Мнение
Сезон 2025/2026 получился, наверное, самым насыщенным за всю мою жизнь, благодаря конкурсам, которые у меня были в прошлом году. Освоил много новых сочинений, в частности, выучил примерно двенадцать новых для себя концертов для фортепиано с оркестром. Горжусь этим, особенно потому, что мне казалось, что я так не умею. Состоялось много новых знакомств с оркестрами, дирижерами, с разными музыкантами. Лето отдано заграничным поездкам в Китай и в Испанию. А с сентября я снова в России, открываю сезон уже здесь.
Премия Bravo, которую я получил весной, подарила мне опыт игры на сцене Большого театра. Для меня это невероятное событие, потому что в определенный момент своей жизни я думал, что закончу свою фортепианную жизнь и пойду поступать в театральный вуз. Поэтому возможность выйти на сцену главного театра страны вызвала у меня невероятные эмоции.
Я за этот сезон побывал во многих городах, везде прием был очень теплый. Но мне особо запомнились Новосибирск, Красноярск и Омск. И я понял, что мне просто нравится открывать для себя новые города – и здесь, и за границей тоже. Если говорить про репертуар, что тяжелее всего, наверное, дался мне Третий концерт Прокофьева, так как были самые сжатые сроки для его подготовки. Мне же хочется не просто выучить текст, а выразить идеи, смыслы. А за короткий срок трудно глубоко погрузиться в содержание. Аналогично получилось с Концертом Моцарта. Очень мало нот. Очень быстро их выучил. А вот дальше начинается уже гораздо более сложная для меня работа.
Еще Второй концерт Шопена мне давался тоже кровью. В следующем году будет Третий… ой, Первый конечно. Вот так и напишите обязательно, что Вишневский будет играть Третий концерт Шопена: он, наверное, сошел с ума (улыбается).
В следующем сезоне жду важных для себя событий и премьер, которые в России еще не игрались.
Этот сезон для меня стал во многом неожиданным, так как на театральных сценах ставили те произведения, которые считаются общепризнанными шедеврами, но довольно редко появляются в репертуаре театров. К ним, например, можно причислить «Орлеанскую деву» Чайковского. В МАМТ имени Станиславского и Немировича-Данченко режиссер Александр Титель и художник Владимир Арефьев предложили публике тонкий, стильный спектакль – с лаконичными мизансценами и оформлением. А в оркестровой яме кипели настоящие страсти и огонь – это заслуга дирижера Кристиана Кнаппа. Главной звездой постановки стала Екатерина Лукаш. Она представила очень необычную трактовку образа Иоанны – не пафосной воительницы, а нежной, чувственной женщины.
Главным событием сезона считаю Крещенский фестиваль в «Новой Опере», посвященный в этот раз основателю театра Евгению Колобову. Программа началась с премьеры – оперы «Царская невеста» Римского-Корсакова в интерпретации режиссера Евгения Писарева: он поставил оперу очень камерно, купировал отвлекающие от основной сюжетной линии хоровые эпизоды и сконцентрировал внимание на личной драме персонажей. Музыкальная трактовка Дмитрия Лисса запомнилась, наоборот, излишней брутальностью, театральностью прочтения, может быть, даже некоей форсированностью. Тем не менее спектакль удался.
И конечно, на Крещенском фестивале нас ждали раритеты. Например, впервые за более чем двадцать лет в Москве снова зазвучала «Первая любовь» Андрея Головина – опера, созданная специально для театра по заказу Евгения Колобова. Это невероятно тонкое, поэтичное, атмосферное сочинение.
Колобову в «Новой Опере» посвятили отдельный вечер камерной музыки. Музыкальный руководитель театра Федор Безносиков здесь вернулся к амплуа скрипача, выступив вместе с виолончелистом Арсением Безносиковым и пианистом Алексеем Мельниковым. Они преподнесли очень красивое посвящение Маэстро в виде исполнения трио Рахманинова «Памяти великого художника». А во втором отделении дирижер Андрей Лебедев и камерный оркестр «Новой Оперы» сыграли Квинтет Метнера в оркестровом переложении Сергея Васильева, который специально для фестиваля сделал эту работу.
А еще в «Новой Опере» устроили встречу с неизвестной музыкой Римского-Корсакова: Олег Худяков и оркестр театра, а также приглашенные солисты подарили незабываемый вечер раритетов в русском стиле.
