Московский праздник в сложные времена События

Московский праздник в сложные времена

Музыкальный театр имени К.С.Станиславского и Вл.И.Немировича-Данченко открыл балетный сезон гала-концертом

Одновременно семейное сборище и патетическая декларация, событие государственное  и личное – вот чем был первый балетный вечер этого сезона на Большой Дмитровке. Публика и артисты трогательно радовались друг другу и, как часто бывает на больших семейных праздниках, в разных комнатах говорили про разное, чьи-то «голоса» звучали громче, чьи-то тише, и кто-то привел хорошего знакомого, который слегка ошалевал от объятий, сообщений о событиях в жизни дальних родственников и красоток, бросающих внимательные взгляды на чужака. Почти три часа танцев – в старом и молодом, всегда открытом московском доме.

В роли патриарха семейства выступал, естественно, Мариус Петипа. Это – как портрет на стене, как предание из давних времен «прадедушка был дворянином». Разумеется, был – Балет Станиславского (как величают его в зарубежных поездках) хранит память о русской классике и уверенно ее танцует. Правда, именно в этот вечер большой кусок из «Пахиты», поставленный в финал вечера, оказался самым уязвимой частью программы – четверки танцовщиц все никак не могли добиться синхронности, руки у большинства артисток смотрелись слишком жесткими, и в целом сцена производила довольно суетливое впечатление – будто труппе надо быстро-быстро проговорить текст, а уж как он будет смотреться – дело десятое. Ответ на вопрос «почему?» скрыт, конечно, вот в этом самом «быстро-быстро». Гран па «Пахиты», последний акт знаменитого балета, когда все приключения благородной цыганки закончились и идет ее свадьба с не менее благородным офицером – зрелище прежде всего торжественное. Это в предыдущих актах были страдания, авантюры и приключения – теперь когда-то украденная из дворянской семьи девица возвращается в высшее общество, и каждое движение ее и ее новых подруг (никаких цыганок на свадьбе!) спокойно и величаво. В этот же вечер маэстро Феликс Коробов задал такой темп оркестру, что какая там величавость – не только солистки, но и замечательная балерина Оксана Кардаш не сияла бриллиантово на сцене (что всегда позволял Петипа супербалеринам в финалах своих балетов), но работала лихорадочно, как несчастная швея-мотористка, которой злой начальник обозначил слишком большую дневную норму. Еще один фрагмент из сочинения Петипа – па де де из «Спящей красавицы» исполнили Наталья Сомова и приглашенный на один вечер премьер Михайловского театра Леонид Сарафанов. Здесь оркестр тоже слишком спешил – но не смог всерьез испортить аккуратный, нежный и чуть насмешливый танцевальный диалог артистов (ну, разве что обводки выглядели слишком деловитыми).

За двадцатый век, за недавних предков отвечали Вахтанг Чабукиани и Дмитрий Брянцев – в программу гала были включены ансамбль цыганок из балета Александра Крейна «Лауренсия» и миниатюра «Странный дуэт» на музыку Иоганна Штрауса. «Лауренсия» никогда не шла в Музыкальном, ее танцевали «старшие братья» – Кировский и Большой. Так что включение этого ансамбля (внятно, уверенно и стильно исполненного артистками Музыкального во главе с Полиной Заярной) в программу – это некоторым образом аппроприация, декларация «вся история балета – наша» (на что театр, безусловно, имеет право, если ему хватает сил этот репертуар исполнять). «Странный дуэт» же – дитя позднесоветского времени, сотворенное в прошлом веке тогдашним главным балетмейстером театра Дмитрием Брянцевым – продемонстрировал, что прежде всего в балете устаревает юмор. Анастасия Першенкова и Георги Смилевски отважно пытались вдохнуть жизнь в этот советский гусарский анекдот о нелепом свидании – но главная балетная «шуточка» тех времен, выставленная «утюжком» стопа, теперь вызывает только жалостливое недоумение. Номер меж тем спровоцировал овацию, и это очень понятно – вечер был действительно московско-семейным, Першенкова и Смилевски – любимейшие артисты московской публики, и – разве мы начнем хуже относиться к родственникам, если они расскажут слишком старый анекдот?

