«Игры престолов» на Галерной События

«Игры престолов» на Галерной

Опера «Норма» Винченцо Беллини завершила 34-й сезон «Санктъ-Петербургъ Оперы»

Обращение камерных театров к крупноформатным операм в нынешнем сезоне в Петербурге стало, можно сказать, трендом. Это и «Отелло» Верди в театре «Зазеркалье» и прошедшая в декабре минувшего года «Электра» Рихарда Штрауса в той же «Санктъ-Петербургъ Опере». Новоявленная «Норма» вполне вписывается в эту тенденцию, несмотря на то, что ее эстетика куда лучше резонирует с небольшим пространством театра, расположившегося в старинном особняке на Галерной улице. Несмотря на бешеную популярность «Нормы» в XIX веке, сегодня эта опера «выпарилась» до ставшей хитовым концертным номером каватины Casta Diva и почти исчезла (по крайней мере, в России) с театральной эстрады. Прошедшая осенью 2005 года в московской «Новой Опере» в кооперации со Штутгартом, «Норма» от режиссеров Йосси Вилера и Серджио Морабито стала последней и, к сожалению, не самой удачной попыткой, вернуть шедевр Беллини на сцену в нашей стране. И если в середине нулевых радикалы из Штутгарта перенесли историю преступной жрицы и ее возлюбленного в оккупированную нацистами Францию, то режиссер и худрук «Санктъ-Петербургъ Оперы» Юрий Александров и художник-постановщик Вячеслав Окунев решили сделать уклон в сторону фэнтези, одев героев в плащи, латы, цветастые платья и балахоны, соорудив на сцене затейливые конструкции из прутьев и стволов, отчего история о друидах внешним антуражем стала походить на эпизод из «Игр престолов» или «Хоббита».

Одной из причин ухода «Нормы» со сцены стала не столько ее сюжетная составляющая (волновавшие романтиков истории о преступной любви давшей обет девственности жрицы в XX веке резко утратили свою актуальность), сколько изменившаяся в середине XIX века культурная эстетика. Утонченность и изысканность уступили место мощи и масштабу. От певцов требовалась выдержка и сила, дабы ярче передать возросший накал страстей. Однако и сегодня музыка Беллини способна захватить своей чувственной красотой и неспешной созерцательностью, доказательством чему служат любимые меломанами интерпретации «Нормы».

Соревнование с легендами оперного мира не входило в число задач постановщиков и исполнителей «Нормы» в «Санктъ-Петербургъ Опере». Дирижер Александр Гойхман, отвечавший за музыкальную часть, добился стройного и согласованного звучания оркестра, подчеркнув отдельные изысканные эпизоды (например, аллюзию на «Лунную» сонату Бетховена в призывающем к восстанию хоре жрецов из второго действия). Исполнявшая главную героиню в первом составе Олеся Гордеева (одна из четырех Норм, заявленных в программке) честно спела все положенные ноты, справившись и с кантиленой, и с головокружительными руладами, заставив публику сопереживать судьбе отвергнутой неверным возлюбленным жрицы. Ее счастливая соперница Адальджиза (Лариса Поминова) лучше проявила себя в ансамблевых сценах, играя образ наивной недалекой девушки, поверившей харизматичному бруталу Поллиону. Выступивший в этой роли Сергей Алещенко создал несколько прямолинейный, но убедительный образ героя «без страха и упрека», одетого в броню и свирепо размахивающего мечом. Как опытный постановщик, Юрий Александров умело расставил мизансцены, не озадачиваясь особой режиссерской концепцией. Поющая знаменитую каватину в первом действии Норма спускается по ступеням храма, освещенная лучом прожектора. Во втором действии она же картинно размахивает ножом над колыбелью ангелоподобных малышей. Герой-любовник Поллион, признаваясь в своей страсти к Адальджизе, совершает харассмент, грубо прижимая девушку к стене. Грезящие свободой друиды во время хора гневно потрясают копьями, грозя римским легионам. Спектакль оказывается весь склеенным из внешне простых и даже шаблонных режиссерских трафаретов, напоминая тем самым компьютерную игру-стратегию «Герои меча и магии», где есть заставки (в данном случае это был большой круглый диск с начертанными загадочными письменами), а на определенное совершенное действие высвечивается заданная картинка. Придуманная Вячеславом Окуневым китчевая пестрота (перекликающаяся чем-то с гротом-фойе самого театра) в данной эстетике оказалась вполне уместной. Решивший познакомиться с оперой Беллини неофит не найдет в версии от «Санктъ-Петербургъ Оперы» ничего такого, что бы смутило и заставило задуматься, – все ровно так, как и должно быть у воображаемых таинственных «друидов». И это, наверное, тоже одна из театральных примет нынешнего времени, когда после стерильно-чистых пространств и современных костюмов в операх вновь возникают картины «старины глубокой», а напоминающие персонажей Диснейленда герои распевают арии и ансамбли, где слышны живые чувства, не подвластные векам.

Сила эмоций и блеск интеллекта События

Сила эмоций и блеск интеллекта

В Екатеринбурге в шестой раз прошел Симфофорум

Барток заговорил на языке джаза События

Барток заговорил на языке джаза

14 октября в Петербургской капелле выступил венгерский биг-бэнд с аранжировкой музыки Белы Бартока

Опера, которой не было События

Опера, которой не было

На фестивале «DSCH. Шостакович. XX век» прошла самарская премьера оперы «Игроки»

Не волнуйтесь, все хорошо События

Не волнуйтесь, все хорошо

В лондонском Ковент-Гардене Клаус Гут поставил «Енуфу» Яначека. Но это не главное