Главным балетным открытием сезона считаю спектакль «Балета Москва» и «Новой Оперы» «Щелкунчик. Несказка». Современная хореография Павла Глухова удивительным образом легла на музыку Чайковского. Новое либретто, которое никак не перекликается с привычной историей Мариуса Петипа по сказке Гофмана, а уносит в XX век, также неожиданно сплелось в одно целое с великой партитурой.
Еще одна постановка, о которой стоит сказать, – это «Жизель» Пермского театра оперы и балета. Хореограф Алексей Мирошниченко открыл многие купюры и вернул не исполнявшиеся множество лет музыкальные фрагменты. Таким образом, действие балета обрело большую логику, а драматургия старинного спектакля стала более единой и цельной.
Хедлайнером сезона однозначно могу назвать Федора Безносикова, который подготовил уйму блестящих программ. Во-первых, это «Манон» Жюля Массне, которую маэстро исполнил вместе с ГАСО имени Светланова. Безносиков показал, как много мы упускаем, не обращая внимания на эту изысканную и очень тонкую партитуру. В «Новой Опере» Федор продирижировал вагнеровским «Тристаном» и во многом заставил по-новому взглянуть на эту оперу. Яркая программа, которую Безносиков подготовил вместе с Госкамерным оркестром России в КЗЧ, – вечер, посвященный Бетховену, включая исполнение музыки балета «Творения Прометея».
Определенным разочарованием этого сезона для меня оказались постановки оперы «Отелло» Верди в Большом театре и «Золушка» Вячеслава Лопатина там же, на Исторической сцене. «Отелло» в Большом не звучал около сорока лет, и конечно, новый спектакль ожидался с большим интересом. Но радости он, увы, не принес. Режиссер Джанкарло Дель Монако не смог создать яркие мизансцены для героев оперы, выстроить их образы. Постановка лишена действия и внятной концепции. Давит на зрителя и оформление: мрачное, темное, серое. Весь спектакль погружен в темные, депрессивные тона. И даже костюмы во вполне историческом стиле эту версию не спасли.
Вячеслав Лопатин всем известен как выдающийся танцовщик, блестящий исполнитель многих первых ролей в постановках Большого театра. И известие, что именно он будет автором новой «Золушки» Сергея Прокофьева, конечно, удивило и озадачило, ведь до этого балетмейстерского опыта у него никогда не было. Спектакль, к большому сожалению, не сложился. Действие Лопатин перенес в современность: на сцене некий загородный особняк, Мачеха стала женой олигарха, а Фея-крестная превратилась в сотрудницу современного офиса в брючном костюме. Нас лишили настоящей сказки, с одной стороны, с другой – постановщики не захотели искать какие-то глубинные подтексты в музыке Прокофьева. Это видно и в хореографии – однообразно-классической, местами очень банальной и просто скучной. В спектакле все слишком ровно и подается как бы отстраненно. Потому и артистам театра показывать-то особо и нечего: образы главных героев получились бледными и незапоминающимися.
Лично для меня одним из ключевых итогов сезона стала постановка трех опер Прокофьева, посвященных защитникам Отечества разных веков. В прошлом году – «Семен Котко» и «Война и мир», в этом – «Повесть о настоящем человеке», с которой были связаны всякие предубеждения. Эта партитура традиционно считается весьма сложной, головоломной. Но при погружении в эту прекрасную музыку ты понимаешь, что Прокофьев во всеоружии своего композиторского мастерства сочинял искренне и на века. Это был его совершенно осознанный выбор литературы. Получилось художественное высказывание, увековечивающее подвиг героя, который одержал победу, прежде всего, над самим собой. Кстати, если анализировать эту трилогию, то станет очевидно: «Война и мир» – это схватка и победа народа над внешним врагом, «Семен Котко» – это схватка и победа народа над внутренним врагом, а «Повесть о настоящем человеке» – это, повторюсь, победа героя над самим собой.
Также в прошедшем сезоне ко мне был благосклонен гений Верди: удалось поставить сразу два названия из его «золотой триады» – «Риголетто» в Красноярске и в Нижнем и «Травиату» в Новосибирске.
Что касается полученных профессиональных наград, то это абсолютно мимолетное явление, пять минут радости, а потом все равно нужно команду мотивировать на новые проекты. Признание коллег – это приятно, но главное, чтобы это не становилось тормозом в развитии, а наоборот, двигало вперед.
