Не стесняться самих себя События

Не стесняться самих себя

Три дня из жизни IX Транссибирского Арт-Фестиваля, который вновь – взял и состоялся

Судя по логотипу, Транссибирский Арт-Фестиваль делает вид, что он «обычная чайка», хотя, в сущности, он «птица Феникс». Слово «международный» из названия феста с 2019 года могло исчезнуть несколько раз: сначала к этому подводила пандемия, теперь – оглушительно внезапная культурная изоляция страны. Когда констатируешь эти проблемы перед Вадимом Репиным, художественным руководителем фестиваля, ожидаешь, что он разбавит деловой фестивальный оптимизм своевременным и для камер, в общем-то, уместным сожалением. Когда эти ожидания не оправдываются, понимаешь, что оптимизм, вероятно, вовсе и не деловой, а органический, то бишь пробивной. «Фестиваль – это мое и нашей большой команды детище, – говорит Репин, – это настолько важный для нас проект, что мы делаем все возможное и порой не спим неделями, когда находимся в экстренной ситуации. Выстраивать все с нуля приходится не в первый раз, поэтому выходы из трудных ситуаций находятся быстрее».

Не стесняться русскости

Замен было много, причем даже «внутренние механизмы» Транссиба потребовалось обновить. Незадолго до начала фестиваля его основную площадку, Новосибирскую филармонию, покинулхудрук и главный дирижер Томас Зандерлинг: после 20 лет работы он без особого шума в прессе уехал на родину, в Германию. Вместо него 21 марта дирижировать Новосибирским симфоническим оркестром вышел Алексей Рубин – молодой, уже известный, энергичный и неавторитарный дирижер (ассистент главного дирижера Московской филармонии Юрия Симонова).

Первое в карьере выступление Рубина в Новосибирске прошло вместе с премьерой Первого скрипичного концерта Ильи Демуцкого. Сочинение пополнило копилку заказов худрука фестиваля: ранее по его инициативе на свет появились скрипичные концерты Арво Пярта, Софии Губайдулиной, Александра Раскатова, Леры Ауэрбах и Беньямина Юсупова. Все они, как и Концерт Демуцкого, прозвучали на Транссибе в исполнении Репина.

Сочинению Демуцкого предшествовали арии из сказочных опер Римского-Корсакова в предельно аккуратном, но все же камерном исполнении сопрано Гузель Шариповой. В мелодическом, гармоническом и оркестровом своем богатстве они приближаются к культуре восточной, несколько избыточной – к тому псевдопограничному состоянию европейской музыки, что называется ориентализмом. И меланхолично-светлый, сплетенный из витиеватых опеваний и двунотных попевок, Концерт Демуцкого как будто вторил им. Напомнил он и опусы современного, чрезвычайно популярного турецкого композитора Фазиля Сая, музыка которого также ожидалась в «допотопной» программе Транссиба. На классической, ясной драматургии и образности Концерта Демуцкого отразился, по-видимому, его немалый опыт работы в качестве театрального и кинокомпозитора (он написал музыку к фильмам Серебренникова и Мирошниченко, к балету «Нуреев» и многим другим, создал оперы «Новый Иерусалим» и «Черный квадрат»).

Вот что Илья Демуцкий рассказал о своем сочинении: «Дело в том, что для меня, как для человека, вышедшего из классической традиции, закончившего хоровое училище и владеющего вокалом, ближе классические формы и техники. Это не значит, что мне неинтересно что-то новое, но в Скрипичном концерте я поставил перед собой иную задачу. Все скрипичные концерты последних десяти лет, что я переслушал, честно говоря, безрадостные. Мне хотелось написать что-то светлое. Не могу сказать, что получилось сполна, в нем много и печали, но тем не менее стремился я к свету. Более того, старался писать в ми мажоре и даже хотел сначала так и назвать его – «Концерт в ми мажоре», но не получилось: в конце звучит мажоро-минор. Над Концертом я начал работать осенью, но последнюю ноту поставил ровно 24 февраля в Петербурге. И город, и время наложили отпечаток. При этом Концерт – сочинение не программное, оно не наполнено сюжетом. Если бы мне сказали, что это звучит очень по-русски, я бы, наверное, согласился. Однажды, когда я учился уже в Сан-Франциско, мой профессор посоветовал мне не стесняться мелодизма и русскости в музыке».

