События
В Новосибирске уже завершилась образовательная программа проекта, открылись художественная и фотовыставки, отгремели вечера фламенко и балета – и, конечно, все это время звучит самая разная музыка.
Все шесть знаменитых концертов Иоганна Себастьяна Баха в один вечер исполнили камерный ансамбль «Солисты Москвы» и его художественный руководитель Юрий Башмет. После репетиции дирижер вспоминал, как публика воспринимала его работу над этими сочинениями в самом начале – когда было принято решение ввести штрих спиккато: «После концерта в Москве публика разделилась: одни соглашались, что в Концертах наконец стали слышны отдельные голоса, а другие возмущались, как так можно. Помню, Валентин Александрович Берлинский тихо подошел к виолончелистам и сказал: “Ребята, я вас люблю, но если вы еще хоть раз сыграете спиккато, то даже не подходите ко мне здороваться”. То поколение категорически не воспринимало такой подход, а я оказался на переломе».
В этот вечер главным препятствием стало, конечно, не сопротивление публики, а акустика. На репетиции главной задачей было уточнить артикуляцию, чтобы звучание камерного ансамбля не утонуло в Концертном зале имени А.М. Каца. Помогли и слушатели: после третьего звонка свободных мест практически не осталось, и лишние отзвуки попросту поглощались.
Приветственные овации, ауфтакт – и жернова первого Концерта закрутились. Заостренный, подсушенный штрих у струнных цеплял ухо, деликатно высвечивал партию скрипки-пикколо Кирилла Кравцова. Присоединившиеся валторны будто хотели замедлить общее движение, но их подстегивала клавесинистка Александра Коренева: она задавала упругое, словно теннисный мячик, время. Светло-печальный дуэт гобоя и скрипки-пикколо во второй части не стал ни чувствительной жалобой, ни застывшей скорбью: солисты скорее эстетизировали эмоции, не погружаясь в них с головой.
Далее концерты следовали не в оригинальном порядке. Третий, не считая краткого романтически выразительного Адажио, пронесся стремительным потоком. Музыкантам было уже не до эстетства: заложенная в предыдущем концерте пружина превратилась в раскручивающуюся юлу, винтом которой управлял Башмет. Звучание блок-флейт Олега Худякова и Владимира Парунцева в Четвертом концерте напоминало случайные капли воды на акварельном рисунке. Легкий туман окутывал по-земному конкретную виртуозную партию скрипки Арины Шевляковой.
В Шестом концерте альты Андрея Усова и Виталия Астахова зажужжали сдерживаемым недовольством. Споря друг с другом, каждый интеллигентно настаивал на своем в первой части. Во второй они слились воедино и вслушивались в тему у виолончели и контрабаса. В третьей же, вспомнив о жанровой принадлежности к concerto grosso, вернулись к соперничеству друг с другом и с ансамблем, но в этот раз оно было игривым и даже немного легкомысленным. Труба Леонида Гурьева быстро увела звучание от назревающего кокетства во Второй бранденбургский: скрипка, блок-флейта и гобой понеслись вместе с ней, запричитали, завторили не всегда стройным птичьим базаром.
В последнем, Пятом концерте вечера вернулось противостояние скрипки и флейты (на этот раз – Андрея Поскробко и Олега Худякова). На фоне деловитой, деятельной скрипичной партии мягкая флейтовая звучала щебетаниями замечтавшейся девочки. Их спор привел к клавесинной каденции, которую Александра Коренева исполнила, как рок-гитарист – свое соло.
В перерыве между концертами академической музыки на Транссибе мощной волной прокатился русский турбо-фолк – так описывают свое творчество участники группы «Отава Ё». Вокал и скрипки, электрогитара и бас, ударные и гусли, волынка, жалейки, казу – эти песни могли звучать на сходках ролевиков по «Властелину колец» во времена нулевых.
«Концерты фолк-направления проходят на нашем фестивале уже не первый год, – рассказывает директор ТСАФ Олег Белый. – При выборе артистов мы полагаемся на два показателя: качество исполнения и интерес публики. На прошедшем концерте оба показателя были на очень высоком уровне. Публика хочет видеть и слышать такой вид искусства, так почему бы и нет? Часть зрителей, которые ходят на фолк, раньше ничего не знали о фестивале, и приглашенные группы получают новую аудиторию, это взаимное обогащение. Зал “Сибирь-Концерт” довольно компактный, но он был абсолютно полный, а билеты были распроданы уже давно».
Группа работает преимущественно с народными песнями: в ход идут частушки, колядки, плясовые и хороводные песни. К ним в один ряд может вполне органично встать текст Александра Пушкина или Даниила Хармса – а дальше «Отава Ё» отправляется в свободный полет. Гремучая смесь околокельтских мотивов (с них музыканты начинали свой путь двадцать три года назад), интонаций русских народных попевок и панковских аранжировок производит любопытный эффект: стоит услышать одну песню – считай, что слышал их все, но полтора часа концерта тем не менее проходят незаметно. Хулиганские частушки в стиле «Короля и Шута» пока звучат диковато в контексте фестиваля, но присоединившийся к группе Государственный академический Сибирский русский народный хор расцвечивает одну и ту же тему плясовой то в русском, то в сборном восточном, то в кавказском колорите, а потом и вовсе объединяет все в один номер – и это работает. Такие вот парадоксы.
