Между жизнью и жизнью События

Между жизнью и жизнью

Когда тема коронавируса плотно заполнила вокруг все информационное и жизненное пространство, появилось предчувствие, что сейчас печальная «модная» тема начнет эксплуатироваться творцами, и театральные сцены заполнят персонажи в масках, перчатках и прочие атрибуты этого смутного времени. Меньше всего я ожидала, что симфонию с названием «Карантинная» напишет композитор, отличающийся позитивным мироощущением, с неизменной обаятельной улыбкой на лице – Александр Чайковский.

Как оказалось, первым импульсом для появления Седьмой («Карантинной») симфонии было типично музыкантское суеверие, связанное с цифрой 6. Известно, что шестой и, увы, последней, оказалась симфония великого однофамильца композитора – Петра Ильича Чайковского, написанная во время эпидемии холеры. После завершения Александром Владимировичем Шестой симфонии ­кто-то из коллег в разговоре пошутил: «Срочно начинай писать седьмую симфонию!»

«Карантинная» зародилась в апреле, в самый разгар эпидемии, и была закончена очень быстро, за три недели. Александр Владимирович рассказывает: «Я писал ее совершенно серьезно. Первая часть – это проявление и наступление ­чего-то неосязаемого. П­очему-то у меня возникла ассоциация с Седьмой симфонией (“Ленинградской”) Шостаковича: тоже нашествие. Только там нашествие фашистов, а здесь –вируса. Враг нам непонятный, неизведанный, но страшный. А вторая часть – ситуация, которую я представлял, но никак не мог предположить, что окажусь в ней сам. Сейчас, когда слушаю эпизод во второй части, где виолончель тянет длинный звук и звучит чаймс, вдруг вспоминаю, как ­что-то очень похожее я слышал, находясь в реанимации. Это мистическое, действительно потустороннее чувство еще больше меня убеждает в том, что, заболев, я получил своеобразное наказание за эту симфонию от высших сил»

В творчестве много мистики. Помимо конкретности жизненных реалий, воздействующих на сознание творца, в основе художественного образа всегда лежит нечто более сложное, многослойное. Почему тема вой­ны?.. А ведь параллели с ней часто посещали нас, когда началось тотальное наступление вируса на весь мир и была остановлена вся привычная жизнь, блокированы все связи между людьми. Происходящее ассоциировалось и с нашествием, и с порабощением, и с невидимой атомной угрозой, и с блокадой А ежедневные «сводки информбюро» с цифрами о заболевших, выздоровевших и умерших?

Мы разговаривали с Александром Владимировичем и художественным руководителем, главным дирижером Омского академического симфонического оркестра Дмитрием Васильевым в сентябре, когда после паузы вновь началась жизнь концертных организаций, пусть полная неопределенности и ограничений, но жизнь. В Омской филармонии 19 сентября открылся концертный сезон. В программе наряду с музыкой Бетховена, Моцарта, Бруха прозвучала и актуальная симфония А. Чайковского.

Александр Чайковский


То, что премьера симфонии была доверена
именно этому дирижеру и его коллективу, неслучайно. Сотрудничество омских музыкантов с Александром Чайковским уже имеет свою историю. В 2007 году в рамках фестиваля «Русское передвижничество» оркестр сыграл премьеру Каприччио «Ароматы и звуки Гран-­Канарии» и Концерт для фортепиано с оркестром (солистка О. Рапита из Львова). Тогда же состоялось знакомство композитора с дирижером Д. Васильевым, который в дальнейшем инициировал исполнение других сочинений А. Чайковского. Дважды была сыграна Третья симфония композитора, затем – две симфонические картины из его оперы «Легенда о граде Ельце», российская премьера «Садовой» симфонии для квартета русских народных инструментов и симфонического оркестра, которую до этого играл только Марис Янсонс в Германии.

О появлении «Карантинной» Васильев узнал из прессы, связался с Чайковским и попросил партитуру. Получил две вместо одной: Шестую и Седьмую симфонии. Но сначала решил исполнить последнюю. Она легла на живые, только что пережитые чувства.

Дмитрий Васильев рассказывает: «Это было безумно трудно. Практически полгода оркестранты не играли вместе. Но как только получили возможность заниматься, репетировать, стали восстанавливаться стремительно и “жадно”. К концерту и произведению А. Чайковского был очень большой интерес. Сама идея написать симфонию на такую животрепещущую тему, передать чувства, которые владелимиллиардами людей во всем мире, которые каждый переживал по-своему, – потрясающая. Получилась невероятная по силе музыка! А какая вторая часть! Этот “пульс” у соло виолончели, когда кажется, что ритм биения сердца останавливается По иронии судьбы партию играл концертмейстер виолончелей, который перенес инфаркт. Мне за него даже было страшно – настолько музыка ассоциировалась с пережитым. И ­все-таки я бы не стал сводить музыку симфонии только к этой реальной ситуации. Эта симфония, как и любое симфоническое полотно, полна философского смысла. Она – о вечном антагонизме жизни и смерти. Эта чистая музыка выше конкретной ситуации».

Симфония захватывает с первого звука, «втягивает» в поток переживаний, которые незаметно становятся не абстрактными, придуманными ­кем-то, а твоими.

Вот ты выходишь в мир, и невыразимое чувство счастья от ощущения просто жизни обволакивает тебя. И вдруг совершенно безотчетно, непонятно откуда рождается «зябкая» тревога, которая нарастает и превращается в невидимый, но ощущаемый каждой клеткой страх. Смертоносная энергия сковывает ужасом, ты не можешь вырваться из ее тисков и с беззвучным (и от этого еще более страшным!) мунковским криком несешься в неизвестность, которая еще страшнее своей невидимостью и неосязаемостью. Ты не знаешь, в какой момент тебя расплющит о невидимую стену, и от этого опять бесконечно страшно

В душном, «ватном» коридоре резонирует долгий, изматывающий монотонностью звук. И только льдистые всплески дают ощущение желанной прохлады. Ты «цепляешься» за эти сверкающие тонкие звуковые ниточки света всем своим существом, всей своей жаждой жить. В этих хрупких рассеивающихся звуках – всё: любимые глаза, тепло рук, слова веры, отзвуки молитв, которыми ­кто-то вытягивает тебя из этой страшной пограничности, робко, из последних сил зарождающаяся и пульсирующая надежда

И вдруг ты начинаешь дышать И понимаешь, что вернулся, пройдя это страшное испытание между жизнью ижизнью, чтобы любить ее еще больше.

Шутка или скверный анекдот? События

Шутка или скверный анекдот?

В Нижнем Новгороде отметили юбилей Пушкина спектаклем «Пиковая дама. Балет»

Экзамен для артистов События

Экзамен для артистов

В Москве объявили лауреатов IX Конкурса Галины Вишневской

Один за всех События

Один за всех

Свердловская филармония представила орган нового поколения

Будущее услышано События

Будущее услышано

Завершился второй тур IV Международного конкурса Grand Piano Competition