отвлечься от телефонов. Еще любим много гулять пешком, иногда ходим в лес. С младшими детьми проводить время проще: у них больше общих интересов. Подростки уже отдаляются – это естественно, но мы стараемся поддерживать связь через общие занятия. Был период, когда раз в неделю рисовали вместе, было здорово!
3. Я стараюсь об этом не думать. Мы считаем, что дети обязательно должны выучиться музыке – так же, как английскому, русскому языкам или математике. Все осваивают музыкальные инструменты (Лев и Святослав – виолончель, Любовь и Марк – скрипку), кроме младшей.
Старший сын сейчас в «Сириусе» и, вероятно, будет поступать в музыкальный колледж. Нам легче помочь детям в музыке: жена – альтистка, играет в оркестре, а наша педагогическая среда (сам я преподаю в музыкальном колледже) поддерживает такое развитие. Иногда возникают и сложности: дочка в одиннадцать-двенадцать лет чуть не бросила скрипку. Тогда я написал легкую пьесу для скрипки (не для нее, но как бы посвящая ей), чтобы поддержать, – и это помогло. Мы с женой считаем важным дать детям войти в мир музыки: если они его освоят, то смогут пользоваться этим языком – или не пользоваться, по своему усмотрению. Иногда приходится помогать детям собираться с силами перед экзаменами, но я стараюсь избегать давления – скорее помогаю организовать процесс занятий.
Хочется, чтобы дети любили музыку и были частью этого мира – не обязательно профессионально, зарабатывая этим на жизнь (судьба музыканта непроста). Главное, чтобы они умели погружаться в музыкальный язык, читать с листа и чувствовать красоту музыки.
4. Когда была возможность отдать старшего сына в специальную музыкальную школу в другом городе, мы решили этого не делать. На своем опыте и по опыту окружения я вижу, что раннее отделение от семьи для учебы в интернате может негативно сказаться на психике ребенка, ее устойчивости. Для меня важно, чтобы дети жили с нами, по крайней мере, до подросткового возраста. Это помогает нормальному формированию личности.
В Иркутске у нас все рядом: дом, музыкальная и общеобразовательная школы, спортивные секции. Это удобно: дети успевают и музыкой заниматься, и спортом (по очереди пробуют разные виды – хоккей, плавание). Приоритет – музыка, но спорт – для общего развития… Постепенно дети познают радость сцены: выступают в хоре и сольно.
5. Хочется часто ходить на концерты с детьми, но на практике в лучшем случае получается раз в несколько месяцев. Лучше всего знакомить с классикой через практику: живые концерты, участие в специальных музыкальных лагерях, где дети объединяются в оркестры. После таких проектов они возвращаются другими – активнее занимаются, поддерживают друг друга.
У моих детей разные вкусы: дочь-подросток какое-то время слушала кей-поп (Korean pop), старший cын – русский рок. Академическая музыка не всем близка – десятилетний сын не так погружен в эту среду, но мы стараемся показывать разное, берем на концерты и в музеи.
6. На слух дети вряд ли сами захотят слушать такую музыку. Но через практику – да. К примеру, я брал старшего сына на «Золотую Маску» в Москву: там шли спектакли с новой музыкой. Он воспринимал все это в контексте, понимал эмоциональное состояние. После даже мог воспроизводить услышанное.
Дочь в двенадцать лет сама изучала современную музыку для олимпиады по теории: выбрала тему, послушала, рассказала. Но это не значит, что она потом захотела слушать это снова. Сейчас старший сын в «Сириусе» сочиняет музыку. Написал диссонантное сочинение – единственный из группы. Через общение со сверстниками он осваивает более сложные музыкальные языки (Прокофьев, Шнитке, Губайдулина). Мне кажется, экспериментальная музыка осваивается постепенно, от простого к сложному.
7. По-разному, в зависимости от возраста. Если мои сочинения связаны с ними или с детской музыкой, они реагируют теплее. К примеру, в пять-шесть лет дети пели мою детскую песню «Грустная луфть» – это одно из лучших воспоминаний.
Иногда дети запоминают музыкальные темы, даже если я не обсуждаю с ними мою музыку напрямую. Старший сын узнает фрагменты, например: «О, это похоже на “Чайку-необычайку” [сочинение Яна Круля. – В. Ж.]». Если они участвовали в репетициях или слышали сочинение вживую, то потом воспринимают его иначе – даже в записи.
Симфоническую музыку или написанную мной специально для фестивалей я им не включаю. Но иногда они узнают ее случайно – дочь, когда делала доклад, послушала немного, удивлялась: «Папа, я даже и не знала про такое сочинение у тебя». Что думают о моей музыке? Критики почти не было – в будущем, возможно, станет понятнее, что им понравилось, а что нет.
 |
Павел Левадный, композитор |
1. К сожалению, времени с детьми удается проводить немного. Найти баланс между работой, композиторством и семьей непросто. Мое композиторское время – раннее утро. Мужчинам легче совмещать композиторство и родительство, чем женщинам, как мне кажется.
2. Это путешествие – большое или маленькое. Какой-либо выезд и смена обстановки. Люблю показывать детям что-то новое и удивлять их чем-нибудь.
3. Я не программирую профессиональное будущее своих детей. В одном я вижу реальный потенциал в музыкальной профессии, в другом – нет, но окончательный выбор будет за ними. Почему? Потому что это их жизнь и их право реализовать лучшее, что в них есть.
4. Поскольку я сам окончил, кроме композиторского, еще и фортепианный факультет (жена, кстати, тоже закончила консерваторию как пианистка), то фортепиано – это «карма», миновать которую нашим детям не удастся.
Могут ли дети сказать, что им что-то не понравилось в моей музыке? Наверное, могут, но ни разу не пробовали.
5. Мы с детьми ходим на классические концерты, в машине всегда играет радио «Орфей», а в музыкальной школе их весьма тщательно образовывают по музыкальной литературе, так что с миром классики дети точно знакомы. Начинать надо, конечно, с мелодичных шедевров. Но наши вкусы не всегда совпадают, и то, что приводило в детстве в восторг меня, не всегда находит отклик у детей. Хотя они более смелые! В детстве я обожал третью часть «Лунной сонаты», много ее слушал, но понимал, что это не мой исполнительский уровень, и любовь моя была исключительно «платонической». А мой сын, который тоже полюбил эту музыку, решил просто ее сыграть – как может. Сам скачал ноты, разобрал и разучил.
6. Слушать и понимать – разные вещи. Я не стремлюсь погружать детей в мир так называемой авангардной музыки. Но иногда что-то показываю – просто для того, чтобы они знали, что в мире бывает и «такое». Современную диссонантную музыку, основанную на эмоциональном восприятии, дети принимают нормально. Но произведения, где главенствуют не эмоции, для детей сложны, и они их не воспринимают.
7. А могут ли они сказать, что им что-то не понравилось в моей музыке? (Смеется.) Наверное, могут, но ни разу не пробовали. Могу точно сказать, что их восхищает сам факт того, что папа делает такие сложные вещи с обилием нот и строчек.
