Персона
ИС Мария, двадцать один год в одном театре – в наши дни такая преданность встречается нечасто. Были ли у вас мысли уехать в Москву?
МВ Периодически возникали. Я работала с московскими труппами на гастролях по России, Китаю, Италии, США, видела, как устроена другая система, и каждый раз возвращалась с чувством, что мой театр дает мне то, чего нет в столице. В больших труппах огромный поток артистов, одни сменяют других, в афише преимущественно образцы классического наследия, и в этом потоке легко затеряться. У нас иначе. Каждый сезон одна или две балетные премьеры, причем не только хрестоматийные вещи. Каждый человек на виду, каждая роль весомее, каждая репетиция – твоя личная ответственность. И здесь у меня есть свой зритель, который приходит именно на меня. Моя публика верная, знающая, способная любить и восхищаться. Для артиста это бесценно. А еще наш театр живет активной гастрольной жизнью: в этом году мы участвовали в федеральной программе «Большие гастроли» с выступлениями в Иваново.
ИС При этом московские коллективы приглашали вас в свои гастрольные составы. Как вы для себя объясняете эти приглашения?
МВ Гастроли – это всегда экзамен. Новый город, незнакомая сцена, другой пол, другой свет, считанные часы на адаптацию, а вечером спектакль. В такие поездки берут артистов, в которых уверены: что человек выдержит нагрузку, впишется в ансамбль, удержит качество в любых условиях. Я выезжала с труппами «Корона Русского балета», «Национальный классический балет» и «Русский национальный звездный балетный театр»: это были Китай, Италия, Соединенные Штаты. То, что разные коллективы звали меня в свои составы не один раз, я считаю самой честной профессиональной оценкой из всех возможных. Ее не выпросишь и не получишь случайно.
ИС Вы танцевали на очень разных площадках мира. Есть ли страна, где реакция зала что-то изменила в вашем понимании себя как артистки?
МВ Китай. Там публика во время спектакля абсолютно тихая, а эмоции выплескивает только на поклонах. В первый раз эта тишина ощущалась как пустота: зритель не реагирует, и проскальзывает мысль, что танец не понравился. Уже после спектакля я поняла, что это другой род внимания: сосредоточенное, глубокое проживание увиденного. Ты чувствуешь, что тебя видят насквозь: каждое движение, каждый взгляд, поворот головы. Это обнажает артиста. И заставляет быть предельно честной в каждом жесте.
ИС В 2018 году вы начали преподавать, и первым местом оказалась студия современного танца, а не классическая балетная школа. Это был осознанный выбор?
МВ Скорее счастливое стечение обстоятельств. Руководитель студии предложила мне вести классический тренаж для детей, занимающихся современным танцем. Я согласилась и очень благодарна ей: опыт оказался важнее, чем я ожидала.
Дети из современного танца воспринимают классику совершенно иначе. Они старательно повторяют движение, но не понимают, зачем оно устроено именно так. Моей задачей стало дать им это понимание – что классическая хореография строит осанку, координацию, чувство пространства, музыкальность, пластику. И результат пришел измеримый. В 2019 году мои ученики выступили на III Всероссийском фестивале-конкурсе «Весна.ru» и в номинации «Современный танец» стали лауреатами первой, второй и третьей степеней во всех возрастных категориях от пяти до семнадцати лет, а коллектив получил специальную награду «Открытие года». Для педагога, который вел у них только классический тренаж, это было очень красноречивое подтверждение: фундамент работает в любом стиле.
Гастроли – это всегда экзамен
ИС С 2024 года вы преподаете в спортивной школе фигурного катания «Юность». Как вас занесло в спорт?
МВ Дирекция и тренерский штаб школы искали педагога классической хореографии, и им рекомендовали меня как специалиста. Они связались со мной, и с тех пор я в их команде: веду занятия у станка и на середине зала для детей от четырех до шестнадцати лет, от юношеских разрядов до кандидатов в мастера спорта. Летом меня приглашали и на учебно-тренировочные сборы как специалиста по восстановительной подготовке средствами классической хореографии.
