События
Новая работа посвящена великому мордовскому скульптору с мировым именем – Степану Эрьзе. Это еще один гений места Мордовии, который вслед за адмиралом Федором Ушаковым стал героем балета (мировая премьера «Ушакова» на этой же сцене Оперного театра имени И. М. Яушева состоялась ровно год назад). Спектакль превратился в одно из центральных событий развернутой юбилейной программы в столице Мордовии, посвященной 150-летию со дня рождения скульптора.
«Крестьянский Микеланджело» или «Русский Роден», как его называли современники, родился в маленьком селе Баево, что в пятидесяти километрах от Саранска. А дальше – невероятный поворот судьбы: в тридцать с небольшим лет, оказавшись в Италии и Франции, он почти сразу завоевал мировое признание. Причем уже тогда – под новым именем Эрьзя, которое на самом деле и не имя вовсе, и даже не псевдоним, а название одной из двух основных мордовских народностей (настоящая фамилия художника – Нефёдов). Степан Дмитриевич прожил долгую жизнь – 83 года, из которых почти десять лет – в Западной Европе и двадцать три – в Аргентине, но он всегда помнил о России. Вернулся на родину в 1950-м и, к счастью, сохранил и привез с собой бóльшую часть своей коллекции – почти двести работ, которые в основном хранятся в музее его имени в Саранске.
К юбилею Эрьзи в серии «Жизнь замечательных людей» вышла его биография с подзаголовком «Трагедия триумфа», презентованная в эти дни в Саранске. По мнению автора, доктора искусствоведения Екатерины Скоробогачевой, именно эти два слова наиболее точно характеризуют жизненный путь мастера, который во многом парадоксален. Судите сами: о его сенсационном успехе писали во всем мире, за шедевры предлагали миллионы, но их автор ничего не продавал – продолжал скитаться и бедствовать… Он был всецело предан своей земле и народу, но добровольно обрек себя на десятилетия разлуки в эмиграции… Стремился основать Академию скульптуры, но так и не смог воплотить эту мечту в жизнь… Пытался создать семью, но снова и снова оставался один…
Сюжет отражает основные стороны жизни Эрьзи: творческий процесс в мастерской, появление в обществе, триумф, любовь. Но главная тема спектакля – личная драма художника, его одиночество. Она четко обозначена с самого начала, с первой же сцены: вот «дикий русский скульптор» (называли его и так) мучится над созданием работы «Каменный век». Безликие (пока) три фигуры «не отпускают» его, обвивают, затягивают, доводят до исступления, а на стене тем временем высвечивается цитата из его письма к художнице Матильде Рындзюнской: «Гадко на душе. Душит меня одиночество»…
Автор либретто – завлит Театра имени Яушева, доктор искусствоведения, профессор Юрий Кондратенко, – как и в случае с «Ушаковым», для которого он же сочинял сюжетную канву, подошел к своей задаче с основательностью, тщанием и любовью, ведь речь шла об одном из главных людей Мордовии, о гордости республики. При этом Юрий Алексеевич стремился избежать пафоса, «сделать историю о человеке, а не о борьбе скульптора с деревом или мрамором в жанре набивших оскомину оживших скульптур». Он долго искал и в итоге нашел историю любви всей его жизни, которая, как ни странно, оказалась мало кому известной.
Вкратце сюжет таков. Париж, 1910 год. Эрьзя встречает художницу и модель Марту Эннебер, которая становится его музой и возлюбленной. Роман оказывается недолгим: выясняется, что Марта была одной из главных женщин в жизни другого великого человека – австрийского поэта Рильке, который возвращается в ее жизнь. Эрьзя вновь остается один. На этом балет заканчивается, но мы понимаем, что впереди – главный и самый длительный «роман» его жизни, как называют «союз» скульптора с уникальными, особо прочными породами аргентинских деревьев кебрачо и альгарробо, изменившими представление о мировой скульптуре в целом. Правда, этот «роман» случится много позже, в аргентинский период (1927–1950), когда, казалось бы, Париж и Марта останутся далеко в прошлом, но нет: эта девушка «не отпустит» его, она по-прежнему будет жить в его сердце. По меткому выражению Юрия Кондратенко, Эрьзя и тогда «продолжит маниакально создавать лица Марты, а кроме того, если посмотреть на фотографии его учениц и возлюбленных, то все они на нее похожи».
Кстати, женская скульптурная голова, один из главных жанров его творчества, – это важнейший символический атрибут в спектакле, как бы талисман Эрьзи. Даже когда в финале его, казалось бы, покидают все, он остается не один, а с этим своим талисманом – значит, все еще будет.