«Странный дуэт». Анастасия Першенкова и Георги Смилевски

На том воспоминания о предках были закончены (о Владимире Бурмейстере, легендарном балетмейстере театра Станиславского и Немировича-Данченко, так и не вспомнили), и театр обратился к сегодняшнему дню и к возможному будущему. Сегодняшний день балета Музыкального театра – это его худрук Лоран Илер и его любовь к современной французской хореографии (что естественно для этуали Парижской оперы). Ну то есть «Парк» на музыку Моцарта в постановке Анжелена Прельжокажа для Парижской оперы, разумеется, прошлое – премьера была в конце прошлого века, но для Большой Дмитровки самый наисегодняшний день, потому что именно достижения Парижа тех лет Илер прививает к репертуару Музыкального. Знаменитейший дуэт из «Парка», где танцовщик кружит по воздуху танцовщицу (и где зрителям кажется, что парочку соединяет только поцелуй) исполнили Мария Бек и Денис Дмитриев – и гимн Версалю, его строгим линиям и его нестрогим дамам, прозвучал с правильной французской интонацией.  Точно так же – с необходимой точностью и обязательной вольностью – был станцован Оксаной Кардаш и Иваном Михалёвым дуэт из балета Ролана Пети «Моя Павлова». Этот балет был задуман Пети в 1987 году как дивертисмент, как перечень фантазий на тему партий и номеров знаменитой русской балерины. Самый известный его фрагмент – «Таис» на музыку Жюля Массне, его и выбрал Лоран Илер для солистов Музыкального театра. Балерина в этом дуэте истаивает в руках партнера, она – лунное божество, которому поклоняется танцовщик. Подразумевается, что она невесома как лунный свет – и исполнитель должен возносить партнершу на высокую поддержку так безусильно, словно подбрасывает шелковый шарф. Все это удалось артистам Музыкального – и как же восторженно бушевал зал! Разумеется, в программу был поставлен и дуэт в хореографии Нуреева, что особенно мила сердцу Лорана Илера – Жанна Губанова превратилась в Золушку, а Сергей Мануйлов в ее принца. (В версии Нуреева дело происходит в Голливуде, дебютантка Золушка берет штурмом кинозвезду-принца; великий танцовщик и не всегда убедительный хореограф придумал дуэт, в котором важную роль играет вращающаяся табуретка; артисты Музыкального с удовольствием играли в голливудский гламур).

Среди номеров сегодняшнего дня полыхала итальянскими страстями «Кантата» на музыку группы Assurd, поставленная Мауро Бигонзетти (Эрика Микиртичева и Денис Дмитриев темпераментно «выясняли отношения»), подтверждала уже проговоренную мысль о быстром устаревании юмора миниатюра Владимира Варнавы «Сохраняйте спокойствие» на музыку Иоганна Штрауса и Антона Аренского и суховатым техническим упражнением смотрелся монолог «Балет 101», поставленный Эриком Готье и исполненный премьером Мариинского театра Ксандером Паришем без какой-либо музыки, лишь под звучащий в фонограмме отсчет движений на английском языке. Все вместе это превращалось в честную картинку ежедневной жизни театра – всем интересно разное, все разное пробуют, и не всякая проба обязана превращаться в шедевр. Ближе к финалу публике был представлен самый юный из хореографов этого вечера – словно на этом самом семейном сборище выставили вперед стул и предложили младенцу прочесть стихотворение. Он же вместо каких-нибудь милых стишков вдруг зарядил «Евгения Онегина» – с теми акцентами, что ему в данный момент доступны для понимания.

23-летний Максим Севагин, начавший сочинять хореографию еще в Академии русского балета и пока что выдававший небольшие, не сенсационные, но вполне обаятельные миниатюры, начал работу над «Ромео и Джульеттой» Прокофьева, которая может появиться целиком в Музыкальном театре, – и нам была предъявлена «Сцена у балкона». По прежним работам Севагина можно понять, что он ни в коем случае не революционер в балете, его путь – неоклассика. Ему не нужны великие потрясения, ему нужен великий балет – и совершенно очевидно, что он не хочет скинуть с корабля современности ни Лавровского ни Макмиллана, в идеале он хотел бы просто прислониться к этой компании.   В дуэте, что исполнили Ксения Шевцова и Иван Михалёв, были строгие линии и довольно изящные па, не было именно что бунта – что вообще-то необходимо, если для дебюта в большой форме берешь столько раз уже использованную великую музыку и ставишь столько раз уже поставленную великую историю. Более того – бунт есть в самой музыке Прокофьева; и два юных создания, едва касающихся друг друга, не особенно этой музыке отвечают. Впрочем, по представленному дуэту кажется, что генеральная идея будущего спектакля – что герои живут во сне, что греза для них важнее реальности. Если у молодого автора хватит фантазии чтобы эту тему разработать разнообразно – может быть, целый опус окажется интереснее его фрагмента.

Праздник открытия сезона закончился трогательной речью французского худрука на русском языке; впереди – большой и сложный год, первой премьерой которого станет программа, из-за падемийных обстоятельств не показанная в прошлом сезоне. 3 ноября балет Музыкального впервые станцует «Золотое сечение» в постановке Гойо Монтеро (музыка И.С.Баха и Оуэна Болтона) и «Вариации», поставленные в 1962 году Владимиром Бурмейстером по заказу Парижской оперы (музыка Жоржа Бизе).  Любопытное сочетание имен обещает нескучную премьеру.

Гусары – молчать! События

Гусары – молчать!

В Мариинском театре поселилась «Летучая мышь»

Спляшем, Фрида, спляшем! События

Спляшем, Фрида, спляшем!

Владимир Варнава поставил в Мариинском театре «Быка на крыше»

Сказка против эпидемии События

Сказка против эпидемии

Новую сценическую версию оперы «Ночь перед Рождеством» Н.

Королева беженцев События

Королева беженцев

Фестиваль «Золотая Маска» стартовал серией трехдневных показов оперы «Дидона и Эней» Пёрселла на Новой сцене Большого театра