ИС В чем принципиальная роль классического тренажа для спортсмена, который никогда не выйдет на балетную сцену?
МВ Классический урок: это прежде всего система выстраивания тела, и строится она в строгом порядке, сначала у станка, затем на середине зала. Спортсмену она дает три вещи. Первое – постановку корпуса, причем не только как эстетику, но и как функцию, потому что правильно выстроенный корпус работает эффективнее, устойчивее, экономичнее. Второе – позиции рук, позы, дотянутые линии ног, а в фигурном катании это напрямую влияет на оценку, потому что судьи выставляют компоненты за мастерство представления. Третье – координацию и умение слышать музыку телом, а не считать ее.
Когда я пришла в школу, первое, что бросилось в глаза: у фигуристов все внимание уходит в ноги, в технику прыжков и скольжения. Корпус и руки при этом просто существуют рядом, не дополняют и не украшают движение. Моя работа начинается именно отсюда: вдохнуть жизнь в верх тела.
ИС Но биомеханика на льду и в зале все-таки разная. Что вам пришлось пересмотреть, когда вы начали работать с фигуристами?
МВ Пересмотреть пришлось сами упражнения, сохранив их смысл. У фигуриста другой толчок и заход на прыжок, иначе строятся вращения и спирали, есть нюансы положения рабочей ноги в элементах. Прямой перенос балетного экзерсиса на эти задачи не работает и может даже мешать спортивной технике.
Поэтому я планомерно выстроила собственную программу занятий: адаптировала классические па под задачи конкретных элементов на льду так, чтобы упражнение развивало нужное качество и не конфликтовало с биомеханикой фигуриста. Эта система сложилась из трех источников: школы Вагановой, на которой я воспитана, моего сценического опыта и постоянного диалога с тренерами, которые ставят передо мной задачи из спортивной практики. Насколько я знаю, в таком системном виде классическую хореографию для фигуристов в нашей республике до этого не выстраивал никто.
ИС Федерация фигурного катания Чувашской Республики выразила вам официальную благодарность спустя год работы. Что значит такое признание со стороны спортивного сообщества, для которого хореография – вспомогательная дисциплина?
МВ Очень многое. Спорт – среда предельно прагматичная, там не благодарят из вежливости. Если федерация официально отмечает вклад педагога-хореографа, значит, тренеры видят результат на льду: в качестве линий, в работе корпуса, в том, как дети представляют программу. Для меня эта благодарность стала подтверждением, что моя методика работы с фигуристами приносит измеримую пользу и что направление выбрано верно.
ИС В этом декабре вы уже не в первый раз вошли в жюри всероссийского конкурса. Расскажите об этом опыте.
МВ Да, меня пригласили в состав жюри XIII Всероссийского фестиваля-конкурса детского, юношеского и взрослого творчества «Музыкальный экспресс» в Йошкар-Оле. Это работа, которая требует особой профессиональной оптики: на одну сцену выходят исполнители разных возрастов, стилей и школ, и каждого нужно оценивать в его системе координат.
Мне это оказалось очень близко. За минуты выступления опытному глазу видно все: как человека учили, понимает ли он свое тело, живет в музыке или считает ее. По сути, судейство – продолжение педагогики, только в концентрированной форме. Надеюсь, этот опыт будет развиваться.
ИС Подводя итог перед новым 2026 годом: двадцать один год на сцене, преподавание в студии современного танца и в спортивной школе, жюри всероссийского конкурса. Что дальше?
МВ Делиться знаниями и расширять поле их применения. Мне интересно продолжить работу в жюри хореографических конкурсов, снова поработать с танцевальным коллективом, проводить мастер-классы, попробовать себя в качестве постановщика. И конечно, продолжать собственное методическое образование: педагог, который перестал учиться, перестает расти. Накопленный опыт хочется применять все шире: с артистами, со спортсменами, с учениками любого уровня. Жизнь не стоит на месте, а творческая тем более.
