Моцарт для перезагрузки События

Моцарт для перезагрузки

«Свадьбу Фигаро» сыграли в Воронеже

Тренд нынешнего сезона – успешные попытки со стороны региональных музыкальных театров стряхнуть килограммы вековой пыли и совершить перезагрузку. В феврале чудо возрождения случилось в Нижегородском театре оперы и балета, и вот на днях – в Воронеже. Причем в обоих случаях помог Моцарт – композитор, казалось бы, трудный, требующий тонкой выделки.

Первые же такты увертюры вселили чувство уверенности, что спектакль окажется неординарным: с взвихренным темпом, заданным дирижером-постановщиком Феликсом Коробовым, музыканты оркестра справились с уверенностью заправских виртуозов. Жизнерадостную музыку сопровождали батальные кадры видеохроники Первой мировой войны – именно с этой эпохой связал биографии героев режиссер Михаил Бычков. Видеоэкран, опускавшийся на суперзанавес, то выполнял иллюстративные задачи (когда Розина пела о днях былого счастья, то зрителю демонстрировались кинокадры ее свадьбы), а иногда параллельно выполнял вспомогательную функцию – «закрывал» паузы между переменой декораций, чтобы действие не провисало. И вносил нотку современности в классическую по концепции и сценографии (художник-постановщик Алексей Вотяков) постановку.

Впрочем, слово «классический» в данном случае не стоит воспринимать как упрек: режиссер  тщательно «прорисовал» каждому певцу его роль, объяснил мотивацию поступков. Поэтому лаконичный интерьер холла особняка, где ведутся ремонтные работы и разбросаны мешки то ли с цементом, то ли с военным снаряжением, стал рамкой для сложных психологических поединков. Тем более что второстепенных героев в спектакле нет: каждый, вплоть до садовника и секретаря, смог создать яркий образ, даже если в партитуре ему поручено несколько фраз.

О чем спектакль «Свадьба Фигаро»? Очевидно, что режиссер пытался укрупнить «серьезную» линию оперы и сделать акцент не на веселой кутерьме с переодеванием и местью слуг хозяину. Во главе угла – человеческие отношения, вопросы доверия, преданности, влюбленности и любви. Поэтому в памяти «застревают» прежде всего моменты драматические, как, к примеру, ария графини Розины, чей образ, благодаря солистке Московского музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Наталье Петрожицкой, возвышается почти до персонажа античной трагедии. И речь идет не о карикатурном «заламывании» рук: певица предельно искренна в своих переживаниях, она берет интимностью тона, деликатностью пиано, сдержанностью темпа. Граф Альмавива в этой постановке становится чуть ли не главным героем благодаря уверенному вокалу и великолепной игре солиста театра Кирилла Афонина. Он также старается отойти от гротескности и показать противоречивость натуры этого аристократа, который «холодно ревнив» со своей женой, зато горяч со служанками. По ходу оперы у него было много удачных сцен, но особо выделить хотелось бы начало третьего действия – дуэт с Сюзанной и «арию мести», когда он понимает, что субретка намеревается «поиграть» с ним, и сцену разоблачения: графиня царственным жестом возвращает неверному супругу кольцо, и его мольба о пощаде растапливает все женские сердца в зале.

Сюзанна у артистки театра Александры Добролюбовой – как и задумано Моцартом и Да Понте – весьма решительная и предприимчивая особа. Чуть резковатый тембр компенсируется точной и разнообразной в плане нюансов интонацией, подвижностью голоса. Что особенно важно в речитативах: здесь она берет верх над Алексеем Тюхиным – Фигаро, который более зажат и монотонен в диалогах. Впрочем, к финалу и он расходится, и знаменитая ария «Мужья, откройте очи» звучит без всяких скидок. Также набирали вокальное  качество от сцены к сцене колоритная парочка Бартоло (Артем Борисенко) и Марселина (Юлия Проняева), хотя при данном кастинге можно было бы купировать арию вновь обретенной мадре Фигаро.