В целом для меня ценнее рефлексия сиюминутная, а не планирование сыграть всего композитора, замыслить какую-то панораму и ее осуществить. Мне ближе программа и проектное мышление. Компонуя сезон, мы учитывали то, что было бы мне самому интересно творчески осуществить, пока это не ушло на второй план. Притирка, конечно, была: с ГАСО в своей жизни я выступал не так много, хотя помню период, когда довольно тесно с ними общался. Теперь у меня более зрелое сотрудничество с Госоркестром как институцией, состоящей из множества людей. То есть это близкое общение со сложносоставным организмом, устройство которого мне было на самом деле, наверное, неведомо до прошлого года: где «сердце», «почки», «печень», «щупальцы», «обоняние» у этого «существа», как работает его «нервная система». Такой живой азарт, если говорить о моих ощущениях.
Каждая программа «смотрит» в разные стороны. И Прокофьев с Бартоком, и Малер, и Гавриил Попов сотоварищи: Филидеи, Адес. Если рефлексировать, то очень много открытий. На уровне прямо-таки эмоциональных потрясений, со знаком плюс. Как будто я стал в чем-то моложе, начал больше удивляться.
Вторую симфонию Прокофьева я играл не впервые. Сейчас мы исполнили эту партитуру мощно, по-настоящему брутально, эмоционально и тонко. «Лунный Пьеро» Шёнберга, естественно, меня тоже интересовал – притягательный, лакомый кусок для интерпретации. Один из самых знаковых «текстов» в музыке XX века. И, конечно, тот факт, что Дарья Мороз не имеет музыкального образования, он тоже в точку. Поскольку, безусловно, интерпретировать должен не вокалист. Чем меньше соприкосновения с музыкой у исполнителя «вокальной партии», тем лучше для результата. Шёнберг хоть и писал это для певицы, наверняка подсознательно немножко издевался. И даже не немножко, а множко.
Мне бы хотелось начать обзор того, что было наиболее важным для меня в прошлом сезоне, – с премьеры оперы «Князь Игорь» в «Геликон-опере». Идея Бертмана, очень здорово в целом сделано. И музыкальное прочтение тоже мне кажется значительным, поскольку какая-то официозная, что ли, парадная сторона этой оперы, которая часто в больших постановках акцентировалась, здесь снята. Подчеркнута лирическая составляющая, чрезвычайно любопытно поставлены бытовые сцены, в которых Бородин даже иногда напоминает нам Мусоргского.
В Европе для меня была крайне важной премьера оперы Лючии Ронкетти «Инферно» в Римской опере. Терцины Данте интересно использованы, их читают – и это важный момент. А в мадридском Королевском театре опера «Враг народа» Франсиско Колля на старый текст Ибсена поставила острейший социальный вопрос. Одним из важнейших событий сезона для меня также был диптих Марк-Антуана Шарпантье, в который вошли два произведения – «Цветущие искусства» и «Сошествие Орфея в ад» – в исполнении ансамбля Уильяма Кристи Les Arts Florissants. Я имел удовольствие видеть этот живой спектакль, поставленный по всем правилам площадного спектакля с принципами комедии дель арте.
Впечатлило меня и выступление Владимира Галузина в Мариинском театре, в постановке «Игрок». Галузину семьдесят, он очень точно помнит, что реализовывал с режиссером Темуром Чхеидзе много лет назад. И «Посвящение Ивану Голлю» в режиссуре Елизаветы Мороз на Дягилевском фестивале, где прозвучали новые произведения композиторов-резидентов оркестра musicAeterna, произвело на меня серьезное впечатление. Сенсацией стал балет «Щелкунчик. Несказка» Павла Глухова на сцене «Новой Оперы». Спектакль мы видим так, как будто бы Чайковский писал музыку именно для этой хореограции. Также произвели отрадное впечатление балетные спектакли Дягилевского фестиваля, особенно «Человеческий голос» Пуленка – как «хореографическая опера» в символической постановке Андрея Кайдановского.
