Необязательная прихоть События

Необязательная прихоть

Алексей Мирошниченко извлек быль из «Тысячи и одной ночи»

В Пермском театре оперы и балета состоялась премьера балета «Шахерезада». Чуть измененное название симфонической сюиты Римского-Корсакова «Шехеразада», под которую идет спектакль, связано с обращением хореографа-постановщика и автора либретто Алексея Мирошниченко к реальной истории жизни императрицы Ирана – ​Фарах Пехлеви, супруги последнего иранского шаха Мохаммеда Пехлеви.

Они познакомились в Париже на одном из официальных приемов в иранском посольстве. Вскоре Мохаммед Реза-шах Пехлеви объявил о помолвке со студенткой-стипендиаткой Специальной архитектурной школы в Париже. В декабре 1959 года они поженились. Фарах стала первой и единственной коронованной женщиной мусульманского мира. Она поддерживала искусство и науку, занималась музейной и образовательной благотворительностью. Став «музой» персидского народа, от него же и претерпела: в 1979 году в ходе исламской революции семья монархов бежала из страны. Шах умер. Фарах не только живет и здравствует в Париже, но активно поддерживает современных творцов.

Одному из них – Алексею Мирошниченко – дала право использовать факты своей биографии в его новом балетном сочинении. На премьеру в Пермь пока не добралась, но благодарный хорео­граф не теряет надежды. Постановка посвящена памяти Олега Левенкова, отца-основателя Дягилевского фестиваля в Перми. К слову, в 1910 году на «Русских сезонах» в Париже именно Дягилев впервые «угостил» европейцев балетом «Шехеразада» в постановке Михаила Фокина.

Есть соблазн говорить об осуществленности большого «дягилевского» цикла в русском балете на восточную тему. Есть и противопоказания такому соблазну: сайт пермского театра бурлит диаметральными отзывами зрителей. От «полного провала» до «отличного современного произведения» расходится веер мнений по поводу пантомимной, а не балетной логики автора и, соответственно, о недодаче людям консервативного толка желанного «пуантного танца», а более раскованной публике словно бы не додали актуальности и радикализма.


Диана Вишнёва и Марсело Гомес в балете Алексея Мирошниченко «Шахерезада»

Между тем, Мирошниченко верен себе. Режиссерское в нем уживается с хореографическим, а сочинительское с простодушным никак не в обход его авторской цельности. Он любит выстраивать связь между сюжетом и структурой, коллективной и индивидуальной пластиками в пределах внятной и трогающей за душу человеческой истории. Так было в его «Золушке». Так и в «Шахерезаде», где нам станцевали красивую и грустную историю воспоминаний, настигших овдовевшую Фарах Пехлеви во время вернисажа в музее.

Шесть ящиков-витрин с выставленными в них арт-объектами (сценограф – Альона Пикалова) охраняет шеренга «бессмертных». Эти двенадцать «каменных» мужчин (художник по костюмам – Татьяна Ногинова) ожившими барельефами отделяются от музейных сцен, и на фоне их пластических синхронов оживает контрапункт безмолвия «посланников вечности» с шекспировской суетой вернисажных торжеств. Парами, прямо как на балу у Капулетти, на сцене множатся гости выставки. Горизонтальным фронтом маршируют воины в исторических костюмах. Сгущается энергия встречи героини – один на один – с собственным прошлым. Непонятно одно: откуда в Пермском театре столько танцоров? Кажется, что на сцене их никак не меньше, чем сказок «Тысяча и одной ночи».

Императрицу исполняют двое. Царственная монголка Булган Рэнцэндорж, в этом сезоне взятая в труппу прямо из стен Пермского хореографического училища, в возрастной роли «Фарах в старости» блистает эталоном пантомимы, той самой, посредством которой Фокин «лепил» образы своего Шахрияра и обманувшей его Зобеиды в 1910 году. В роли второй и главной Фарах выступила Диана Вишнёва. Ее бесшовные «модуляции» от пантомимы к вальсированию и от хрупкой легкости Джульетты – к обворожительно чувственному послесвадебному Адажио хотелось смаковать, будто деликатес. Но сложно было не отвлечься на ее партнера – Марсело Гомеса, «мундирного» красавца с безукоризненной офицерской выправкой, сорвавшегося вдруг в пылкие признания в кульминационной сцене любви.

Они еще появятся на верхнем ярусе сценического задника с сыном, в таком же, как на отце, нарядном мундире – выйдут туда монархами, благосклонно принимающими «народную любовь». Но танцевальный апофеоз внезапно перерастет в скандирование толпы, из которой Фарах Пехлеви «вынырнет» в финал уже без сына и мужа. Встретившись глазами с «собой в старости», она растворится в одной из музейных витрин, тем временем, как ее двойница начнет разрезать синюю вернисажную ленту.

Это – не мелодрама, хотя иногда ком подкатывает к горлу. Не политическое кино, хотя смотрится порой как фильм. И совсем не стилизация, хотя в костюмном многоцветье считывается многое – от орнаментики персидских миниатюр до «солнце-клёш» силуэтов европейских 1960-х. Это – документальная биография, отслаивающая «сказку» от реальности, плюс вакцинация нынешней балетной оптики подзабытыми методами пантомимы и авторизованного – под «характерный танец» – ориентализма нашего времени.

Оркестр Пермского театра под управлением Артема Абашева превосходно раздувает паруса, казалось бы, заигранной партитуры Римского-Корсакова. Скрипичное соло (Елена Райс) заставляет усомниться в том, что в яме нет никого из оркестрового состава musicAeterna. Как и Римский-Корсаков, который написал симфоническую сюиту «Шехеразада», не использовав ни одной подлинной восточной мелодии, но дав прорасти всему «восточному», что сформировалось в слуховом поле его современников (от «Персидских песен» Рубинштейна до «Исламея» Балакирева), Алексей Мирошниченко сочинил свою «Шахерезаду» совершенно новым и в то же время визуально опознаваемым микстом «снявшей пуанты» классики и вечного соблазнительного «Востока», сквозь который в современность пролились ориентальные лучи великих балетов прошлого.

На фоне когда-то осуществленной Сергеем Вихаревым на сцене Мариинского театра реконструкции «Карнавала» – балета, сочиненного Михаилом Фокиным в том же 1910 году, что и фокинская «Шехеразада», новая авторская версия Алексея Мирошниченко может показаться необязательной прихотью. Но ведь и вихаревско-фокинский «Карнавал» был хорош вовсе не балетной сложностью, а суммой обстоятельств, подчеркивавших скромность его обаяния в реконструируемой истории мариинского балета. Вот и пермская «Шахерезада» Алексея Мирошниченко, кажется, готова напомнить нам, что были в жизни театра времена, когда такие милые вещицы возникали не из претензии на революционность, а просто прихотей красоты и разнообразия ради.

Без страха смотреть на небо События

Без страха смотреть на небо

На Камерной сцене Большого театра представили «диалог» двух опер послевоенного времени

Пасха. Классика. Туризм События

Пасха. Классика. Туризм

С 1 по 9 мая в Ярославле прошел ХIII Международный музыкальный фестиваль Юрия Башмета

На тихом морском берегу События

На тихом морском берегу

Владимир Юровский приурочил фестиваль к 50-летию со дня смерти Игоря Стравинского

Второе рождение Александра Невского События

Второе рождение Александра Невского

На фестивале Юрия Башмета в Ярославле отпраздновали 800-летие Александра Невского