События
Для весеннего приезда в столицу Госоркестр Республики Татарстан запланировал мощную программу из сочинений Бриттена и Шостаковича. Два композитора при жизни общались, посвящали друг другу сочинения, так что концептуальная связь музыки была очевидна. Да и по времени создания «Четыре морские интерлюдии» из оперы «Питер Граймс» (1945) и Фортепианный концерт Бриттена (1938) рифмуются с Четвертой симфонией Шостаковича (1936).
«Бриттен нечасто звучит в Москве, еще реже – в Казани, так что когда мой друг, продюсер Алексей Пилюгин привез мне партитуру сюиты интерлюдий Бриттена, то я загорелся сыграть их. А что касается Шостаковича, то я выбрал Четвертую симфонию, так как мы ее ни разу еще не исполняли в столице», – рассказал руководитель ГАСО РТ Александр Сладковский.
Напомним, что все симфонии Шостаковича и инструментальные концерты были записаны коллективом в 2016 году, а спустя год изданы на фирме «Мелодия»: с тех пор сочинения в активном репертуаре музыкантов.
«Четыре морские интерлюдии» – очень красочная партитура, чем-то пересекающаяся с «Морем» Дебюсси. В обоих произведениях царит дыхание стихии, звуковые приливы и отливы, однако у Бриттена гораздо больше конкретных колористических моментов: крики чаек, перезвон колоколов, буйство ветра в последней картине («Шторм»). Воображению слушателей было чем вдохновиться – оркестр сразу же задал высокий эмоциональный тонус и в то же время был предельно точен, особенно духовые, которым Бриттен написал немало сольных реплик.
Фортепианный концерт считается юношеским сочинением, однако в исполнении Энджела Вонга и ГАСО РТ он стал глубоким философским высказыванием, которого не ждешь ни от двадцатипятилетнего композитора, ни от двадцатитрехлетнего солиста. Впервые Энджел Вонг сыграл сочинение в финале XVII Международного конкурса имени П.И.Чайковского, и оно ему принесло заслуженный успех – второе место и быстрый карьерный рост. Спустя три года пианист стал более зрелым, да и подход маэстро Сладковского, как показалось, способствовал более драматическому взгляду на эту музыку. Несмотря на жанровые обозначения частей концерта (Токката, Вальс, Экспромт, Марш), каждая мыслится как свободная поэма. В игре солиста, технически отточенной, подкупает его рафинированная утонченность, умение заставить рояль петь. У Бриттена немало эпизодов, написанных в импрессионистической манере (например, огромная каденция в Токкате), и в эти моменты пианист буквально околдовывал зал. Впрочем, и оркестр Бриттен не обделил выигрышными моментами, так что остается загадкой, почему эта прекрасная музыка практически выпала из поля внимания музыкантов. И отдельное браво Энджелу Вонгу, вернувшему его российским музыкантам, а Александру Сладковскому – за неутомимость в открытии редких партитур.
Публика Концертного зала имени Чайковского долго не отпускала пианиста, сыгравшего на бис «Прерванную серенаду» Дебюсси, усилившего возникшие ассоциации при прослушивании Бриттена в сторону французского классика.
Воодушевление, поселившееся в душах слушателей после первого отделения, было безжалостно притушено Четвертой симфонией Шостаковича. Ведущий вечера Артем Варгафтик справедливо напомнил о связи сочинения с оперой «Леди Макбет Мценского уезда» – той самой, которую нарекли критики тех лет «сумбуром вместо музыки». Сюжет о пустой жизни, об издевательствах, насилии, абьюзивных отношениях в семье нашел очевидное продолжение в Четвертой симфонии, но уже на вселенском уровне. Неслучайны параллели между этой музыкой и симфониями Малера, которые в интерпретации Сладковского ясно прочерчены. Шостакович попытался подхватить неоконченную в Десятой симфонии мысль Малера об Inferno, об адских ужасах и развить ее на своем уровне. Дирижер же постарался не просто передать суть содержания, но и придать максимальную четкость довольно рыхлой конструкции формы первой части, сделать каждый тематический комплекс характеристичным и образно выпуклым. Сказать откровенно, разверзшаяся пропасть не всем слушателям пришлась по душе: были те, кто обратился в бегство. Но в то же время послушать редко звучащую симфонию специально пришли известные музыканты, в том числе молодые (среди публики были замечены пианист Сергей Давыдченко, скрипач Даниил Коган и другие), что подчеркнуло рейтинг события.
Малеровские аллюзии обрели еще более ясные очертания во второй части, главная тема которой по жанру близка к лендлеру. Вкрадчивость интонаций и танцевальная вальяжность, впрочем, недолго радовали слух, будучи сметенными экзистенциальными переживаниями. Надо отдать должное выдержке оркестра и дирижера, сумевших удержать напряжение и интригу на всем протяжении гигантского финала, довести калейдоскоп событий до катастрофического обрушения мироздания и затем в тихой коде дать надежду на возможное возрождение из пепла.
Публика, хоть и ошеломленная услышанным (очевидно, что многие вообще не представляли, какой шок им придется пережить), бурно приветствовала Госоркестр Республики Татарстан и то и дело взрывалась аплодисментами, когда маэстро поднимал на поклон сначала солистов, затем целые группы (особо были встречены контрабасы и валторны). Чтобы дать свой ответ на повисший в последних тактах Четвертой симфонии Шостаковича вопрос, Сладковский на бис исполнил «Вступление» к опере «Тристан и Изольда» Вагнера. Не слишком затягивая темпы, он акцентировал не томление, а чувственную ауру, вырастающую до любовного экстаза. Эта музыка после пережитой мучительной эпопеи стала тем самым «бальзамом на душу», который залечил раны и примирил с действительностью.
После концерта ГАСО РТ уехал в Петербург, где в Большом зале филармонии исполнил Десятую симфонию Шостаковича, посвятив ее памяти недавно ушедшего из жизни музыковеда Иосифа Райскина. И вновь вернулся в столицу, чтобы уже в Большом зале консерватории (на открытии Международного фестиваля имени М.Ростроповича) погрузиться в суггестивный сюжет Четырнадцатой симфонии Шостаковича, где явственно говорится (стихами Лорки, Аполлинера и Рильке) о смерти. Кстати, партитура посвящена Бриттену, так что недельный тур изящно закольцевался, а Госоркестр Татарстана и руководитель эффектно продемонстрировали творческий потенциал и востребованность в год своего шестидесятилетия.
