Два человека в белых защитных комбинезонах и масках осторожно передвигаются по сцене, рассматривая что-то на земле и что-то невидимое с земли поднимая. Это члены экспедиции, что в 2118 году отправилась из Новой Зеландии в Америку. К этому году все континенты лежат в руинах после Третьей мировой, и цивилизация сохранилась лишь на этом прекрасном острове. Тут же мы видим молодого человека, что бодро садится за пишущую машинку – это писатель, в середине 20-го века сочиняющий антиутопию о кошмаре века 22-го. Спектакль Константина Кейхеля, созданный им под впечатлением от романа Олдоса Хаксли «Обезьяна и сущность», то и дело переносит нас из одного столетия в другое.
Воронеж никогда ранее не был городом современного танца. Труппа Театра оперы и балета честно танцует балеты наследия, а хореография радикальная, взрывная, где не пор хают над сценой, но вздрагивают в судорогах, выкручивают суставы и позволяют себе ходить невыворотно, поя вилась в городе лишь с Платоновским фестивалем, куда его худрук Михаил Бычков стал приглашать на гастроли первоклассные европейские театры танца. Увидев, какой успех имеют эти гастроли, Бычков решил, что пришло время создать и городскую труппу, специализирующуюся на современном танце. И год назад создал ее при своем Камерном театре, набрав на кастинге десять человек.
В прошлом сезоне «современники» выпустили две премьеры: «Apples & Pies» в постановке москвичей Софьи Гайдуковой и Константина Матулевского и «Мы» в постановке петербурженки Ольги Васильевой. Теперь репертуар пополнила «Безмолвная весна», музыка к которой была специально заказана Константину Чистякову. Хореографом стал петербуржец Константин Кейхель, работающий в Академии танца Бориса Эйфмана.
«Безмолвная весна» Кейхеля существует на грани современного танца и балета. Совершенно балетным выглядит дуэт пойманного одичавшим американским племенем исследователя и девушки из этого самого племени – адажио с чуть-чуть сломанными линиями. Саркастическое танго американского вождя также апеллирует к чисто балетному гротеску. А вот копошение племени как такового, сбившиеся в кучу тела в сцене жертвоприношения уже отсылают к немецким экспрессионистам, к их отказу от «красивости» балета ради выразительности пластического вопля. Музыка Константина Чистякова, много работающего с хореографами, предпочитающими лексику современного танца, в этот раз была также создана по старинным балетным законам «аккомпанемента» – сложный микс из электроники и цитат из американской киноклассики ХХ века (прежде всего Хичкока) оставался фоном для движения, а не равным собеседником танца.
Спектакль, в плане пластики ставший компромиссом (в некоторых сценах казалось, что хореографу отчаянно хочется надеть на танцовщиц пуанты), бескомпромиссно хорош как собранное целое. Сложная и эффектная работа видеохудожника Алексея Бычкова создает пугающие пейзажи погубленной планеты при полном отсутствии декораций. Кейхель-режиссер твердой рукой разводит сцены ХХ и ХХII века, создавая необходимый ритм представления и приводя спектакль к трагической кульминации. Актеры, в пластике которых еще проглядывает разное (у кого балетное, у кого гимнастическое) прошлое, отлично чувствуют друг друга и смотрятся на сцене именно единой труппой, а не набором одиночек. Так «Безмолвная весна» стала еще одним внятным шагом на пути воронежского театра к современному искусству танца.