В Москве из симфонического сезона для меня стали самыми важными концерты с симфониями Бетховена в исполнении нижегородского оркестра La Voce Strumentale под управлением Дмитрия Синьковского. В каждом аккорде, звуке Синьковский очень точно внутренне показывает высокое значительное содержание Бетховена, зачастую в последнее время многими дирижерами абсолютно отстраняемое, не слышимое. Хотел бы, конечно, обратить внимание читателей этого текста и на достижения Екатерины Антоненко. Прежде всего подчеркну концерт, посвященный 500-летию со дня рождения Палестрины. Антоненко и ее ансамблю Intrada удалось создать сакральный религиозный саунд. И, несомненно, я должен отметить произведение Владимира Мартынова Vita Nuova, которое было исполнено в полном виде, дирижировал Филипп Чижевский. Выделю здесь выступление Михаила Нора, который исполнял главную роль – Данте – и был в этой роли совершенно прекрасным оперным певцом.
Еще хочу непременно сказать, что в Москве много исполняется сегодняшняя музыка, и это очень важно для того, чтобы Москва продолжала быть музыкальным центром высокого уровня.
В этом сезоне я написала «Книгу ярости» по заказу Симфонического оркестра Челябинской области, а сейчас пишу «Книгу эйфории» по программе «Ноты и квоты». На этом с описанием аффектов пока, наверное, остановлюсь. Также написала «Русский трансцендентный салон» для фортепиано с оркестром, где исследовала салонность – важнейший и при этом радикально недооцененный топос русской музыки. На лейбле Fancymusic вышел альбом моих скрипичных пьес «Невнятные песни» в исполнении Романа Викулова и Полины Лундстрем – с черной курицей на обложке. При выходе на стриминговые платформы внезапно создалась пробка, возникли очень странные и неожиданные проблемы, и, как мне передали, их окрестили «эффектом черной курицы».
В моем классе композиции тоже происходили интересные процессы. Мы провели концерт класса под названием «Гаммы, этюды и гармонические задачи». На мой взгляд, это самые недоисследованные жанры в музыке. Из написанного в этом году моими студентами могу выделить Hammerklavier Максима Раева – вещь совершенно адскую.
Также я написала книгу, которая должна выйти в сентябре. Это учебник композиции, называющийся так: «50 вещей, понятий и явлений, необходимых композитору, и 10, которые он должен отбросить». Своего рода сумма композиции, как я ее понимаю.
Два самых ярких для меня события этого сезона – мой сольный концерт в Московской филармонии и дебют в партии королевы Елизаветы в опере «Мария Стюарт» в городе Бильбао, в Испании, с которым связан смешной случай. За кулисами не было слышно объявления о выходе на сцену. А с меня начинается второй акт: открывается занавес, сцена наполняется людьми, и выходит королева. И никто почему-то не заметил, что меня за кулисами нет до начала. Как мне потом рассказали, мой партнер спел обращение ко мне, все стали оборачиваться, хор перешептывался: «Где Мария, где Мария?» А я уже бежала в этот момент из гримерной к сцене, потому что слышу, что музыка играет та самая, где, вообще-то, моя фраза должна быть. И мне сказали, что там целая минута была в тишине. И тут я вышла на сцену с таким царственным видом, как будто так и надо было. Слава богу, роль мне позволяла сделать вид, что как будто так и надо. Мой партнер еще раз повторил фразу обращения ко мне, и мы продолжили как ни в чем не бывало. В моменте было очень страшно. По факту я не знаю, я думаю, что это очень смешно смотрелось, потому что хор переглядывался, партнеры смотрели и вообще не понимали, что происходит. Такое было в моей жизни, кстати, второй раз. Надеюсь, что больше не повторится.
Что касается моего сольного вечера в Концертном зале имени Чайковского, то это мой первый концерт с оркестром в Москве. Я разделила программу на зарубежное и русское отделение, и как оказалось, это был правильный ход. Из того, чему я научилась, – нежелательно так вплотную к самому концерту ставить репетиции. Лучше по возможности договориться с оркестрами, с залом, чтобы отдалить их, чтобы было время на то, чтобы выдохнуть и сберечь голос для концерта.
Я часто бываю в зале как слушательница. Последним моим концертом, который я посетила в КЗЧ, был вечер Рихарда Вагнера. Дирижировал маэстро Юрий Иванович Симонов. Я очень люблю эту музыку, и исполнение получилось прекрасным.
Мой сезон завершился участием в записи Второй симфонии Малера вместе с Госоркестром Республики Татарстан и Александром Сладковским в Казани; поездкой в «Сириус» с Государственным симфоническим оркестром Челябинской области и Алексеем Рубиным: там проходил фестиваль Crescendo Дениса Мацуева. И потом я уехала петь в Италию, на озеро Комо.