В день рождения Иоганна Себастьяна Баха художественный руководитель Транссибирского Арт-Фестиваля Вадим Репин исполнил мировую премьеру Чаконы Сергея Ахунова – своего рода приношение имениннику. Пианист Дмитрий Шишкин и виолончелист Севак Аванесян составили скрипачу сценическую компанию – в концерте цикла «Вадим Репин и друзья» прозвучала музыка самого Баха, а также Сергея Прокофьева и Дмитрия Шостаковича.
У Севака Аванесяна это дебютный Транссиб. Вадим Репин рассказал, что их знакомство произошло год назад на Капанском международном музыкальном фестивале в Армении – виолончелист тоже занимает должность художественного руководителя. Для открытия концерта в Зале Каца были выбраны Прелюдия, Сарабанда и Жига из Пятой виолончельной сюиты Баха. Подвижные темпы задали тон. Скорость исполнения не пошла на пользу звучанию; в полнокровные бархатистые басы, уходы на матовое пиано, красивую филировку хотелось вслушиваться дольше, но они ускользали – и могли унести с собой и точность интонирования.
Чакона для скрипки и фортепиано Сергея Ахунова была написана специально для Вадима Репина. Для публики Ахунов оставил подсказку в буклете – он предлагает следовать за Иоганном Себастьяном: «Для меня стержень этой музыки – сам Бах. Им она дышит, к нему тяготеет. И дело не только в аллюзиях и цитатах, но и во внутренней музыкальной логике, в некоем принципе строения баховской мелодии, которому я пытался следовать».
Вадим Репин, напротив, опирается на индивидуальность Сергея Ахунова. Перед генеральной репетицией музыкант поделился: «Конечно, здесь есть довольно заметная отсылка к Баху, но это совершенно отдельное произведение. Важнейшую роль в нем играет состояние: в музыке нет романтических всплесков. Это как провести в храме пятнадцать минут в полном спокойствии, наедине со своими мыслями – так рождаются новые идеи. Моей задачей было найти перекрестные места, которые квазицитируют Чакону Баха. У Сергея Ахунова свой гармонический язык, есть изумительные модуляции с пятью диезами и пятью бемолями, которые в конце превращаются в одинокий фа-диез – мажор или минор, пусть каждый уже решает сам».
На сцену вместе со скрипачом вышел пианист Дмитрий Шишкин. Он уже был гостем Транссибирского Арт-Фестиваля в прошлом году, но на этом концерте впервые выступал в одной программе с Вадимом Репиным. Совместное музицирование обещало быть непростым: «Технически это сложная вещь, она целиком построена на скрипаче, – поделился с журналистами Репин. – У пианиста, конечно, тоже важный материал, ему нужно чередовать состояния спокойствия и переживания. В этом произведении нет большой кульминации, но есть очень трогательные моменты, которые для нас стали центральными. Такую музыку интересно исполнять».
Тема рождается из трепетной тишины. Изогнутая, будто скользящая по разложенным аккордам мелодия покачивается, как паутинка на холодном ветру. Она набирает силу, но в последний момент беспомощно улетает обратно наверх, уступая место фортепиано. Оно мерной поступью прокладывает дорогу: раздвигает границы диапазона, повторяет уязвимые вопросительные интонации скрипки, воздвигает опорные мраморные колонны для дальнейшего полета. Скрипка, набравшись смелости, уже в полный голос включается в диалог, удлиняет фразы, позволяет себе больше экспрессии. Вадим Репин чутко регулирует ее степень: за каждым набором высоты следует резкий спад, как если бы молящийся обрывал себя на полуслове, боясь перейти от мольбы к требованию. Дмитрий Шишкин отвечает мягкой уверенной поддержкой – его обволакивающие аккорды оттеняют скрипичную тревожность. Под конец музыка лишается всякой опоры: фортепиано уходит в предельно высокий хрустальный регистр и замолкает, а скрипка подвешивает в звенящей тишине обещанный безответный фа-диез. Чувствуется, что Чаконе еще предстоит окрепнуть в репертуаре музыкантов: в вертикальной фактуре рояль еще вязнет, а скрипка больше концентрируется на интонационных задачах. Тем интереснее послушать московскую премьеру Чаконы на камерном вечере в Концертном зале имени П.И. Чайковского.
Вторая половина программы активно возвращала с небес на землю. Дмитрий Шишкин обрушил на зал первые два Этюда из второго опуса Сергея Прокофьева и его же «Наваждение». Завершало концерт Трио № 2 для скрипки, виолончели и фортепиано Дмитрия Шостаковича. На фоне остальной программы от произведения веяло особенным холодом. Наверное, это Трио даже слишком прошлось по своим исполнителям – провоцировало на расхождения и несогласованность ансамбля, – но дело свое сделало. На бис, решив, видимо, позволить себе и публике немного выдохнуть, Вадим Репин, Севак Аванесян и Дмитрий Шишкин сыграли попурри на академические шлягеры в ритме танго.
XIII Транссибирский Арт-Фестиваль продолжит шествовать по Сибири, завершится прощальными концертами в Новосибирске и Красноярске, а напоследок доедет до Москвы. На камерном вечере Севака Аванесяна сменит Александр Князев, а на симфоническом к музыкантам присоединится Иван Никифорчин.