Хореографию создал 31-летний балетмейстер и танцовщик Алессандро Каггеджи, премьер театра «Урал Опера Балет», с опытом работы в Казани и Нижнем Новгороде, но в Саранске он ставил впервые. Впрочем, хореограф быстро нашел общий язык с молодой труппой, и «Эрьзя» – его настоящая удача. «Мне трудно определить свой стиль, но, пожалуй, это неоклассика, – говорит Алессандро. – К примеру, я люблю ставить танец для девушек на пуантах: рисунок, на мой взгляд, становится более выразительным, интересным». Не поспоришь: даже канкан, исполненный на пуантах, получился здесь свежим и оригинальным. А какие красивые поддержки сочинил хореограф для любовных дуэтов – Марты и Эрьзи, Марты и Рильке! Буквально каждая удостаивалась бешеных оваций публики.
Напомню, что Театр имени Яушева получил статус оперного совсем недавно – в 2024 году, до этого он именовался просто «музыкальным». Понятно, что здесь пока еще нет многолетних традиций, однако труппа развивается семимильными шагами. И скажем, «большой, насыщенный» балет «Эрьзя», как говорит Каггеджи, стал огромным вызовом для всех: «Но артисты были озарены этой работой, и я ими очень доволен».
Пара протагонистов в балете подчеркнуто контрастна: «дикий русский скульптор» немного грубоват, одет в брюки и рубашку или пиджак (в его роли весьма убедительно выступил солист труппы Андрей Генералов). Марта, напротив, легкая, юная, игривая, в воздушном розовом платье, такая «Джульетта-девочка» – этот обаятельный образ воплотила балерина театра Олеся Высоцкая.
В копилку своих личных достижений «Эрьзю» может добавить и автор музыки – многоопытный театральный и кинокомпозитор Артем Васильев. Его партитура рассчитана на широкого зрителя: отличается мелодичностью, прозрачностью, близка кинотрекам, хотя есть в ней разное – и диссонансы, и ползучие хроматизмы. Но в целом это то, что Прокофьев называл «новой простотой». «В данном случае было бы жалко говорить сложным абстрактным языком, мы бы потеряли эмоции», – так объяснил выбор стилистики Артем. Однако его музыка не так проста, как кажется. Есть в ней свои хитрости: например, острые ритмические, стилистические и фактурные перебивки, которые мгновенно переключают настроение и характер музыки, делая ее интересной, нескучной. Как ни странно, этот прием мне напомнил стихотворные сказки Корнея Чуковского, в которых резкие перепады ритмики встряхивают слушателя, заостряя его внимание на важных мыслях и образах. Позволю себе хрестоматийный пример:
Жил да был Крокодил.
Он по улицам ходил,
Папиросы курил,
По-турецки говорил, –
Крокодил, Крокодил Крокодилович!
Это так называемая корнеева строфа, в которой последняя строка не рифмуется с предыдущими, ломает ритм стиха, смещает акценты… И все для того, чтобы выделить главное. Что-то похожее слышим и в партитуре «Эрьзи». Еще одна изюминка музыки Артема Васильева: в ней очень много сольных эпизодов – солируют альт, виолончель, валторна, труба и кларнет, но особенно роскошно звучала скрипка приглашенной солистки оркестра Анны Савкиной. Порой даже казалось, что мы слушаем Концерт для скрипки с оркестром.
Музыкальный руководитель постановки, главный дирижер Театра имени Яушева Максим Акулов считает, что «Эрьзя» для труппы очень важный, ни на что не похожий проект, который, как он надеется, «будет жить долго и становиться еще лучше». Создание новых балетов вообще его особое пристрастие: только за последние два сезона маэстро поставил несколько мировых премьер. Помимо «Ушакова» и «Эрьзи», это одноактные постановки «Дары волхвов» на музыку Кузьмы Бодрова и «Зимние грезы» Дениса Хорова плюс новые версии дягилевских спектаклей «Египетские ночи» и «Петрушка» (в хореографии Олега Габышева). Все они вошли в афишу осеннего фестиваля «Дягилев. Новое», инициированного Максимом Акуловым в 2025 году и сразу задуманного как ежегодный. Уже готовится третий по счету «Дягилев-2027»: обещают и редкость из репертуара «Русских сезонов» – возможно, это будет новая версия балета «Нарцисс и Эхо» на музыку Черепнина (оригинальная постановка Фокина не сохранилась), ждем и мировую премьеру, название которой узнаем в ближайшее время. Похоже, в России появилась еще одна точка роста новой хореографии, и это здорово!