Для меня за прошедший сезон балетного театра было три запоминающихся события, которые хотелось бы выделить. Первое – премьера нового балета Шарон Эяль Delay the Sadness на Рурской триеннале. А я видел этот спектакль уже на фестивале искусств в Баку. Эяль – это сегодня один из двух-трех ведущих хореографов в мире, поэтому всегда любопытно смотреть за тем, в каком русле движется ее хореографическая мысль. Интересно мне было отметить ее последовательное даже не то что движение в сторону классики, но какой-то новый виток интеракции с классическим балетом и соответствующим языком.
Второе событие, образовавшее смысловую арку с Delay the Sadness, – это российская премьера спектакля «Хора» Охада Наарина и Batsheva Dance Company. Я смотрел эту постановку в Петербурге, в Александринском театре в исполнении труппы Сontext фестиваля Дианы Вишнёвой. Спектакль, поставленный Наарином в 2009 году, показывает, с одной стороны, зарождение тех приемов, которые впоследствии развивала и совершенствовала Эяль, вышедшая из Batsheva Dance Company. А с другой стороны, мне кажется, «Хора» рифмуется с Delay the Sadness тем, что там Наарин в общем не пользуется особенно какими-то перформативными практиками, не разрушает традиционные границы спектакля. Производит эта работа неизгладимое впечатление, притом что в музыкальной дорожке собрана примерно вся попса, которую мы можем себе представить. Но настолько это органично сделано, структурно отражено в хореографии, что, конечно, «Хора» если не Амьенский собор, то спроектированный Ле Корбюзье монастырь Сент-Мари-де-ла-Туретт – вполне себе.
И третье событие, которое я хотел бы отметить, – «Хороводы» Вячеслава Самодурова. Хореограф старается нащупать баланс между динамикой и статикой, не пытается вываливать на нас какое-то огромное количество движения и тем самым создает контрапункт энергичной партитуре Щедрина. Для меня эта премьера Мариинского театра в контексте последних работ Самодурова стала микрооткрытием и неким если не принципиально другим, то просто иным качеством.
Театральный сезон – вещь распахнутая, в него втекает то, что ты делал в предыдущем, и из него вытекает то, что будет в следующем. Несколько спектаклей, которые вышли на излете прошлого сезона, по-особому прозвучали в этом, потому что на сцене Большого театра мы показали премьеру, которая вышла в июне под занавес предыдущего сезона в Большом театре Беларуси, – «Орлеанскую деву» в рамках фестиваля «Видеть музыку», а спектакль «Птицы» Браунфельса удостоился Национальной оперной премии «Онегин».
Рад, что мы в нашем театре, несмотря на сложную ситуацию реконструкции с коллегами, наконец реализовали мечту многих лет и обратились к французской барочной опере. К названию, редкому даже на европейской оперной сцене и, по-моему, впервые вживую прозвучавшему у нас. Это в оригинале «Галантная Европа», а в версии нашего театра – «Похищение Европы». Очень важная работа и внутри проекта «RE-Конструкция», где мы обращаемся к редким партитурам, и в продолжение нашей длинной многолетней истории, связанной с барочной музыкой в нашем театре. У меня получился такой французский сезон. Так как после «Похищения Европы» я выпускал уже в Петербурге, в театре Музкомедии, «Путешествие на Луну» Жака Оффенбаха. И это, мне кажется, тоже любопытный опыт, связанный с исследованием жизни жанра классической оперетты сегодня, насколько она может быть прекрасна, остроумна и как она может соприкасаться с современным искусством. Потому что композитор, который в свое время для Театра Сац написал оперу по пелевинским «Трем цукербринам», в «Путешествии на Луну» сделал аранжировку нескольких номеров в таком технокосмическом стиле, как раз тогда, когда действие переносится на Луну.
Кроме того, что я действующий режиссер, я еще действующий педагог, в этом сезоне набрал новый первый курс ГИТИСа на факультете музыкального театра, актерско-режиссерский. Ребята только что сдали свой первый большой экзамен. И это тоже как бы отдельная большая часть моей жизни – смотреть, как поколения сменяют друг друга, в чем они схожи, чем они радикально отличаются, и с наслаждением наблюдать за вот этим огромным циклом жизни.
