О вечном События

О вечном

Большой симфонический оркестр имени П.И.Чайковского презентовал цикл концертов «Письма к тебе…» к юбилею Сергея Прокофьева

Весной исполнится 130 лет со дня рождения Сергея Прокофьева. Большой симфонический оркестр имени П.И.Чайковского посвятил знаменательной дате новый сезон просветительского цикла «Письма к тебе», где эпистолярное наследие главных героев призвано пролить свет на их музыку, «окружив» ее контекстом и любопытными деталями. Идея совсем непростая, но она себя оправдала уже пять раз подряд: в постоянно совершенствующемся формате  прошли циклы, посвященные Моцарту, Бетховену, Брамсу, Рахманинову и Чайковскому. Настало время Прокофьева.

Начнем с того, что вся история Большого симфонического оркестра – это история музыки XX века. Первое исполнение своих сочинений оркестру доверяли Дмитрий Шостакович, Николай Мясковский, Арам Хачатурян, Георгий Свиридов и многие другие классики советского периода, в этом же ряду не мог не быть и Сергей Прокофьев. С 1974 года, уже почти 50 лет, историю БСО сохраняет и продолжает его художественный руководитель Владимир Федосеев – он наша прямая связь со смыслом и правдой того времени. Вдуматься только! Когда Прокофьева не стало, Федосееву уже шел 22-й сознательный год.

Максимально объединяет всех современников той эпохи Великая Отечественная война. Владимир Иванович воочию видел ужасы Второй мировой, пережил блокаду Ленинграда. «Во время блокады мы жили дома, – вспоминает дирижер, – практически не выходя на улицу. Фашисты без конца бомбили город. Мы с моей бесстрашной мамой шли тушить фугасные бомбы: брали их еще горячими, клали в песок или в воду».

Прокофьева война застала за работой над балетом «Золушка», премьера которого состоялась только 21 ноября 1945 года на сцене Большого театра с Галиной Улановой в главной партии. Композитор, как единственный сын в семье, не подлежал призыву в армию, но его продуктивное творчество этого периода по-настоящему имело огромную «фронтовую» важность. Сегодня мы уже без лишних слов и объяснений понимаем  великую силу музыкального искусства для укрепления боевого духа. В военные годы с музыкой Сергея Сергеевича выходит ряд кинолент, от «Партизанов в степях Украины» до «Ивана Грозного», а также эпопея «Война и мир» (в концерте прозвучали Увертюра и Вальс Наташи), ряд камерных и симфонических сочинений.

Тема войны, раскрытая на концерте через прокофьевские письма и через «Полночь» из «Золушки», – одно из самых сильных впечатлений. Все в этой музыке материализует тему времени, трактованную Федосеевым трагически: ксилофон, «отсчитывающий» секунды, мерный стук деревянного бруска, сам мелодический материал с обостренным ритмом…

Такие концептуальные идеи – настоящие откровения. Но сложную судьбу композитора попытались раскрыть и через детали совершенно другого плана. Например, показателен ответ Сергея Сергеевича на одну из публикаций в прессе о «Скифской сюите»: «Прочитав эту заметку, я немало удивился. Я должен заявить следующее: во-первых, я в Москве никогда не дирижировал, во-вторых, сюита моя в Москве не исполнялась, и в-третьих, рецензент не мог с нею ознакомиться даже по партитуре, так как ее единственный рукописный экземпляр находится в моих руках». Что это, если не столкновение с несправедливостью, коими жизнь Прокофьева подрывалась постоянно? Буквально одна эта «заметка на полях» провоцирует вспомнить массу похожих примеров, связанных с оценкой и переоценкой места Прокофьева в искусстве.

Буквально живое настроение, если можно одним этим словом обозначить спектр чувств эмоционального Прокофьева, возникло в музыкальной трактовке второго номера «Чужбог и пляски нечисти» из «Скифской». И параллельно ловишь себя на мысли: когда дирижирует мастер подобного уровня, сразу все, как на ладони, и музыкальная логика слышна без труда – ярко акцентирован ритм, выгодно подана тембровая сторона инструментовки.

Вообще, исполнительская сторона проекта была прекрасной, сейчас такое качество можно услышать довольно редко. Во Втором фортепианном концерте, например, солировала Варвара Непомнящая – молодая и довольно хрупкая на вид девушка, у которой в один прекрасный момент струна рояля отскочила до первых рядов партера. Впрочем, она довольно рьяно «укротила» бешеный темперамент этой музыки, заточенный в классическую форму: в своей интерпретации она уловила именно это гениальное противоречие. К тому же ей удалось спрятать очевидную и в чем-то естественную склонность к «женственному» пианизму и, наоборот, уместно вспомнить о нем в теме колыбельной из финала.

Как-то другой дирижер-классик Юрий Темирканов совершенно точно заметил, что очень хорошим чувством юмора отличаются только три композитора – Гайдн, Прокофьев и Щедрин. Трудно не согласиться. В традиционной «доказательной базе» этого тезиса обычно значится опера «Любовь к трем апельсинам», но и Первая симфония, «Классическая», прозвучавшая на концерте БСО, вполне всех убедила.

Кстати, именно через призму, можно сказать, интеллигентного прокофьевского юмора (на грани с остроумием) выстроил свой подход к роли «чтеца» Юлиан Макаров – и стопроцентно попал. Ничуть не переигрывал, а очень даже любопытно соединял элементы актерской игры с отстраненностью.

Наконец, необходимо обозначить и особо подчеркнуть имя создателя сценария концерта – такую продуманную и показательную драматургию выстроил музыковед Константин Рычков. Он автор и предыдущих четырех программ, каждая из которых стилистически сделана качественно и исторически точно. Неизменно в каждой из программ цикла «Письма к тебе» работают два удачных момента: музыка остается на первом плане, и вся суть литературной части программы не сводится к одной «генеральной» идее, слушателям остается огромный выбор тем для размышления, при этом так или иначе сложенный воедино.

К примеру, после «встречи» с Прокофьевым можно было в очередной раз обдумать самую актуальную тему сегодняшнего дня – понятие «современность». Возможно, для кого-то мысли по этому поводу Сергея Сергеевича, всю жизнь разрушавшего стереотипы и стремившегося к новому, стали неожиданным откровением. Вот что он писал в ответном письме Петру Сувчинскому в декабре 1922 года: «“Современность” – хорошее слово, но в Вашем письме оно повторяется раз 15 и под конец визжит над головою, как угрожающий свист бича. Нельзя превращаться в толстый журнал, который только и думает о современности, или же он потеряет своих подписчиков. Известно ли Вам, в каком отношении с современностью был Шекспир? Мне это неизвестно, но когда я читаю его сонеты, мне решительно на это наплевать».

Сила эмоций и блеск интеллекта События

Сила эмоций и блеск интеллекта

В Екатеринбурге в шестой раз прошел Симфофорум

Барток заговорил на языке джаза События

Барток заговорил на языке джаза

14 октября в Петербургской капелле выступил венгерский биг-бэнд с аранжировкой музыки Белы Бартока

Опера, которой не было События

Опера, которой не было

На фестивале «DSCH. Шостакович. XX век» прошла самарская премьера оперы «Игроки»

Не волнуйтесь, все хорошо События

Не волнуйтесь, все хорошо

В лондонском Ковент-Гардене Клаус Гут поставил «Енуфу» Яначека. Но это не главное