События
Одна из характерных тенденций музыкальной жизни Москвы последних лет двадцати – открытие многочисленных камерных залов как в формате частной инициативы, так и при музеях, библиотеках и иных культурных институциях. Музыкальная гостиная, открытая гитаристом, продюсером и композитором Владимиром Хлоповским чуть более трех лет назад, в ряду других камерных пространств по-настоящему уникальна – в первую очередь атмосферой, антуражем и безупречно выдержанным стилем.
Поздним вечером вы как слушатель спускаетесь по пустынной Новой Басманной. Заходите в подъезд старого доходного дома, очень «петербургского» по стилю и по сей день – жилого. За дверью – просторная квартира, наполненная духом модерна, хозяин предлагает гостям чай в китайском стиле и занимает увлекательной беседой о Востоке, тонких материях и буддизме: возникает подлинное ощущение портала времени в начало XX века, прямиком, например, в квартиру Александра Николаевича Скрябина с ее взвинченной, мистической атмосферой ночного салона для избранных. Наконец, в полумраке просторной гостиной начинается концерт.
Конечно же, далеко не всякая программа идеально вписалась бы в такую атмосферу. Но предложенный Тимофеем Долей полный сет транскрипций Рахманинова соответствовал антуражу в полной мере и по эпохе, и по самой сути сочинений, предназначенных для камерного, даже салонного исполнения. Сама по себе такая программа сравнительно компактна и занимает чуть более часа времени, и даже удивительно, что пианисты обращаются к этой прекрасной идее парадоксально редко. Более того, в транскрипциях Сергея Васильевича – широкий диапазон фортепианных «аффектов» от сдержанной лирики до салонного блеска, и каждый исполнитель волен подчеркнуть ту или иную грань, важную для его творческой индивидуальности. Тимофей Доля предпочел сместить акценты с бравурной виртуозности на тонкость нюансов, и в этих рамках наибольшим успехом исполнителя стала транскрипция «Колыбельной песни» Чайковского, запомнившаяся глубиной эмоциональных состояний; необычно сдержанно, но в полной мере убедительно прозвучали и обработки двух знаменитых вальсов Крейслера – «Муки любви» и «Радость любви». Тонко и изысканно была исполнена обработка знаменитого «Куда?» из «Прекрасной мельничихи» Шуберта. Более спорное впечатление, впрочем, произвела транскрипция Прелюдии, Гавота и Жиги из Третьей партиты для скрипки соло Баха, но причиной этому – скорее специфика современных инструментов, а точнее, прекрасного белого «Стейнвея» из Гамбурга, размещенного в гостиной. Современный рояль даже в кабинетном «формате» в принципе оказывается мало приспособлен к подобному камерному салонному пространству прямиком из Belle Epoch, его роль – озвучивать гигантские своды концертных залов, а в скромной обстановке гостиной безвозвратно утрачиваются все необходимые нюансы тембра и штрихов, часто (как было и на этом вечере в баховской обработке) – вопреки воле исполнителя, стремящегося преодолеть врожденное «громогласие» современного фортепиано.
Так или иначе, вечер в Гостиной Хлоповского стал тем редким случаем, когда от концерта осталось очень целостное, глубокое, многогранное впечатление: и от музыки, и от интерпретации, и от пространства, и от атмосферы. Для любителя истории фортепиано такой концерт – повод поразмышлять о том, насколько аутентичны Рахманинову современные рояли. Для романтических душ – сильное эмоциональное впечатление сродни катарсису. Для опытного меломана – неожиданное путешествие во времени в начало XX века и обратно. И в гостеприимную квартиру, и на концерт Тимофея Доли хочется непременно вернуться – и это, наверное, самый красноречивый итог позднего московского вечера.