Было много всего. Состоялась премьера небольшого сочинения – Сюиты для домры и рояля, которую сыграли Екатерина Мочалова и Боря Березовский. Я достаточно много времени посвятил сочинению балета для Дианы Вишнёвой, который планируется на октябрь в Музыкальном театре имени Станиславского. Будут ставить два балетмейстера: Максим Севагин делает второй акт, который будет называться «Сад вишневый», а первый акт, «Вишневый сад», взял Павел Глухов. Как раз для него написана совершенно новая музыка, а для второй части они полностью берут мою Шестую симфонию, плюс еще романс для певицы и небольшого ансамбля – она должна петь монолог Раневской на чеховский текст. «Вишневый сад» – это как бы сюжет пьесы «Вишневый сад», а «Сад вишневый» – это уже все эмоции по поводу того, что было, как, скажем, первый акт в «Жизели», где все действие, а второй акт – это видение, всякие мысли… Поэтому им подошла Шестая симфония, потому что там нет сюжетной конкретики.
С января начался мой юбилейный год, и были, конечно, волнительные концерты. Юрий Башмет еще до моего дня рождения, 19 февраля, исполнил в Москве «Слово о полку Игореве» и «Сказ о Борисе и Глебе». Потом в Сочи, в день рождения у меня состоялась премьера в Зале органной и камерной музыки. Семь новых романсов на стихи русских поэтов исполнили Алексей Гориболь с солисткой Мариинского театра Елизаветой Захаровой. А вечером прошла премьера басни «Ондатра в театре» из цикла, который я тоже постепенно сейчас собираю, – цикла басен на стихи Влада Маленко. Пел Ильдар Абдразаков с Юрием Башметом, и сочинение имело какой-то, по-моему, даже сенсационный успех. Мне потом говорили, что никто не ожидал такой провокации. Ну, я вообще, по сути, внутри себя хулиган, не отпираюсь. И планирую сделать цикл басен на тексты Маленко: одна уже готова, остальные готовлюсь написать – Ильдар Абдразаков обещал их исполнить.
Сразу после этого у меня был очень хороший концерт в Воронеже, где Борис Березовский играл мой Четвертый фортепианный концерт. Потом состоялась успешная и важная работа: премьера спектакля «Белая гвардия» по Булгакову в Малом театре.
Это потрясающая постановка Алексея Дубровского, и там интересно произошло: Алексей решил, что музыку, которую я ему наигрывал дома на рояле, надо оставить именно в таком виде – без оркестровки. Я, конечно, очень удивился, потому что такой трагический, просто сумасшедший сюжет – и вдруг только под рояль. Я напрягся, позанимался один день, пришел в театр и сам все сыграл. Спектакль замечательно приняли, он идет с аншлагами. Были и еще юбилейные вечера: прекрасный хоровой концерт в Рахманиновском зале с участием Камерного хора Московской консерватории под управлением Александра Соловьёва и Altro coro Александра Рыжинского.
Довольно много меня играли в разных городах, к сожалению, я не смог везде побывать, где бы мне хотелось. Поэтому я виноват, с одной стороны, но очень благодарен всем, кто обращался к моим произведениям.
Под занавес сезона я получил «Золотую Маску». Постановки с моей музыкой раз девять номинировали, но каждый раз «прокатывали». И самым обидным было, когда премию не дали спектаклю Георгия Исаакяна в Пермской опере «Один день Ивана Денисовича» по Солженицыну. После чего я, честно говоря, абсолютно потерял какой-либо азарт. В этом году номинировался спектакль «Любить на войне» Красноярского театра оперы и балета, и тут я был спокоен: 50 на 50, ну, дадут – не дадут. И конечно, мы были рады, что опера получила «Маску». Но когда мне дали еще личную награду в номинации «Маэстро» от сопредседателя жюри Валерия Гергиева – вот к этому я был совершенно не готов и ошарашен.
Завершающийся сейчас сезон 2025/2026 года был невероятно плодотворным и богатым на хорошие события. Состоялось открытие концертного комплекса в «Сириусе». Здесь два акустических зала, и, конечно, это даст ускорение вообще всей концертной жизни южных регионов. Были очень печальные утраты. Это, прежде всего, Родион Щедрин, наш патриарх, который ушел в преддверии сезона.
