Казнить нельзя помиловать События

Казнить нельзя помиловать

В рамках «Золотой Маски» Мариинский театр представил столичной публике «Лолиту» Родиона Щедрина

Музыкальный опус, соединивший имена двух русских классиков XX столетия, никогда не ставился в Москве. Поэтому для большей части зрителей Исторической сцены Большого театра постановка Мариинского театра подарила редкую возможность увидеть и услышать (как сейчас принято говорить, офлайн) оперу Щедрина, написанную на сюжет скандального романа Владимира Набокова. Впрочем, среди меломанов, замеченных в зале, были и те, кто год назад посещал премьерный показ «Лолиты» в Мариинском, и те, кто мог сравнить питерский спектакль с версией Пражского Национального театра, откуда был сделан перенос. Обе премьеры уже становились предметом размышлений на страницах «Музыкальной жизни» (см. рецензии Алексея Парина и Евгении Кривицкой).

В конкурсной программе «Золотой Маски» «Лолита» номинирована как лучший оперный спектакль, где конкурирует с постановками московских театров – Большого («Садко», «Дидона и Эней»), МАМТ («Похождения повесы»), театра Наталии Сац («Жестокие дети») и Электротеатра («Книга Серафима», «Октавия. Трепанация»). В частных номинациях заявлены Пелагея Куренная (Лолита), Петр Соколов (Гумберт Гумберт), Александр Михайлов (Клэр Куильти).

Стильный, выдержанный в эстетике Голливуда 1950-х, спектакль невероятно кинематографичен и музыкален. Если первое – заслуга европейской команды постановщиков (режиссер – Слава Даубнерова, художник – Борис Кудличка, художник по костюмам – Наталия Китамикадо, художник по свету – Даниэл Тесарж, художники по видео – Якуб Гуляс, Доминик Жижка), то второе – плод дирижерской магии Валерия Гергиева.

И дело не только в том, что под чутким взором маэстро возникает почти эталонное исполнение сложнейшей партитуры Родиона Щедрина. В тончайших вибрациях сотворчества солистов, хора и оркестра Мариинского театра рождается тот надсюжетный план, который уводит и от скандальной фабулы романа, и от прямолинейных рассуждений о нравственности, и от тягостного послевкусия, которого можно было бы ожидать от спектакля, в основе которого лежит тема насилия.

Музыкальный план развивается как будто и вовсе параллельно действию на сцене, где мы видим довольно дотошную иллюстрацию сюжета. Вот Америка времен Набокова с типовыми интерьерами, автомобилями и телерекламой. Вот квартет героев в узнаваемых амплуа: угловатая и дерзкая девочка-тинейджер (Лолита – Пелагея Куренная), ее мать – типичная американская женщина, которая в своих отчаянных попытках устроить личную жизнь примеряет образ Мэрилин Монро (Шарлотта Гейз – Дарья Росицкая), мятущийся между реальностью и порочными фантазиями профессор словесности Гумберт Гумберт (Петр Соколов) и его сюжетный двойник – сибарит и плейбой, популярный драматург Клэр Куильти (Александр Михайлов).

Глубина и многомерность партитуры Щедрина вскрывает прежде всего тайник внутренних смятений главного героя, с типично романтическими мотивами двойничества, поиска истины, недостижимости идеала и вечного одиночества. Фаустианские аллюзии, то и дело возникающие в спектакле, усиливаются к финалу, где приговор Гумберта к смертной казни накладывается на возвышенную колыбельную «детского хора». Спасительная молитва Sancta Maria, ora pro nobis становится не только лейтмотивом оперы, маркируя драматургически важные моменты и выстраивая особый «квазилитургический» план действия, но и предлагает переосмыслить трагический финал, разворачивая зрителя-слушателя от событий сюжетной развязки к идее раскаяния и прощения, которое может даровать душе только вера.

Сила эмоций и блеск интеллекта События

Сила эмоций и блеск интеллекта

В Екатеринбурге в шестой раз прошел Симфофорум

Барток заговорил на языке джаза События

Барток заговорил на языке джаза

14 октября в Петербургской капелле выступил венгерский биг-бэнд с аранжировкой музыки Белы Бартока

Опера, которой не было События

Опера, которой не было

На фестивале «DSCH. Шостакович. XX век» прошла самарская премьера оперы «Игроки»

Не волнуйтесь, все хорошо События

Не волнуйтесь, все хорошо

В лондонском Ковент-Гардене Клаус Гут поставил «Енуфу» Яначека. Но это не главное