Лай Внеклассное чтение

Лай

Люди рванули в электричку, словно это последний поезд в их жизни. Аня, как обычно, подождала, пока все зайдут, и встала поближе к тамбуру.

«Пережуй-­пережуй-пережуй», – грохотал поезд, укачивая уставших после работы людей. Аня ездила из московского офиса домой в пригород почти каждый день, и сорок минут пролетели привычно быстро. Но сегодня из головы не выходил пес, которого она утром видела на перроне: бросили? ждет хозяина? Хотела скорее доехать до станции и убедиться, что он не сидит там один под дождем.

На станции было прохладно и сыро. Захотелось побыстрее пойти в сторону чудом уцелевшего луга, рядом с которым стояла ее новостройка. Толчок в оголенную лодыжку ­чего-то влажного и холодного заставил остановиться. Утренний пес вился возле Ани и тыкал носом, и как будто говорил, мол, пойдем домой скорее.

– Где ты живешь, песик? – спросила она. Присела на лавку и погладила загривок дворняги.

– Ждешь ­кого-то или потерялся?

Пес молча положил большую тяжелую голову ей на колени.

– Буран! – радостно вскрикнула маленькая рыжая старушка. Пес дружелюбно замахал ей облезшим хвостом.

– Он старый совсем, – сказала старушка, обращаясь к Ане. – В маразм впал. Вот и потерялся. Ты его домой отведи, ты молодая, а у меня уж ноги еле ходят. Он – Захаров, того Захара, что в яблоневом саду живет прямо за новостройкой.

Аня встала и, потянув Бурана за широкий потертый ошейник, пошла в частный сектор, где среди яблоневых деревьев стоял дом его хозяина.

– Ну, пошли, Буранчик, я ведь тоже домой хочу! – уговаривала она пса, когда он вздумывал остановиться посреди дороги. И Буран шел вслед за Аней, оглядывая местность нездешним взглядом.

В соседних дворах рвали цепи сторожевые собаки, яростно лая им вслед, только Буран сохранял тишину. Из его большой коричневой пасти не вырвалось ни звука. Изредка он оборачивался в сторону дворов и беззвучно открывал и смыкал челюсти. Из-за поворота показался яблоневый сад, а в глубине – деревянный дом, крыльцо, пустая собачья будка. За домом Аня заметила серебристую «девятку» с открытым капотом, под которым возился человек. Увидев родную будку, Буран радостно начал скрести лапами калитку. Чавкая тонущими в грязи каблуками, Аня зашла во двор.

– Я привела вашего пса! –прокашлявшись постаралась она докричаться до человека под капотом.

– Я привела Бурана!

Наконец, из-за «девятки» под яркий луч фонаря вышел молодой мужчина, измазанный машинным маслом. Он уставился на Бурана и удивленно присвистнул.

– Вот, псина! Его в двери – он в окно! Ну и что делать с тобой? – парень укоризненно посмотрел на Аню.

– Я его умирать отправил, думаю, пусть на воле подохнет, а ты его назад привела!

– Почему же ему дома не умереть? – Аня сцепила пальцы, чтобы руки не так сильно дрожали.

Аня не разбиралась в собаках, но казалось, старый Буран умирать не собирается. Правда, маразм Бурана давал о себе знать. Пристально оглядев свою будку, Буран стал рыть задними лапами, закапывая вход, а потом уставился глазами в ствол яблони и начал по-стариковски покачивать головой из стороны в сторону.

– Старый он! Чокнутый пес! – продолжал мужчина. – Д­ед-то Захар помер… Дом уже застройщики выкупили. Вот-вот сносить будут. А пса куда? Домой я его, облезлого, не повезу, жена выгонит, а я жену люблю. Усыплять тоже не повезу, я же не живодер какой. Увез его на станцию, он там всегда деда из города ждал, я и подумал, что он без него домой не пойдет. Ну, пусть здесь сидит, раз уж привела.

– А давно он онемел? Ну, перестал лаять? – вдруг спросила Аня.

– Да никогда он не лаял. Дед его таким немым и взял. Потому и взял, что немой.

– Пожалел, что ли?

– Себя пожалел… – внук Захара нахмурился.

– В каком смысле?

– Дед Захар мальчишкой на фронт пошел. Он до того с собаками всю жизнь возился, псов любил. Он их дрессировал, чтоб они потом под заминированные танки бросались и взрывались вместе с ними. Дед говорил, что поначалу плакал, мальчишка же был совсем, шестнадцать лет, потом привык.

– При чем тут немой Буран?

– Так они под танк, когда по его команде бежали, лаяли как… Короче, лаяли громко. Дед с тех пор лай собачий не выносил. А пса завести хотелось, вот он как немого Бурана щенком увидел, сразу и забрал его себе.

– И вы что же, не можете Бурана забрать?!

Он зло посмотрел на Аню.

– Сама его возьми, раз такая жалостливая!

Буран продолжал сидеть, уставившись на яблоню. В соседнем дворе уже виднелись следы работы бульдозеров. Жители давно съехали в новостройку, а старый их дом наполовину снесли. Мужчина развернулся и прошел в дом, с треском захлопнул за собой покосившуюся на петлях дверь. Аня подошла к Бурану, потрепала за ухом, но пес оставался безучастным.

Сумерки заволакивало тьмой, и Аня поспешила домой. Окончательно запачкавшись, она уже не пыталась переступать грязные лужи. Она ускорила шаг почти до бега, уловив на ходу незнакомую речь, крик ребенка, лай дворовых псов. Звуки переплетались и из бессвязной какофонии начинали образовывать единый мелодичный поток. Совсем уже бегом Аня рванула к повороту, за ним дорога освещалась фонарем. П­очему-то ей казалось, что на свету звуки рассеются, оставят ее в покое, перестанут требовать участия. На повороте она плашмя плюхнулась в жидкую грязь. За этим всплеском наступила тишина.

Заскрипел дверной замок, Аня вошла в квартиру, оставляя на полу следы грязи. Прошла внутрь. Мать простонала что-то во сне. Аня зашла в ее комнату и распахнула окно. Через дорогу виднелся кусок яблоневого сада, а в глубине пока еще стоял дом Захара.

«Надо встать пораньше и забрать Бурана до того, как приедут бульдозеры. Пусть сидит на платформе, потом ­что-нибудь придумаю».

«Надо забрать, – думала она, засыпая. – До бульдозеров… Не проспать, главное».

Сквозь сон Ане мерещился раздраженный голос внука Захара, материнский стон, хлюпанье воды в грязных лужах и беззвучный лай старого пса Бурана, бросающегося под бульдозер, как под вражеский танк.

Азиатская Джоконда Внеклассное чтение

Азиатская Джоконда

К 80-летию со дня рождения певицы Нелли Ли

Музыка во флаконе Внеклассное чтение

Музыка во флаконе

Три парфюмерных бренда, созданных специально для страстных меломанов

Симфония тысячи ароматов Внеклассное чтение

Симфония тысячи ароматов

Джордж Уильям Септимус Пиесс и его «парфюмерные симфонии»

Эта удивительная Frau Kammersängerin Ludwig Внеклассное чтение

Эта удивительная Frau Kammersängerin Ludwig

Криста Людвиг в воспоминаниях пианиста Семена Скигина