Но зато у нас есть Александр Чайковский, который вот сейчас, я считаю, стал главой, заслуженным патриархом нашей композиторской школы.
Еще один юбиляр, мимо которого пройти я никак не могу, это Прокофьев. К его 135-летию со дня рождения состоялся мощный фестиваль «Прокофьев – наш!» в Большом театре, который устроил Валерий Гергиев, показав буквально все его оперные произведения.
Из премьер я бы первой и назвала «Повесть о настоящем человеке», поставленную Сергеем Новиковым. Давным-давно не ставившаяся опера. Среди других, тоже редких названий, которые представил Большой театр под руководством Гергиева, – «Сервилия» Римского-Корсакова и «Мертвые души» Щедрина. Я еще бы отметила «Орлеанскую деву» и «Леди Макбет Мценского уезда» в МАМТ Станиславского и Немировича–Данченко. Конечно, это не редкие названия, но это очень мощные, фундаментальные произведения, которые сделал на сцене наш мэтр Александр Титель.
«Травиата» в НОВАТе и «Богема» в Театре оперы и балета Нижнего Новгорода порадовали тем, что хоть это невероятно растиражированные названия, популярнейшие, но дали режиссерам открыть новые смыслы. В «Травиате» режиссер-постановщик Сергей Новиков обратился к первоисточнику, к роману Александра Дюма-младшего, и вытащил оттуда очень много такого, что в оперу в принципе не вошло, но какие-то вещи проясняет. Это, в частности, отношение младшего и старшего Жермонов. И в этом треугольнике отец Жермон, сын Жермон и Виолетта совершенно по-другому расставляют акценты. Это очень интересно. А в «Богеме» режиссер Екатерина Одегова пропедалировала другую тему. Она напомнила нам, что молодость – это не только период любви, но и дружбы. И вот эта мужская дружба, которая существовала в сценарии, всегда как-то в тени любовной линии Рудольфа и Мими.
Из балетных премьер отмечу просто выдающиеся произведения, причем в региональных театрах. Они интересны тем, что это совершенно новые балеты, на новые балетные сюжеты с оригинальной музыкой и хореографией. Это «Пуаро» в Казани, в Татарском театре оперы и балета: хореография Александра Сергеева и музыка Эльмира Низамова. И то и другое достойно самой высокой похвалы. Далее это две мировые премьеры в Саранске: «Дары волхвов» Олега Габышева по повести О.Генри на музыку, тоже специально заказанную, Кузьмы Бодрова. И двухактный большой балет «Фёдор Ушаков» на музыку Ерджаника Оганесяна с хореографией Антона Дорофеева. Все три постановки высокого уровня. И совсем недавняя премьера – «Анна Каренина» на музыку Ильи Демуцкого, которую сделал опять же в МАМТ Максим Севагин. Молодой руководитель балетной труппы, он здорово вырос как хореограф.
В концертных событиях, может быть, меньше потрясений. Но на фестивале «Стрелка», который проводит художественный руководитель Нижегородского театра оперы и балета Алексей Трифонов, меня просто поразила программа из сочинений Кароля Шимановского. Ее представил дирижер Федор Безносиков, солисткой была Галина Круч. Великолепная интерпретация. Теодор Курентзис, который много радости нам доставил, в частности, с новой программой Рамо.
Также не могу не отметить конкурс Grand Piano Competition, который проводит Денис Мацуев. Каждый раз открывает нам какие-то совсем новые имена. В данном случае меня просто потряс вундеркинд, десятилетний Эмир Закариа. Он не просто потрясающий и технически подкованный мальчик, он еще и здорово мыслит. Настолько безошибочно, ярко, что просто хочется держать за него, скрестив, пальцы, чтобы все было с ним дальше хорошо.
Из фестивалей выделю Сочинский фестиваль Юрия Башмета. Дягилевский фестиваль Теодора Курентзиса, уже упомянутую «Стрелку», «Рахлинские сезоны» Александра Сладковского, «Прокофьевский фестиваль» Алексея Рубина, который впервые прошел в Челябинске, Prima Domra, проводимый Екатериной Мочаловой в Тамбове. Это всё ярчайшие афиши, звездные имена, оригинальные программы.
Героями сезона я, конечно, могу назвать традиционно Валерия Гергиева, Юрия Башмета, Дениса Мацуева, Ильдара Абдразакова, Хиблу Герзмава. Это люди, которые делают очень много своих проектов.
