Одиннадцать историй из кипарисового сундука

О братьях Игоря Стравинского известно далеко не всем. Так, о самом младшем из Стравинских, Гурии Федоровиче, неспециалисты могут прочитать в «Диалогах», где о нем написано лишь несколько предложений: «…Гурий начал карьеру в качестве студента юридического факультета. Однако он унаследовал голос и слух отца и решил стать певцом. Он предпочел не поступать в консерваторию, а учиться частным образом у знаменитого петербургского певца Тартакова; в 1912–14 годах он пел как профессионал на сцене одного частного оперного театра в Санкт-Петербурге. К моему большому сожалению, я не слышал его на сцене. <…> Я сочинил для него романсы на стихи Верлена и всегда очень жалел, что он не дождался возможности исполнить их на эстраде. Он был призван в армию в начале войны 1914 года, послан на южный фронт с отрядом Красного Креста и умер от скарлатины в апреле 1917 года…»

Но даже эта короткая информация, казалось бы, от первого лица содержит несколько ошибок: Гурий пел не в частном оперном театре, а имел двухлетний контракт в «Народном Доме императора Николая II», а затем в Мариинском театре. «Два стихотворения на стихи Верлена» он, к счастью, исполнил, и неоднократно. В частности, сохранилась рецензия в газете «Русские ведомости» на его исполнение этого произведения в Москве, в Сокольничем круге, с оркестром под управлением Сергея Кусевицкого. В 1914 году Гурий ушел на фронт добровольцем, испросив на это разрешение в дирекции Императорских театров. Умер он 21 июля 1917 года на румынском фронте от тифа. Сам ли Игорь Федорович позабыл все эти факты или ошибки связаны с небрежностью Роберта Крафта – мы не знаем. Известно наверняка, что братья были очень близки: «…Детьми мы постоянно были вместе, и нам казалось, что пока мы вместе, все в мире идет хорошо…» (Диалоги).

В високосный 1884 год, 30 июля, в понедельник, в 11 часов утра у потомственного дворянина, певца Мариинского театра Федора Игнатьевича Стравинского и дочери действительного статского советника, пианистки, которой накануне исполнилось 30 лет, Анны Кирилловны Стравинской (урожденной Холодовской) родился четвертый сын – Гурий. Это событие произошло на малой родине его старшего брата, Игоря, в Ораниенбауме, однако не на известной всеми даче Худынцевой, а в доме по соседству – на даче у генерал-лейтенанта флота и корабельного инженера А. А. Свистовского, друга семьи Холодовских. В тот же день были отправлены телеграммы о рождении четвертого сына в Бугульму, к родственникам Елачичам, и в Киев, к старшей сестре Ф. И. Стравинского Ольге. Акушерка София Аркадьевна Карпович находилась в доме с Анной Кирилловной 16 дней: расходы на лекарства до и после говорят об осложнениях. Несмотря на это, Гурий всю жизнь был крепким молодым человеком, довольно высоким и имеющим невероятное сходство со старшим братом Игорем. В расходных книгах сохранились записи, говорящие о том, что младших Стравинских принимают за одно лицо, а, судя по фотографиям начала ХХ века, они неоднократно копировали стиль друг друга и манеру одеваться. Кроме того, с 1886 по 1902 год в расходных книгах имена младших сыновей – Гимы и Гурия – записаны (как правило, Федором Игнатьевичем) в одной строчке:

8 января 1889: Подарки Гиме и Гурию;
18 апреля 1890: к празднику Пасхи Гиме и Гурию два медных музыкальных инструмента;
25 марта 1893: Гиме и Гурию по серебряной цепочке с крестиком;
2 июля 1898: Выдано Игорю и Гурию на их поездку в Устилуг;
31 марта 1900: Игорю и Гурию выдано на посещение Вербного базара Городской Думы;
28 марта 1901: Игорю и Гурию на говенье в церкви Николаевского кадетского корпуса;
12 апреля 1902: Детям (Игорю и Гурию) на баню