Александра Добролюбова – Сюзанна, Екатерина Лукаш – Курубино, Графиня – Наталья Петрожицкая

Конечно, берясь за Моцарта, надо понимать, есть ли в театре певцы, способные петь его музыку стилистически  верно – легко, с ощущением длинной фразы (ведь вокал в операх венского периода имеет инструментальную природу), с хорошим итальянским языком. Очень верно, что в основной состав труппы Воронежского театра были интегрированы приглашенные солисты: потенциал первых раскрылся не только благодаря кропотливой работе коуча, дирижера, но и во взаимодействии с теми, кто Моцартом занимается уже давно.

Таким скрепляющим звеном в том числе стала приглашенная солистка Большого театра Екатерина Лукаш – Керубино. Ее первое появление с велосипедом настраивало на экстравагантный лад, но транспортное средство было лишь атрибутом тинейджера, дальше никак не обыгранное. Зато сочный, матовый тембр, романтичность трактовки и сценическое обаяние сразу превратили зрителей в фанатов этой певицы. Ее Керубино скорее приближается к пажу Октавиану из «Кавалера розы» Р.Штрауса, и, думается, это не просто субъективная ассоциация. Перенос действия в начало прошлого века позволил допустить больше эстетства,  возвышенности, идеализации характеров, что подчеркнул в ряде эпизодов Феликс Коробов – специально медленными темпами, очень мягким звучанием оркестра. И одним из таких моментов, когда хотелось сказать: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!», стал «Романс» Керубино, где Екатерине Лукаш удалось гипнотически захватить внимание не только зала, но и своих партнерш – Сюзанны и Графини.

Уже несколько раз упоминалось имя Феликса Коробова, главного дирижера Московского музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, музыканта, переигравшего огромное количество партитур Моцарта (проведя в том числе уникальный Моцарт-марафон и исполнив все его инструментальные концерты за пять дней). Он, безусловно, обеспечил музыкальный успех спектакля. А коробовская фраза о том, что «Моцарта нельзя играть с холодным носом», давно уже стала крылатой и точно выражает подход маэстро: он не терпит дилетантства, наигрывания, в Моцарте ему важна не буква, не слепое следование начетническим правилам, а дух, взволнованность, интуитивное ощущение стиля. Оркестр звучал на первой премьере прекрасно, с легкостью справляясь со всеми темпами, рубато, и, собственно, отвечал за пульс постановки. Небольшую ложечку дегтя преподнесли ансамбли в конце второго действия, где певцы вдруг потерялись и не были готовы к темповым сменам. Но эти мелочи, вполне понятные и часто случающиеся на первых спектаклях, ничуть не помешали в целом констатировать успех театра.

Художественный руководитель Воронежского театра оперы и балета Александр Литягин, завершивший этой премьерой свой первый сезон на этом посту, полон оптимизма: впереди серьезные планы, приглашение новых для театра режиссеров, дирижеров. Сам Александр Литягин – не варяг со стороны, а человек, хорошо знающий изнутри проблемы и чаяния своих артистов. Уже семь лет, как он отвечает тут за балет, а теперь готов предпринять шаги, необходимые, чтобы «разогнать» кровь и вдохнуть жизнь в театр, который, кстати, отмечает в этом году 60-летие. «Ах, теперь мы все будем счастливы», –  поют в финале все участники «Свадьбы Фигаро» под залпы фейерверка на экране. Что ж, оснований для радости более чем достаточно.

От милосердия не убежишь События

От милосердия не убежишь

Ричард Джонс поставил «Милосердие Тита» Моцарта в Лондоне

Коварство, любовь и Гендель События

Коварство, любовь и Гендель

На Новой сцене Большого театра под конец сезона состоялась важная премьера – первая в России постановка оперы Георга Фридриха Генделя «Ариодант».

Джулиус Истман: Феникс, восставший из пепла События

Джулиус Истман: Феникс, восставший из пепла

О новом витке интереса к творчеству забытого американского композитора

Они уходят от нас События

Они уходят от нас

Памяти Вадима Моисеевича Гаевского