 

Не стесняться популярности

Уже в третий раз на Транссибирском Арт-Фестивале представляют балетно-музыкальную программу «Па-де-де на пальцах и для пальцев». Это своего рода попурри: известные скрипичные пьесы в исполнении Вадима Репина чередуются с известными балетными номерами в исполнении его жены, примы-балерины Большого театра Светланы Захаровой (как соло, так и в паре с премьерами Большого – Артемием Беляковым, Михаилом Лобухиным, Денисом Савиным, Игорем Цвирко). Всего, что можно ожидать от попурри, – кондового задора, неоправданных контрастов, грубости формы – здесь нет. Драматургически программа выстроена таким образом, что классические номера «в пачках» – скажем, «Адажио» из балета Глазунова «Раймонда» и «Умирающий лебедь» Сен-Санса – обрамляют и дополняют хрупкий контемпорари Мотоко Хираямы (Revelation) и чувственную статичную пластику Мауро Бигонцетти (Progetto Händel и дуэт из балета «Караваджо» Бруно Моретти); завершается все юмористическим Скерцо «Хоровод гномов» в хореографии Йохана Кобборга. Между ними –скрипичные опусы Сарасате, Сен-Санса, Паганини, Фролова – безусловные хиты, которыеобязывают к безукоризненному исполнению. Надо ли говорить, что Вадим Репин может себе это позволить?

Не стесняться молчания

Симфонический ансамбль Персимфанс вызывает много противоречивых, иногда не самых комплиментарных чувств. Но это все с непривычки: неуютно ведь, когда на высокой сцене к публике сидят спиной, когда не делают поклонов, и, поворачиваясь к аплодирующему залу, не меняют выражения лица на более приветливое, чем тому способствовала отзвучавшая музыка. Но акционизм и рассчитан на непривычку, а Персимфанс по природе своей – акционисты, если не сказать анархисты – дирижера-то нет. В конце концов, на сути и качестве исполнения все это нисколько не сказывается.

В нынешнем году Ансамбль отметил 100-летие, издал книгу и отправился в гастрольный тур по российским городам с обаятельной юбилейной программой, в которой «передал горячий привет Вторсимфансу (Киев), Петросимфансу (Петроград), Варшавскому симфоническому ансамблю, оркестру без дирижера лейпцигского Гевандхауза и Амсимфансу (Нью-Йорк)». Прозвучало по одному произведению от каждой страны, где в 1920-е, по примеру и в подражание Персимфансу, возник свой симфонический ансамбль: Бранденбургский концерт Баха, «Рапсодия в стиле блюз» Гершвина, увертюра-фантазия «Ромео и Джульетта» Чайковского, сюита «На Днепрострое» украинского композитора Юлия Мейтуса и «Плач по жертвам Хиросимы» Пендерецкого. Конечно, в новой реальности исполнение последних среди перечисленных сочинений значило больше, чем просто номера в программе. И трагически трактуемый «Плач» Пендерецкого, и индустриальная удаль сюиты Мейтуса, написанной в преданные авангарду 1920-е, – как две стороны одной медали, оплакивание катастрофы и надежда на новую, совсем другую жизнь.

В качестве биса Персимфанс исполнил 4’33” Джона Кейджа, но прежде Петр Айду, один из инициаторов возрождения легендарного ансамбля, сказал: «Музыка может быть одним из способов выражения правды. И музыка состоит не только из звуков, но и из пауз между ними». Во время звучания 4’33” (а длилось оно, по ощущениям, раза в два меньше времени, установленного композитором) один человек в зале встал. Не постеснялся, не побоялся встать.

Думать и слушать События

Думать и слушать

В Московской филармонии состоялась российская премьера «Музыки пустыни» Стива Райха

Новая музыка offline: обряд посвящения События

Новая музыка offline: обряд посвящения

Пока не высохли краски События

Пока не высохли краски

Презентация цифрового альбома «Шесть сонат для флейты соло» и концерт к 85-летию со дня рождения композитора Давида Кривицкого состоялись в Концертном зале «Гнесинский на Поварской»

«Маска» времени перемен События

«Маска» времени перемен

Каким запомнится главный театральный фестиваль страны
в 2022-м