В Петербургской квартире на Крюковом канале братья жили в одной комнате, а с 1898 года учились в одной гимназии – Якова Гуревича. Однако в отличие от Игоря, Гурий учился хорошо. Александра Снеткова учила обоих братьев музыке. Оба брата вместе ездили с родителями за границу. Вместе посещали выставки и театры: «1897 г. 7 апреля 1897 г. Выход детей на передвижную выставку картин. 1898 г. 15 февраля. Детям на посещение выставки Общества Петербургских художников» («Расходная книга»). Летом они вместе ездили в Павловку, в Печиски, затем в Устилуг, а письма родителям из Устилуга зачастую подписаны двумя именами: Игорь и Гурий. Начиная с 1898 года в имении в Устилуге на сцене под открытым небом устраивались спектакли с участием братьев Стравинских и сестер Носенко. «…Театр, вероятно, будет через неделю. Сперва идут две пьесы – “До поры до времени” и “Медведь”. В обеих у меня довольно ответственные роли – роли я, конечно, знаю – как не знать? Но не знаю, как сойдет…», – пишет в своем письме к родителям Игорь.

Гурий рассказывает о постановке: «Было чудесно и весело, нас забрасывали цветами… Игорь на генеральной репетиции накануне вечером так нервничал, что ему стало плохо. Каким он будет на спектакле?»

Игорь и Гурий Стравинский регулярно появлялись и на журфиксах у Н. А. Римского-Корсакова. Не только Игорь представлял свои сочинения на этих вечерах. Так, например, на день рождения Римского-Корсакова были исполнены партии из опер именинника, где Гурий спел «Песню Варяжского гостя» из оперы «Садко». По окончании празднования композитор подарил Гурию свой портрет с автографом. Другим подарком от Римского-Корсакова стал сборник романсов на слова Александра Пушкина с пометкой: «Дорогому Гурию Федоровичу Стравинскому на память от любящего его Н. Римского-Корсакова 20 декабря 1907».

По воспоминаниям музыковеда Василия Ястребцова, однажды после исполнения двух романсов Рихарда Штрауса все гости журфикса устроили комическую торжественную овацию, которую изобрел Гурий: «Не успел окончиться второй романс “великого декадента”, как уж из кабинета потянулась смешная процессия, несли подушки от дивана, на которых красовалась всякая всячина: чучело лисицы, серебряная стопа, чернильница, пресс-папье, ручки от перьев, листорезы и проч. и проч. Все страшно хохотали».

В другой вечер братья Стравинские изобрели целый рассказ, составленный из фамилий артистов, композиторов и дирижеров.

Смерть Н. А. Римского-Корсакова произвела невероятное впечатление на обоих братьев: полные боли и сочувствия строки пишет Гурий Владимиру, младшему сыну композитора; в концертном зале Санкт-Петербургской музыкальной школы на вечере учащихся, в концерте, посвященном памяти Римского-Корсакова, исполнялась опера «Боярыня Вера Шелога», где Гурий выступил в партии Ивана Шелоги; а Игорь Стравинский посвятил своему учителю «Погребальную песнь».

Но не только события детства связывали Игоря и Гурия. Уже после женитьбы Игоря младший брат приезжал к нему в Швейцарию, где тот проводил зимние месяцы. Он присутствовал на первом представлении оперы «Соловей» и на постановке «Петрушки» в Париже. Гурий во многом стал пропагандистом музыки брата в России: он получил разрешение представлять его интересы и вести от его имени переговоры о постановке оперы «Соловей». В письме Игорю Стравинскому Александр Зилоти пишет: «Так как Ваш брат теперь на Мариинской сцене, то мы Вашего “Соловья” не забудем!»

Кроме того, через Гурия Зилоти получил партитуру «Песни о блохе» Модеста Мусоргского в оркестровке Игоря Стравинского, а также при его участии известный музыковед Григорий Тимофеев составил заметку об Игоре Стравинском в «Словаре общедоступных сведений по всем отраслям знания» (1898–1909).

После смерти отца, отъезда старшего брата Юрия в Крым, женитьбы Игоря, Гурий единственный остался с матерью – он стал хранителем знаменитой библиотеки Федора Игнатьевича Стравинского и его наследия.

«Но вот началась война, и интересы служения родине и армии взяли верх над всеми другими. Не будучи призван в войска, Г. Ф. Стравинский, к удивлению своих товарищей, оставляет сцену, поступает в Земской союз и едет во Львов работать на армию…», – пишет в некрологе, опубликованном 30 июля 1917 года в «Русском слове», Е. А. Елачич. «…Умер человек долга, выдающейся энергии и работоспособности, яркий представитель идейной работы».